Ненужный гость

Антон

Уже больше месяца я и Ольга жили под одной крышей, делили с друг другом пищу и даже постель. Она всё так же категорически отказывалась спать в одиночестве и засыпала только тогда, когда утыкалась головой в моё тело.

Каждый раз старался проснуться раньше неё, чтобы миновать конфуза моей мужской природы. Конечно, она не малолетка какая-то и в курсе об этих утренних подъёмах у мужчин, но мне не хотелось, чтобы девушка это видела.

Сегодняшнее морозное утро в корне отличалось от остальных. Из груди Оли исшёл стон и она стремглав помчалась к биотуалету. Звуки рвоты наполнили дом.

Обеспокоенно поднялся с кровати, завернулся в махровый халат и вышел в коридор.

— Оль?!

Она обнималась с унитазом, тяжело переводя дух и ожидая следующий позыв. Её фигура в одной ночнушке дрожала от холода. Всё-таки вторая половина ноября, а очаг в печи за ночь уже прогорел, лишив дом части тепла. Вернулся в комнату за вторым халатом, а после накинул ей на плечи.

Оля закрыла крышку биотуалета и села на неё сверху. Вытерла тыльной стороной ладони губы, в тихом замешательстве погружаясь в себя.

Оценивающе смотрел на неё, прикидывал в голове.

— Мы здесь больше месяца, но мы ни разу не покупали тебе тампонов, — это прозвучало, как приговор.

Оля в ужасе доходила до моего предположения. Затем голова девушки неадекватно затряслась, губы задрожали:

— Не может быть… Боже, пожалуйста, нет. Только не это.

— Оля, — присел рядом, тряхнул за плечи. — Это может быть Кирилл?

К моему ужасу, девушка помотала головой. Но как? Муж и жена ведь.

— Я не была готова к беременности после вынужденного аборта. Оральные контрацептивы не подходили и мы пользовались только презервативами.

Ладно, ладно. Обхватил голову руками, стараясь сохранить спокойствие.

— Так, сначала купим тест. Если подтвердится, будем уже двигаться от этого.

Она в страхе обняла меня за шею. Но диагнозу было сужденно свершиться. Взглянув на полоску, Оля упала в обморок. Уложил её на кровать, пытаясь вернуть в чувство. Сунул под нос нашатырь. Подействовало. Она приоткрыла веки и мучительно повернулась на бок.

— Оль? — Слёзы бесшумно стекали по её щекам, взгляд был устремлён мимо меня. — Оленька, — ласково гладил по волосам. — Принесу тебе воды, — побежал в кухню, но, пока возился с бутылями, услышал из спальный дикий и яростный вопль. Бросился обратно. Оля зажмурив глаза, со всей силы била себя кулаками по животу. — Нет… перестань! — Поймал за руки, едва увернувшись от мимолетных тычков. — Прекрати! — Припечатал к постели. Девушка взвыла и, отвернув лицо в сторону, безудержно зарыдала, обмякая подо мной. Подобрал с кровати, прижал к себе, укачивая, как маленькую девочку.

Оля стихла, а её взгляд снова приобрёл ту тень траура, когда девушку лишили всего.

— В больницу нельзя, Оль, — проронил я, — тебя тут же опознают. Давай сходим до соседки Нюры. Узнаем, где-то здесь должны быть знающие бабы. Как выкурить плод из тебя.

Говоря всё это, был готов кинуться под поезд. Я не желал смерти этому ребёнку, он не виноват в том, кто его зачал, но понимал, что выбор Ольги без вариантов. Она не могла родить ублюдка от того мерзавца.

Но с кровати в ближайшие два дня она так и не встала. Со мной девушка не говорила и кормить её приходилось из-под палки. На призывы она мало реагировала, но по лицу уловил пару раз подобие ухмылки. Она что-то задумала, но чем больше Оля тянет, тем сложней избавиться от плода. Спустя ещё два дня сам пошёл на поиски повивальной бабки. Нашёл только в соседнем посёлке. Выслушав меня, знахарка сунула набор каких-то трав. Велела заваривать в чай и прийти к ней, как только появятся кровянистые выделения.

Однако, вернувшись домой, обнаружил изменения. Оля сидела на уличной скамейке, укутавшись в плед и пила… коньяк?!

— Вижу, тебе лучше, — проронил я, присев рядом. Кивок. Сунул ей пакет с травами. — Это должно помочь, она сказала.

Оля приняла его, сжала в кулаке. Снова сделала глоток. Отнял у неё кружку и допил до конца. И хорошо.

