Глава 33

Отец лежал на виаподушке в центре комнаты, рядом с ним парил ещё один мужчина, показавшийся мне смутно знакомым. Их окутывало силовое поле, а перед панелью управления зоной эксперимента стояла Айра.

— Ай… — попыталась выкрикнуть я, но Дэрс зажал мне рот рукой и прошептал: — Не отвлекай.

И мне оставалось только ждать. А время будто утекало сквозь пальцы. Мне дали всего несколько часов, чтобы проститься с родственниками, и ещё пару часов сверху на прощание с Дэрсом.

— Ну чего она тянет? — прошептала, нервно кусая губы.

— Сейчас, потерпи ещё пару минут, — заверил меня Дэрс. — Дай ей полностью восстановить твоего отца. Он пострадал гораздо меньше, чем мы думали, но лучше перестраховаться.

— Я понимаю, — прошептала, буквально физически чувствуя, как времени, отведенного на прощание с родными, остаётся всё меньше и меньше.

— Всё, Остина восстановила, — устало произнесла Айра.

Тело отца медленно опустилось на низкую платформу для перемещения, платформа вылетела из зоны работы регенератора и замерла. Папа тут же пришёл в себя и резко сел, растерянно оглядываясь.

И я сорвалась с места, вырвавшись из рук Дэрса. Подбежала к отцу, крепко обняла его, прошептала «живой» и тут же отстранилась.

— Дочка, — прошептал папа в ответ. — Всё хорошо.

— Да-да, — часто закивала я, вытирая слёзы. — Всё обязательно будет хорошо.

И опять обняла папу, так крепко, как только могла, стараясь запомнить каждое мгновение близости. Ведь неизвестно, когда мы увидимся в следующий раз, если вообще увидимся…

— Ята, что не так? — нахмурился папа.

— Ну вообще-то, ты чуть не умер, — напомнила я ему.

— Вот только не нужно мне зубы заговаривать, — возмутился отец. — Я и сам чувствую, когда дело плохо. Сейчас уже всё в норме, а ты будто прощаешься со мной!

— А давай мы сейчас домой поедем, папочка, — прошептала я ему на ухо, и усилием воли заставила себя разжать объятия.

И папа будто всё понял, тут же вскочил, отмахнулся от Айры, пытающейся подобраться к нему с переноской, чтобы убедиться, что восстановление прошло без последствий, вызвал служебный мобиль (он, хоть уже и передал руководство, всё ещё числился руководителем ведущего отдела управления).

Служебный мобиль прибыл буквально через минуту, мы только и успели выйти из здания.

Я даже не взглянула на Расли, в голове крутилась только одна мысль — побыть с родными. Сегодня всё моё внимание принадлежит только им. Они моя жизнь, моё сердце, моя душа, и именно с ними мне предстоит проститься навсегда. Мы обязательно ещё увидимся, но тогда я уже не буду той, кем они меня знали. Я чувствовала, что что-то во мне неуловимо меняется, я становлюсь другой, медленно, но неотвратимо превращаюсь в кого-то, кем быть совершенно не хочу. Убедилась в том, что мне это не кажется, а происходит на самом деле, когда отец взял меня за руку, как маленькую девочку, чтобы подвести к мобилю. Я почувствовала не прикосновение его руки, а исходящую от него энергию, статику, электрические импульсы, пульсацию бегущей по венам крови, даже мелкие сокращения мышц его ладони. Ощущение пропало так же резко, как и появилось.

Пока ещё я это я, Ассъята Даркли, и сидящий рядом со мной человек — мой отец, тот, кто поймёт и простит, когда мне придётся оставить их. Но сказать ему что-то я так и не смогла. И он тоже молчал, будто чувствуя, что это наши последние минуты совместного молчания.

Мобиль снизился и замер.

— Идём, дочь, — тихо проговорил папа.

— Это мой последний визит домой…в том состоянии, в котором я нахожусь сейчас, — призналась шёпотом.

— Чего-то подобного я и ожидал, — кивнул отец.

— Не говори им, пожалуйста, — взмолилась я.

— Им всё равно придётся узнать, лучше сама скажи, — ответил папа.

