Глава 3

С работы я возвращалась в состоянии душевного смятения. Все было, вроде, хорошо; моя научная командировка была согласована, однако червячок сомнения грыз меня изнутри. Оставить здесь ректора одного? В тот момент, когда судьба Университета под вопросом? Да, это была не моя война — она касалась только ректора Корде и горстки профессоров. Я могла бы самоустраниться, в пылу борьбы про такую мелкую сошку как я вряд ли бы кто-нибудь вспомнил. И без ректора мне бы вполне удалось сохранить свою должность — работать я умею и люблю, а при некотором желании даже способна нравиться людям. Ха, да если захотеть, общий язык можно было бы найти даже с Агнессой Асцерийской! Если бы не одно «но». Преданность.

Да, черт побери, я была как собака предана своему нынешнему начальнику. Иохиммиус Корде сделал для меня столько, что мне никогда не отплатить ему даже за сотую долю его доброты.

…Огромные двери Магического университета отворились передо мной, явив богатство и роскошь, которых я, на тот момент пятнадцатилетняя сирота, никогда прежде не видела. Я вошла в великолепно украшенный зал, где гудел народ, а за стойками восседали солидные и властные люди, принимавшие документы для поступления. Богато одетые посетители бросали на меня брезгливые взгляды и отодвигались в стороны, стараясь не задеть мое штопаное видавшее виды платье своими драгоценными нарядами. Обучение в Магическом университете было платным и стоило недешево — такие как я сюда практически не попадали. Даже те немногочисленные «бесплатные» места, финансировавшиеся из Императорского фонда, обычно занимали выходцы из влиятельных семей. Тем чужероднее я смотрелась в этих богатых интерьерах.

Но мне было наплевать. После смерти бабушки я лишилась крова над головой и куска хлеба. У меня не было абсолютно ничего кроме отчаянного желания выжить. И выбор для этого был невелик — только поступить на учебу с полным пансионом. Я решила рискнуть.

Найдя взглядом нужную вывеску, я подошла к стойке факультета биомагии. Очереди не было, лишь молодой подтянутый мужчина вальяжно облокотился на стол, беседуя с дамой, принимавшей документы. Та с неохотой оторвалась от разговора и окинула меня презрительным взглядом:

— Что нужно? — поинтересовалась она.

Я решительно выложила свои документы:

— Хочу поступить к вам на учебу за счет средств Императорского фонда, — с вызовом выпалила я, глядя на даму в упор. Та закатила глаза:

— Даже не тратьте мое время, все равно вы не пройдете отбор! Я у вас ничего не приму!

В отчаянии я стиснула в ладонях папку и выкрикнула:

— Это не вам решать! Вы обязаны принять мои документы! Устав Магического университета, пункт 8.8!

— Магда, — раздался приятный голос мужчины, который до этого молча наблюдал за нашей перепалкой, — прими у девочки документы, она действительно имеет на это право.

Я подняла глаза на мужчину — он старательно сдерживал усмешку, но я видела, что мое упорство пришлось ему по душе.

— Хорошо, господин декан Корде, — покорно согласилась Магда, а затем, уже со льдом в голосе, обратилась ко мне: — Давайте свои бумаги.

Так меня допустили к испытаниям. Я выжала максимум из своих способностей и, к своему огромному удивлению, смогла пройти на место с финансированием из Императорского фонда. Как же я безумно гордилась собой! Думала, что поразила всех своими способностями… И только спустя годы узнала, что кто-то во время испытаний распустил слух, будто я — внебрачная дочь декана Корде. Из-за этого слуха экзаменаторы побоялись завалить меня на вступительных испытаниях и оценили максимально объективно. Став взрослее, я провела расследование, пытаясь выяснить, кто же пустил тот слух. Но никаких точных данных не получила. Только моя интуиция подсказывает мне, что источником сплетни был сам декан. Он единственный за все время учебы не сторонился меня с брезгливым выражением на лице. Лишь к старшим курсам, видя мое упорство и рвение, и другие преподаватели оттаяли и стали относиться ко мне более благожелательно. А вот с сокурсниками общий язык я так и не нашла. Зато сразу после окончания Магического университета господин Корде предложил мне пост своего секретаря и убедил поступить в магическую аспирантуру. Ну и как его предать после всего того добра, что он для меня сделал?

