Глава 21

В гостевую спальню Дэрс ушёл только под утро. А уже через пару часов сработал будильник на браслете.

Из своей комнаты я вышла злая, не выспавшаяся и с твёрдым намерением раскрутить своих начальников на информацию. Если учитывать, что я не простая подчинённая, а сама Разрушительница, да и начальство у меня тоже интересное — один мой отец, другой с этой ночи тоже не посторонний — то есть все шансы разжиться запрещённой информацией.

В столовой за столом сидели притихшие мама и Марана.

— А где..? — растерянно проговорила я, забыв даже поздороваться.

— За стол, — командным тоном произнесла мама. — Не отпущу, пока не поешь. Совсем похудела, и под глазами круги.

— Ята, а я тебе мордочку сделала, — засуетилась Марана, пододвигая ко мне тарелку с кашей, на которой джемом была нарисована широко улыбающаяся мордочка, по краю выложенная ягодами малины.

Лет пять назад, когда сестрёнке было ещё девять, я вот так же украшала для неё утреннюю кашу. Лет до десяти она категорически отказывалась от завтрака, если он не был украшен вот такой мордочкой. Теперь же Марана украсила кашу для меня, только чтобы я поела. Неужели я так напугала младшую сестру, что она забыла все подростковые обиды и теперь стремится порадовать меня такой трогательной заботой?

— Спасибо, конечно, колючка, но я не маленькая, чтобы мордочки кушать, — ответила ехидно.

Нет, я не хотела её обидеть, я хотела вернуть прежние отношения с сестрой. Для её четырнадцати лет было нормой выпускать колючки и условно ненавидеть старшую сестру. Но даже откровенное ехидство не заставило Марану сменить милость на гнев.

— А ты попробуй, там снизу сироп, — улыбнулась она.

Да что я за монстр-то такой?! Даже сестрёнка перестала быть собой, понимая, что со мной что-то не так!

— Спасибо, — пробурчала, хватая ложку.

— Сока? Или какао? — спросила мама.

Я не удержалась и застонала, прикрыв лицо руками.

— Что?! — взвизгнула Марана.

— Дочка, тебе плохо? — подскочила мама.

— Хватит! — рявкнула я, резко поднимаясь.

— Ты, — посмотрела на сестру, — ты же меня ненавидишь… Понятно, что это всё возрастное, но ты даже не здороваешься со мной, потому что я не даю тебе свою косметику, и родителям рассказываю, когда ты вечером из дома сбежать пытаешься! А ты, — посмотрела на маму, — уже лет пять не наливаешь мне напитки, потому что я и сама это сделать могу!

— А я уже не сбегаю, мне разрешают гулять вечером, — прошептала Марана.

Я растерянно опустилась на стул.

— Мне уже пятнадцать, на прошлой неделе было, ты на смене задержалась… пропустила, — всхлипнула сестрёнка.

— Простите, — пробурчала я. — Встала не с той ноги.

— Сидеть! — рявкнула мама, когда я опять попыталась встать из-за стола.

А мама у нас никогда не кричит, она спокойно озвучивает меру наказания, или обижается, да так, что от чувства вины самой тошно становится.

— Ешь, — подала мне ложку Марана.

И я начала есть кашу, с трудом глотая и изо всех сил стараясь не разреветься. Я действительно Разрушительница, я разрушила то, ради чего всегда так стремилась домой, ради чего пропускала встречи с друзьями и однокурсниками на выходных, когда училась, то, к чему так тянулась душой, когда начала работать в управлении — я разрушила безоблачное счастье нашей семьи!

— Спасибо, — поблагодарила, отодвигая пустую тарелку из-под каши.

— Десерт, — пододвинула ко мне блюдце с кусочком пирога Марана.

— Но сегодня же не воскресенье, — удивилась я.

— Порадовать тебя хотела, — улыбнулась мама. — Твой любимый, грушевый.

Пирог я ела со стойким ощущением ненависти к самой себе. Но съела весь кусочек, даже крошки с блюдца собрала.

— Спасибо, — поблагодарила маму, откидываясь на спинку стула. — Ты превзошла саму себя, это было волшебно!

— Ещё кусочек? — предложила мама.

— Нет, наелась, — улыбнулась я. — Вечером поем, если останется.

— И если вернёшься, — сокрушённо покачала головой мама.

— Вернусь, куда я денусь, — пообещала, вставая из-за стола.

— Они в кабинете, — проворчала мама. — Ждут тебя, но я сразу предупредила, что без завтрака не отпущу.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарила я, и поспешила покинуть столовую.

Но следом за мной вышла Марана, придержала меня за руку, прикрывая дверь столовой, и прошептала:

— Поговорить нужно.

Раньше я отмахнулась бы, отправила её к маме, или просто сказала бы, что мне некогда, но сейчас…

— Что случилось? — спросила озабоченно.

— Понимаешь, тут такое дело… пошли ко мне, а? — замялась сестра.

Я оглянулась на дверь кабинета, за которой меня ждали папа и Расли, но кивнула.

— Я быстро, честно, — промямлила сестрёнка, схватив меня за руку и потянув к лестнице.

По дороге я не удержалась и посмотрела на браслет, до начала рабочего дня оставалось сорок минут. А значит на разговоры у меня двадцать минут, а ещё и папу с капитаном допросить нужно.

— Ну, выкладывай, — поторопила Марану, когда мы вошли в её комнату.

Сестра сначала будто растерялась, потом схватила со столика галовизор, спешно включила его, пролистала какие-то снимки и протянула мне.

— Правда же красивый? — спросила она, показывая мне изображение какого-то парня, лет двадцати на вид.

Молодой человек был действительно привлекательным, но он явно не являлся сверстником моей пятнадцатилетней сестры! И я уже начала догадываться, о чём она хочет со мной поговорить.

— Однозначно нет! — заявила категорично.

— Но почему?! — возмущённо воскликнула она.

— Во-первых, он гораздо старше тебя. Сколько ему, двадцать? — сощурившись спросила я.

— Двадцать два, — опустив голову ответила Марана.

— И как далеко у вас всё зашло? — напряжённо спросила я.

— Да ты что?! Мы только целовались! — заверила меня сестра, мгновенно поняв, о чём речь.

— Но он настаивает на большем? — предположила я, возвращая ей гало.

— Нет! Он сказал, что будет ждать столько, сколько нужно, — покраснела сестрёнка.

— Ну если он такой благородный, то что тебе мешает познакомить его с родителями? — усмехнулась я.

— Я боюсь, — прошептала Марана. — Если даже ты сразу же сказала нет, то представляешь, что папа с мамой скажут…