Как же тяжело мне было, как сложно не признаться, что мама уже всё знает. Но я удержалась. И теперь мне предстояло попрощаться только с сестрой.

Какая мелочь! — сказал бы кто-то. Но для меня это было настоящим испытанием. С отцом, по долгу службы, я ещё наверняка увижусь в ближайшее время, и даже с мамой не раз встречусь, нам есть ещё что обсудить. А Марана, моя наивная маленькая сестрёнка, с ней мне предстоит проситься на долгое время. Да, я могла бы и с ней не прощаться, но тогда она стала бы моим слабым местом, тем самым объектом, к которому у иных есть доступ. Такого я точно не допущу. Папина защита, как оказалось, работает только для местных, иные знают про нашу семью всё. Так что я прощусь с сестрёнкой, сделаю вид, что она мне безразлична, оставлю её на попечение матери и Вартиса, а потом… Когда войду в силу и приму правление вселенной (ужас-то какой, бедная я и бедная вселенная), никто и не посмеет её обидеть.

В дом вошла как гостья — отец шёл впереди, я за ним.

— Позови маму, а я к Маре, — попросила папу.

— Дочь, я всегда смотрел тебе прямо в глаза, и жду того же в ответ, — сощурился отец.

— И я не отворачиваюсь, пап, — улыбнулась я. — Мне просто будет проще поговорить с Мараной наедине.

— В последний раз? — напряжённо спросил он.

— В последний раз сегодня, — натянуто улыбнулась в ответ.

— Как пожелаешь, — кивнул отец.

И он отправился в свою спальню, будить маму, которая наверняка и так не спит, а я пошла к сестре. Осторожно приоткрыла дверь, заглянула в её комнату и усмехнулась, Мара вполголоса миловалась со своим кавалером.

— Это ещё что такое? Ты почему не спишь?! — произнесла наигранно строго, резко распахнув дверь и ввалившись в сестрёнкину спальню.

Мара тут же спрятала галовизор под одеяло. Из динамика визора послышался многозначительный смешок и сестра, залившись румянцем смущения, извлекла его из-под одеяла, под которым она была в тонкой полупрозрачной сорочке.

— Вот только смотреть тебе в ближайшие годы и можно, — наставительно проговорила я проекции Дастина.

Он кивнул, сдержанно поздоровался со мной, пожелал Маре приятных снов и отключился.

— Ну чего тебе? — недружелюбно спросила сестра, явно не обрадовавшись тому, что им с женихом помешали.

— Зашла повидаться, — миролюбиво улыбнулась я, прикрывая за собой дверь. — Соскучилась по тебе, вредина.

— Вот так прямо посреди ночи и соскучилась? — сощурилась она.

— Да, именно так, — согласилась я с её формулировкой, бесцеремонно потеснила сестру и завалилась на кровать рядом.

— Улыбаешься, а глаза грустные, — тихо проговорила Мара.

— Тебе показалось, — ещё шире улыбнулась я.

— Ята, я уже не ребёнок, — покачала головой сестра. — И понимаю гораздо больше, чем ты думаешь. Прощаться пришла, да?

— С чего ты это взяла? — возмущённо сдвинула я брови.

— А с того, что ты Разрушительница, и теперь тебе нет до нас дела, — тоже нахмурилась Мара.

Она усердно морщила лоб и сдвигала брови, но я всё равно заметила блеснувшие в свете ночника слезинки, готовые вот-вот сорваться с её длинных ресниц.

— А подслушивать нехорошо, — пожурила её, подбираясь поближе и обнимая.

— Бросать меня тоже нехорошо, — всхлипнула она, уткнувшись лицом в моё плечо.

— Так, отставить слёзы, сегодня у нас сестринская пижамная вечеринка, предписывается только веселиться! — бодро проговорила, сама с трудом борясь с предательски подкатывающими слезами.

— Ты в хамелеоне, — пробурчала Мара.

— Ну, знаешь ли, тебе не угодишь, — наигранно обиженно проворчала я. — Это может у меня пижама такая, тематическая.

— А тема какая? Рептилий всех миров пустим на пижамы? — язвительно спросила она.