— Я рожу его, — огорошила. — Рожу, чтобы потом… убить. Так же, как он убил моего сына. Пришлю конвертик к порогу его дома… — жуткая усмешка.

В ужасе уставился на неё. В этой женщине больше нет моей Оли. Я видел в ней только несокрушимую ярость и злость. Ходячая кукла набитая местью, гневом и болью. Нет, это не оправдание.

— Оля, ты хочешь стать, как он? Убийцей? — она, сцепив зубы, смотрела вдаль. Бледность её кожи пугала. — Малыш не должен отвечать за поступки родителей. Тем более таким способом.

Теперь она резко вскинула на меня свои карие глаза.

— Не должен… Как и мой Саша.

Проглотил мешок доводов, неожиданно поняв, что во всей этой ситуации она образумит себя только сама. Настойчиво повернул к себе, взяв за лицо.

— Я всегда восхищался тобой, Оль. Во всех смыслах. Твоей лучезарности, открытости, справедливости. Как ты заботилась о своей семье, доме и даже о подчинённых. Ты очень добрый человек, прекрасная женщина и я, уверен, что ты примешь верное решение и не возьмёшь грех на душу. Ты не убийца!

Отпустил, решительно поднимаясь со скамьи, и ушёл в дом.

Решение она приняла, правда то, какое я не ждал совсем, спустя пару дней. Поужинав и докрасив, оконные рамы, как всегда, направился в баню. Просмолив её и достроив предбанник, часто любил посидеть здесь один после парилки. Тут я мог подумать, расслабиться, по быть собой. Как ни крути, но в доме всегда ощущал невольное напряжение. Оля, конечно, не нарушала моё пространство, но её присутствие всегда вводило меня в какое-то уныние. Я опасался лишний раз пошутить, элементарно матюкнуться или громко что-то уронить. Понимал, что дело во мне. Солидарность с её трагедией и болью изводила сама по себе, но ничего не мог поделать. Стоило Оле замаячить на горизонте, как сразу же робел и затихал. Но здесь, всегда знал, что буду один. Тут моя территория.

Дверь предбанника резко открылась, едва успел прикрыться. На пороге была девушка.

— Что такое, Оль? — обеспокоенно вопросил, переместившись на край диванчика.

Она в пару шагов оказалась возле меня на максимально близком расстоянии. Немного отклонился, откидываясь на лежак и глядя ей в глаза. Оля сильно дрожала, разглядывая моё полуобнаженное тело. Оценивала, но не восхищалась. Сделала пару вдохов и неожиданно залезла на меня сверху.

— Оля… ты чего? — тут же попытался уйти, снять девушку с себя, но она наклонилась и поцеловала за ухом, быстро зашептала:

— Я хочу думать, что он от тебя, — это желание обезоружило, а после возмутило.

— Оля, нет! — обхватил за талию, намереваясь оттолкнуть, но в этом хрупком теле откуда-то появилась сталь. Оля капканом стиснула мою голову и яростно впилась в губы. Я не смел себе такого и представить. Чёртово тело диктовало свои желания. Её фигура возбужденно тёрлась об меня, парализуя разрядами тока. Она сошла с ума! Из последних сил похоронив свои инстинкты, сгрёб Ольгу в охапку и, сбросив с себя на лежак, вскочил на ноги, едва не забыв про полотенце.

— Я сказал НЕТ! — сурово рявкнул на неё. — Ты не в себе! Этого не будет!

Оля затравленно смотрела на меня. Внутри всё тут же сжалось, при виде этих глаз. Обижать девушку не хотелось, но я твёрдо верил в то, что Оля совершает не только ошибку, но и просто хочет использовать меня.

— Господи, Оля, да что с тобой?

— Что со мной? — эхом повторила она. — И правда, что? Почему я не могу уснуть одна? Почему хочу секса с тобой? Почему же, чёрт возьми? — поднялась и посмотрела на меня в упор. — Потому что слышу его каждую ночь, чувствую его руки на себе каждую секунду, ощущаю, как убийца моей семьи все ещё двигается во мне, терзает и мучает каждую ночь. И это тело до сих пор ЕГО. Я сумка для его выродка. Эта мразь убила моего мужа и сына, заменила собой и своим ничтожеством, — её голос переходил на срыв, в глазах стояли слезы. Я уже ненавидел себя.

— Прости, — только и смог молвить.

— К черту, — толкнула меня от себя и выбежала из бани.

— Ольга! — Быстро натянул на себя брюки и кофту, последовал за ней. — Оля, — влетел в дом, но там девушки не было. — Оля!

Снова выскочил во двор, за калитку. Никого. Опустил глаза на землю. На позёмке мелкой снежной пороши определил следы.