Погрузившись в свои размышления, я сама не заметила, как практически дошла до дома. Я снимала небольшую квартирку в самом дешевом районе города — практически на окраине. И если в центре, где располагался Магический университет, в элитной, тихой и зеленой части, стояли в основном особняки магов и приближенных к Императору, то на окраине жались друг к другу многоэтажные дома-инсулы, было шумно, многолюдно и многорасово. Незаконные мигранты из других миров, торговцы и бандиты всех мастей, бродяги и воришки — все они были моими соседями.

Я прошла по узкому, грязному тротуару, нырнув в маленькую и почти неприметную дверь продуктовой лавки.

Над головой звякнул колокольчик, возвещая хозяина о посетителе. Я протиснулась вдоль заставленных деревянных стеллажей к кассе, где обнаружился и сам хозяин — фей по имени Мартин. Фей этот был совсем не похож на своих милых лесных собратьев, да и вообще у него от фея были только огромные розовые крылья, которые никак не вязались с его небритой хмурой физиономией и забитой татуировками смуглой кожей.

— Привет, Мартин, — дружелюбно окликнула продавца я.

Фей буркнул в ответ что-то невразумительное, что могло быть истолковано одновременно и как «привет», и как «иди к черту». Зная его, я бы все-таки поставила на второе.

— Мне бы что-нибудь поесть. Желательно такое, чтобы не хлопотать с готовкой.

Мартин посмотрел на меня исподлобья:

— Вот поэтому тебя никто замуж и не берет, с тобой от голода сдохнешь, — сообщил он мне.

— Так я и не настаиваю на свадьбе, — хмыкнула я, стягивая с полки завернутые в промасленную бумагу шоколадные плитки.

— А если будешь есть столько шоколада, — невозмутимо продолжил он, — то растолстеешь так, что даже в качестве любовницы будешь никому не интересна.

— Мартин, — обиделась я. — Давай без нравоучений. Есть что поесть?

Мартин передернул плечами, отчего розовые крылышки за его спиной шевельнулись, и с них слетела невесомая серебристая пыльца. Ох, все эти холеные студентки нашего университета душу бы продали за такие крылья. А они достались вот этому… фею.

Мартин со скрипом почесал пятидневную щетину и задумчиво предложил:

— Есть лапша. Но странная, контрабанда из одного из Закрытых миров. Заливаешь ее водой и ешь. А для вкуса отдельная посыпка. Будешь?

А я что? Какая мне разница, чем голод перебивать?

— А давай! Сразу штук десять про запас. И вина. Ну и как обычно там — сыр, мясо, хлеб.

Мартин пожал плечами и стал выкладывать на стол разноцветные коробки с нарисованными на них знаками (магические руны что ли?). Я озиралась по сторонам. Любила я эту лавочку, такую же мрачную и уютную, как и ее хозяин.

— За все это с тебя десять монет, — посчитал Мартин.

— За шоколад тоже добавь, — попросила я, доставая украшенный бисером кошелек.

Мартин посмотрел на меня и хмыкнул:

— Если от лапши ноги не протянешь, скажи мне. Я еще ее закуплю. А шоколад это плата за работу дегустатором. Или компенсация — как пойдет.

— Спасибо, Мартин, — улыбнулась я. — Ты лапочка!

Фей протянул мне пакет с лапшой, а затем сложил руки на груди:

— Сама такая. Иди уже отсюда.

Покинув лавку фея, я прижала к груди объемный тяжелый пакет, и нырнула в темную подворотню. До моего дома так было ближе, хоть путь и пролегал по неосвещенному участку двора. Шаги гулко отдавались под каменным сводом арки, пахло чем-то кислым и неприятным.

На половине пути дорогу мне перегородил высокий плечистый парень:

— Привет, красавица, — вкрадчиво поздоровался он, скользнув ко мне со змеиной грацией. В темноте блеснули длинные вампирские клыки. — Не составишь мне компанию этим вечером?

Несмотря на нехватку света, я разглядела стильную куртку, тяжелые ботинки, и блондинистые волосы, уложенные модной стрижкой.

— Сандер, — выдохнула я. — Вместо того, чтобы пугать, лучше бы пакет помог донести. Он тяжелый, между прочим.

— Не могу, — хмыкнул вампир. — Не порть мой образ. Какой же я буду плохиш, если выяснится, что я девушкам пакеты ношу? Но я могу донести тебя. Вместе с пакетом.