Чёрт! Вернулся в дом, схватил куртку, переобулся. На улице смеркалось с каждой секундой. В ноябре дни стремительно проносились мимо, сменяясь на ночь. Морозный воздух защипал щёки и всё ещё мокрую голову.

— Ольга!

И куда же нелегкая тебя понесла? Прихватил фонарь. Дорожка следов уводила в лес. Нет, Оленька, одумайся, не глупи. В очередной раз сотряс зовом лесную чащу. Ну, пожалуйста, откликнесь. Пара сломанных веток задали мне направление. Посветил под ноги. Ни черта не понять. Жаль, уроки охоты от деда в своё время воспринимал без энтузиазма.

— Оля, пожалуйста… Ольга!

Шевеление где-то в кустах. Направил луч туда, уловив в свете рыжую копну.

Слава Богу! Оля лежала на ледяной земле, свернувшись в клубок. Видимо, запнулась о корягу и так и осталась лежать. Зубы отстукивали дробь.

— Чумная, — мягко проронил я. Завернул в куртку и, подняв на ноги, настойчиво повёл обратно в дом. Усадил у печки. Подкинул дров. Включил чайник.

— Ну, милая, — присел рядом и принялся расстирать ей плечи и спину. — Не делай так больше, ладно? — поцеловал девушку в лоб и ледяные ладошки.

Она громко выдохнула, просто обняла меня и снова заплакала.

— Тишшш, — гладил по голове, — я дурак… прости меня. Прости.

Заварил ей чай с ромашкой, наблюдая за тем, чтобы выпила. Отвёл в спальню и снова усыпил, как маленькую, в своих объятиях. Проснулся от очередной её утренней тошноты. Биотуалет предусмотрительно уже оставлял в комнате, чтобы не мёрзла в коридоре.

На улице солнце ещё только вставало, потому просто выше натянул на себя одеяло, заткнув уши. Сон хотелось ещё досмотреть…

Резкий напуганный вскрик Оли выгнал его вон:

— Антон! Во дворе кто-то! — она судорожно вцепилась в меня.

Незамедлительно поднялся, одевшись, и вооружился кочергой.

— Будь тут…

Устремился во двор. Дверь в баню была открыта, хотя всегда закрывал, чтобы не заморозить печь. Направился туда, крепче сжимая орудие в руке. Сделав пару вдохов влетел в предбанник. Огромная, тёмная, бородатая в лохмотьях фигура испуганно взмыла руки вверх и просела к полу.

— Мужик… мужик, тихо ты! — просипел мужчина.

— Чего забыл здесь?

— Не бей. Я уйду щас… Думал нет тут никого, — блеял бомж, тряся инеем на своей бороде.

— Давай, проваливай! — указал ему на дверь.

Бомж понуро подобрался и прошествовал к выходу. Я, пожалуй, тебя провожу. Мужик дошёл до половины двора и хмуро обернулся:

— Ведь ты тоже пришлый. Тебя тут не было раньше.

Ты мне определенно не нравишься.

— Тебе сказано, проваливай! — прорычал я, пихнув его в плечо кочергой.

Бомж был не из тех от кого можно без проблем избавиться. Он резко выбил из моих руку орудие и горой двинулся на меня.

— Это и моё место! — оскалился гнилами зубами и навалился.

Одолеть этого борова будет не так просто, но я сумел скинуть его с себя пинком под рёбра. Пока поднимался, бомж кинулся мне в ноги и, приподняв, втесал меня в стену дома. Сука!

Считая птиц в глазах, локтем въехал ему по хребету, но тонну телогреек пробить почти невозможно. Мужик швырнул меня на землю и с силой наступил грязным сапогом мне на плечо, спустившись к горлу. Отчаянно забрыкался под ним, ногами пытаясь отпнуть от себя. Голова словно набухла.

Тут фигура громилы резко покачнулась, хрюкнув. Изо рта брызнула кровь. Давление сапога ослабло.

Я зашёлся диким кашлем, краем глаза видя Олю в одной ночнушке и слыша, как мужик валится на землю. Обернулся на него. Бомж лежал ничком, а в его затылок утоплено лезвие топора по самый обух. Подавил тошноту, в шоке глядя на неё. Глаза Оли источали твёрдую ярость. Она, словно сейчас расправилась не с несчастным бомжом, а с убийцей своей семьи.

— Чёрт тебя дери… Оля! — кинулся к мужику, зачем-то проверил пульс. Конечно же мёртв. — Твою мать! — схватился за волосы, лихорадочно соображая. — Это был всего лишь бомж. Просто забрёл сюда, по-старинке. Господи!

Девушка лишь молча смотрела то на него, то на меня. Бледность её лица неожиданно навела меня на жуткую мысль — эта женщина уже давно потеряла в себе всё человеческое, остались лишь инстинкты. Может от части и моя вина? Ладно, решим сначала одну проблему.

— Иди в дом. Я разберусь, — велел ей. Оля послушно скрылась. — Прости, приятель, — и выдернул из мертвеца топор.

Вернулся я лишь через пару часов, в поту и взвинчен. Закопал бедолагу в лесу. Зайдя в дом, кинул на пол лопату и окровавленный тулуп. Взглянул на неё. Девушка сосредоточенно мерила меня глазами.

— Оля, ты хоть сознаёшь, что ты натворила?

— Он чуть не убил тебя, — походу не сознаёт. Я потёр веки. Учить её уму-разуму — нет смысла. Тяжело убедить раненного зверя не бояться охотника.

— Пожалуйста, прежде чем…, - произнести это слово не смог. — Просто разберись сначала, ладно? — Смотрит на меня, как на идиота. Может так оно и есть? Ладно, что сделано, то сделано.

— Я приготовила завтрак, — дежурно произнесла девушка, направляясь к кухне. А смогу ли? Теперь в рот ничего не лезло.

Сунул несколько ложек в рот, поблагодарил и встал изо стола. Разговор не получится да и нет в нём смысла. Ушёл во двор. Нужно чем-то себя занять. Осмотрелся. Как бомж мог забраться сюда? Здесь, наверное, полно таких шныряет, возможно, даже и беглые зэки. Повторений этого дня мне не хотелось. Решил обследовать забор. Лазеек штук семь насчитал, да и ещё повалившийся забор за сараем. Ладно, исправим.

Пока работал из головы не выходила Ольга. За всё это время я ни разу не попробовал встать на её место.

Я потерял родителей. Больно, горько, но, со временем понял, что — "время и случай" и винить тут некого. А она? Изнасиловали, жестко убили мужа, не пощадили маленького сына, расправились со всем домом, подожгли. Виновные скрылись. За что? Вопрос так и повис в воздухе, мучая её своим звоном. До кучи ещё теперь и беременность, которая просто добивает несчастную. А рядом я, непонятная субстанция, служащий и грелка в постели. Ей нужен мужчина, оплот, забота. Тот, что вернёт Олю к жизни, сделает снова женщиной, даст второй шанс на существование.

Со всей силы сбил с забора гнилую деревяшку. Что меня останавливает? Её телесная травма? Я ей нужен и уже во всех смыслах. Может именно мне сужденно дать ей новую жизнь? Собственно, что могу дать? Нет, Тоха, опять твои комплексы! Прибил новую, свежую. Дерево ещё светлое, гладкое и не прогнившее, оно более прочное и надёжное. Новое.

Закончил править забор уже затемно, ополоснувшись в бане, вошёл домой. Пахло вкусно. Соки забурлили в желудке. Оля уже разливала чай и накрывала на стол. Наблюдая за ней, понимал, что привык к её еде, к тому, как она заботливо обслуживает меня за столом, следит за чистотой дома. Она без возражений сама приняла эту роль и ни разу не оплошала. Да, я благодарен, говорю "спасибо", латаю дом, делаю немалую мужскую работу. У нас у каждого свой фронт. Мы словно не живём, а просто работаем каждый в своём цехе. День за днём. Как коллеги.

Но она женщина, прекрасная, хрупкая и нежная, и ей нужен тот, кто будет напоминать об этом.

Оля начала собирать грязную посуду со стола.

— Я помогу, — забрал у неё тарелки.

— Ты и так устал за сегодня, — покачала она головой. — Отдыхай, я справлюсь.

— Давай вместе, — слегка улыбнулся. — Ты моешь, а я засушиваю.

Она робко усмехнулась, но сдалась. Пока прибирали кухню, вспомнил несколько забавных историй с нашей кухаркой Светой. Смеялись от души, пока печаль снова не накрыла тишиной.

— Я так скучаю по ним, — проронила, опустив голову.

— И я, — обнял, прижал к себе. Её руки обвили меня за талию. — Пойдём спать?

Кивок. В этот раз лёг раньше неё. Пятно идеально круглой луны смотрело в окно, наполняя комнату бледно-голубым свечением и слепя даже сквозь веки.

Тень девушки замерла у окна. Она долго и пристально всматривалась в небесные светила, затем услышал её тихую молитву. "Аминь" — вторил ей сердцем.