Я аж вздрогнула:

— Опять будешь скакать кузнечиком по пожарной лестнице? Нет уж, спасибо, меня до сих пор мутит, когда я вспоминаю прошлый раз.

… Мы встретились пару лет назад, примерно на этом же месте. Я шла домой, расстроенная и злая. Тогда подняли цену за аренду квартиры, с оплатой подработки меня обманули, а единственный человек, которому я на тот момент доверяла, развел руками и сказал, что ничем не может помочь. Я понимала, что завтра-послезавтра мне придется съехать на улицу. Доведенная до отчаянья своим постоянным невезением, я уже всерьез задумывалась над тем, чтобы просто прыгнуть с моста и прекратить свои страдания. Вампир, шагнувший на меня из подворотни, был тогда мне не знаком.

— Привет, красавица, — томно протянул он. — Не составишь мне компанию этим вечером?

Да-да, это был Сандер, и банальные фразы он любил уже тогда.

— Ну наконец-то, — выдохнула тогда я, разматывая на шее шарф. — На уже, укуси меня, все равно мне впору сдохнуть.

От мысли об окончании своего бессмысленного существования мне стало безумно жалко себя. Я всхлипнула, вытираясь рукавом куртки. Не помогло. Слезы хлынули рекой, кажется, я даже стала завывать в голос. Наконец шарф поддался. Размазывая по лицу косметику, я надвигалась на вампира, оголяя шею.

— Ну, что не кусаешь? — хлюпая носом, орала я.

Вампир, как и все мужчины при виде женской истерики растерялся и сделал шаг назад. Я напирала, а он отодвигался все дальше и что-то бормотал про испорченный дух охоты и отсутствие аппетита.

— Что, даже ты меня динамишь, да? — обиженно всхлипнула я, села на землю и с яростью ударила шарфом по земле. — Все вы такие, только болтать и горазды!

Я завыла в голос. Слезы лились, не переставая. Мне было настолько плохо, что быть сожранной вампиром казалось не самым плохим исходом.

— Что, — вдруг спросил меня вампир, садясь рядом, — жизнь дрянь?

— Угу, — кивнула я, вытирая слезы.

— Не у тебя одной. Она у многих — дрянь, но не все из-за этого ревут.

Я резко перестала плакать, осознав, что разговариваю по душам в темном переулке с вампиром.

— Ты-то что об этом знаешь? — подозрительно поинтересовалась я.

Вампир хмыкнул, встал на ноги одним плавным сильным движением и спокойно спросил:

— Хочешь вина?

…В ту ночь мы напились. Остатки вечера сохранились в моей памяти какими-то фрагментами. Вспышка — и мы с кем-то деремся. Снова вспышка — и вот мы куда-то бежим. Сандер подсаживает меня на мусорный бачок, ругая за отсутствие нормальной физической формы. Следующая вспышка — я верхом на его спине скачу по пожарной лестнице в свою крохотную квартиру. Мы истерически хохочем, снова пьем вино и, кажется, я пытаюсь его домогаться. Вспышка — и полураздетый Сандер отбивается от меня со словами, что спать с едой — это противоестественно. Н-да, вот за этот эпизод мне особенно стыдно. А потом — утро, которое я встретила в своей квартире с жутким похмельем и головной болью. Сандер нашелся здесь же, мирно сопящим на диванчике в кухне-гостиной.

Кажется, я была обижена его вчерашним отказом, потому что попыталась выгнать его из своей квартиры. На что он сквозь сон ответил мне, что я пустила его в свой дом, а, значит, он теперь здесь живет. И вообще, после моих домогательств, он имеет право на компенсацию в виде свободного пользования моим диваном. Но если я так возмущена его соседством, он, так и быть, готов заплатить за аренду моей квартиры. Последний аргумент имел для меня решающее значение. Я назвала цену, в два раза превышающую сумму месячной арендной платы, и Сандер, не колеблясь, выложил передо мной деньги. После чего снова вернулся на арендованный диван — досыпать.

Так он стал моим соседом по квартире. Признаться честно, лучшего товарища я не могла себе и пожелать. Мы почти не виделись — я приходила с работы поздно вечером, когда его уже не было дома, а уходила рано утром, когда он домой еще не успевал вернуться. В редкие выходные, которые у нас совпадали, мы просто отсыпались, совершенно не мешая друг другу.