Оля тихонько легла рядом, повернулась, как всегда, намереваясь уткнуться в меня носом, но вздрогнула от моего пристального взгляда.

— Думала уже спишь, — перевела дух.

— Я хочу попробовать, — проронил я и нежно провёл ладонью по её щеке, шее, плечу. Смотрел в глаза, ожидая согласия. Дрожь прошлась по её телу, передаваясь мне. Сглотнула. Медленно склонился к губам, слегка коснувшись. Совсем по-детски, невесомо. — Останавлюсь сразу, как попросишь, — она должна знать.

В ответ девушка коснулась ладонью моей щеки. Второй поцелуй был полностью наш. Прижал к себе, скользнул языком в рот. Разряд тока прошёлся по каждому моему нейрону, сильнее вжимая фигурку в себя. Скользнул руками под ночнушку, с ума сходя от тепла хрупкого тельца, которым раньше даже в мечтах не смел обладать. Смял груди, вжался бедрами в её, прикусил мочку уха, ласкал губами плечи, подбородок, виски.

Член налился эрекцией и уже упирался в девушку.

Оценивая, взглянул на неё, опасаясь продолжать, но Оля обхватила меня ногами, приблизив к себе. Спустил ночнушку с плеч, оголяя холмики грудей. В ответ и она потянула с меня футболку. Теплые ладошки заскользили по моему животу, опустились к члену. Содрогнулся, когда её рука прошлась по нему от головки к основанию.

— Боже, — волна возбуждения и сладостной муки выгнула меня, парализуя. Пережив взрыв ощущений, уткнулся лбом ей в ключицу. — Я так хочу тебя, Оль…

Я спрашивал разрешения и получил мягким поцелуем в угол губ. Опустился ниже, ласкал внутреннюю часть бёдер, сквозь трусики целовал лоно. Томный вздох позволил действовать уверенней. Сдвинул шёлковую ткань, большим пальцем начал массировать клитор. Оля изогнулась, смяла свой груди, сладко вдыхая накалившийся воздух. Вновь наблюдал за ней, наслаждаясь её телом, лицом, каплям пота и испарины, что стекали по волнам фигуры.

— Как же ты хороша, — восхищенно проронил, жарко целуя в губы, прижимая к себе.

Ты не будешь подо мной. Так делал, возможно, он, когда забирал твою суть. Сгреб её с простыней, усадил сверху, смотрел, как склонила голову над моими губами, обняла за шею.

— Ты прекрасна, — не лгал и не лукавил. В бликах ночного лунного свечения, я не видел ей равных.

Осторожно, вошёл, не двигаясь дальше. Судорога электрического тока зарядом прошлась по моим мышцам, снова вжался в неё всем телом, втянул ареолу груди, гладил спину, затылок.

Оля начала спускаться и подниматься вверх-вниз вдоль по моему члену, окончательно убивая меня под собой. Пленила руки у себя за спиной, сплетя наши пальцы. Ласкал ртом её возбуждённые соски, целовал, когда позволяла дотянуться до своих губ. Наблюдал, как груди плавно двигаются в такт, как густые длинные волосы обрамляют её фигуру, как лицо сосредоточенно принимает наслаждение.

Близя конец, Оля ускорилась, освобождая наши сплетенные ладони, обхватила меня судорожно за шею.

Да, малышка. Я придержал её за попу, помогая не сбиться и достигнуть пика. Упала на меня, задрожала, испуская сладостный протяжный стон. Ждал, гладя по талии, целуя плечи, шею. Дыхание восстановилось и Оля, благодарно, втянула мои губы, язык.

— Хочу, чтобы теперь ты, — проговорила, дыша мне в рот.

Опустил её ягодицы обратно на постель, но продолжал одной рукой удерживать спину, а другой придерживать за голову, оставляя девушку на весу. Вновь жадно целовал губы, втягивая и покусывая. Продолжил движение внутри неё, снова любуясь прекрасным лицом.

— Ты невероятна, — шептал ей в ухо, втягивал запах её волос, тоже ускоряясь, слыша подходящую эякуляцию. Мышцы окаменели, пульсируя и немея, сладостными схватками. Вдавил лоб в её плечо, пуская разряды энергии в круговую по нашим телам. Судорога сладостной муки тряхнула меня несколько раз. Оля впилась в губы, словно поддерживая меня, реанимируя, не позволяя сердцу остановиться.

— Тшш, — шепнула она, укладывая мою вмиг отяжелевшую голову себе на грудь. Гладила волосы, пока переводил дух, покоясь на её теле.

— Лучше тебя быть не может, — молвил, крепче сжав Олю в руках.