За все время нашей дружбы он так и не рассказал, как и почему оказался у нас — мир вампиров был одним из Закрытых миров, и те редкие представители, которые просачивались к нам, были нелегальными мигрантами. Им не предоставлялось никаких прав или гарантий. Если они попадали в поле зрения представителей Службы Содружества, их немедленно депортировали назад в их мир.

Зато я разгадала загадку, почему Сандер не стал меня кусать в ночь знакомства. Просто-напросто, он эстет. Кусать ревущую девушку с размазанной косметикой и опухшим носом в ту ночь показалось для него не особо привлекательным делом. Ему вообще не нравится убивать — смерть в его понимании неэстетична. А в охоте на людей ему нравится сам процесс — выбор жертвы, ее привлекательный испуг, подавление воли и установление власти, укус по всем правилам соблазнения. А потом — исчезновение, когда очнувшаяся жертва понимает, что ее просто использовали как обед. Иногда я предполагала, что именно из-за своего нежелания убивать Сандер покинул свой мир. Хотя точно сказать не могу — он делиться историями из своей прошлой жизни не любил никогда. А я не спрашивала. Считаю, что любопытство не всегда полезно, особенно, если приставать с неприятными расспросами к вампиру, захватившему твое жилье. Одно я знала совершенно точно: на момент нашего знакомства Сандеру приходилось намного, намного тяжелее, чем мне.

Когда дверь нашей квартирки захлопнулась за моей спиной, вампир наконец-то забрал из моих рук тяжелый пакет и отнес в кухню-гостиную. Из прихожей я слышала шуршание бумаги и радостные возгласы:

— О, вино! Отлично. А это что за безобразие? Шоколад? Лучше бы стейк с кровью купила. А это вообще едой не пахнет, — и он затряс над ухом коробками с контрабандой.

Я улыбалась. С Сандером было удивительно уютно и просто. Когда я переоделась в домашнее и уселась за стол, он уже ловко нарезал мясо загнутым ножом, притащенным когда-то из своего мира.

— По какому поводу праздник? — поинтересовался он, не отрываясь от своего дела.

— Мне разрешили командировку в один из закрытых миров, к моему научному руководителю!

Сандер искренне за меня обрадовался:

— Поздравляю! Наконец-то ты этого дождалась. А то уже весь мозг мне проела своей диссертацией и тем, что она у тебя с места не движется, потому что не хватает советов от научного руководителя. Вот теперь встретишься с ним и наконец-то доведешь свою работу до ума.

— Да, наверное, ты прав, — невесело согласилась я. — Но тут есть еще кое-что.

И я, как на духу, поведала Сандеру о всех перипетиях своей работы.

Вампир хмыкнул:

— То есть ты боишься, что твоего начальника сместят без твоего здесь присутствия? Не слишком ли много на себя берешь?

— Я объективно оцениваю свои силы! — обиделась я.

— Тогда подумай о том, что как-то он и без тебя смог сделать неплохую карьеру. Он взрослый и вполне себе самостоятельный мальчик, справится уж сам!

— Не знаю…

— А я знаю. Сама себе честно ответь на вопрос, чего ты действительно больше хочешь в данный момент — закончить диссертацию или остаться здесь и плести какие-то академические интриги. Выбирай не то, чего от тебя хотят другие, а то, чего хочешь именно ты. Вот и весь психоанализ.

Сандер встал, чтобы налить нам еще вина, а я, задумчиво глядя в его широкую мускулистую спину, подумала, что он чертовски прав.

— А ты покинул свой мир по своему выбору? — вдруг спросила я.

Бутылка глухо стукнула дном о столешницу. Вино было давно разлито по чашам, но Сандер так и не повернулся ко мне лицом.

— Знаешь, — с трудом проговорил он, так и не глядя на меня, — иногда мы доходим до умных мыслей, только совершая собственные ошибки.

Мне стало ужасно стыдно за свою бестактность, и я поспешила перевести тему:

— А как там твоя работа в ночном клубе? Много экзальтированных дамочек покусал за их деньги?

Сандер наконец-то повернулся, и на его лице проявилась слабая улыбка.

— Представляешь, одна моя постоянная клиентка сегодня призналась, будто ночью назвала мужа моим именем!

— О-о, — уцепилась я за возможность перевести разговор в более безопасное русло, — а муж не прибегал потом в клуб с желанием вызвать вампира на поединок чести до смерти?

— Прибегал, — кивнул Сандер, ухмыляясь. — И спрашивал, не работают ли у нас девушки-вампирессы…