Я засопела и потянулась к браслету. Спустя несколько секунд я очень пожалела, что задала хамелеону параметры «Ночная одежда, женская». Уж лучше бы провозилась на минуту дольше и выбрала из списка.

— О дааа! Это замечательная пижама! — засмеялась Мара. — Только явно рассчитанная не на пижамную вечеринку с сестрой!

А я спешно искала в списке что-нибудь поприличнее. Кто же знал, что уточнение «женская» приведёт к тому, что хамелеон выдаст образ обнажённой женщины с выдающимися параметрами? А если учесть, что всё это выдающееся наложилось на уже имеющие выдающиеся части тела, выглядела я весьма специфично.

— Интересная у тебя работа, оказывается, — протянула Марана, когда я наконец-то нашла более-менее безобидный ночной наряд, представляющий из себя длинную сорочку из полупрозрачной белой ткани, под которой были чёрные топ и шортики.

— О, а это откуда? — поинтересовалась Мара.

— С Жаждирнарияссуса, — по слогам прочитала я с браслета.

— И что, у них там, в этом Жадинарисе, в таком спят? — ухохатываясь уточнила сестрёнка.

— Да если бы я знала! — воскликнула возмущённо. — Вот идиоты! Это же надо было такое в интерфейс впихнуть.

— Да всё логично, — ободряюще похлопала меня по плечу Мара. — А вдруг ты попадёшь в какой-нибудь отсталый мир, где женщины нужны только для… ну ты поняла. И вот попала ты туда, а своих-то выдающихся…способностей нет, вот тебе костюмчик и пригодится, чтобы все местные мужчины… от смеха померли!

И Марана уткнулась лицом в подушку, чтобы не всполошить хохотом родителей.

— Мара, я тебя сейчас придушу! — прошипела, ища в списке другой вариант ночной одежды.

— Да оставь это, — махнула рукой сестрёнка, отсмеявшись. — Всё лучше, чем предыдущий вариант. Даже прилично смотрится. Но всё равно странные они, эти обитатели Жади чего-то там.

— Это ты ещё свадебного наряда из Верхорияна не видела, — протянула я, любуясь светящимся от веселья личиком сестрёнки.

— Увижу ещё, когда в твою академию поступлю и начну изучать другие миры, — ответила Мара.

— Что? — удивлённо спросила я. — Ты же хотела, как мама, на социального управленца учиться.

— И какая теперь маме от этого польза? — пожала плечами Марана. — Я хочу как ты, чтобы приключения, новые миры, путешествия.

— Думаешь, родители одобрят? — покачала я головой.

— Они сами сказали — выбирай, что по душе, вот я и выбрала, — проговорила сестра.

— А Дастин что об этом думает? — задала я провокационный вопрос.

Но, как оказалось, у Мары и на такой случай был заготовлен ответ.

— Если любит, поймёт, — категорично заявила она.

— Мара, я все годы обучения от мамы скрывала, что на практика учусь, а не на теоретика, — покачала я головой.

— И к чему это привело? — мгновенно погрустнев спросила Марана.

— Моя профессия тут ни при чём, — тихо ответила я.

— Но если бы ты не скрывала, мама заранее тебя подготовила бы, — прошептала сестра.

— Это ты о чём? — напряглась я.

Неужели она и про маму всё знает? Да быть того не может! Мы же вместе росли в этом доме, и я ни о чём не подозревала, пока привитые способности не активировались.

— Да обо всём, — ответила Мара, усевшись на кровати и обхватив колени руками. — Ты же за последние несколько лет только на праздники и каникулы наведывалась, а я всегда дома. И знаешь, Ята, я научилась слушать и понимать то, что от меня пытаются скрыть. Я много чего услышала и поняла. Вот и сейчас понимаю, что ты просто тянешь, не хочешь говорить, что пришла, чтобы проститься. Но я по глазам вижу, что тебе тяжело, хоть сколько смейся и хмурься. Всё правда так плохо?

— Ну что ты! — принялась переубеждать я сестрёнку, которая, кажется, повзрослела гораздо раньше, чем следовало. — Всё обязательно наладится, просто сейчас мне нужно уйти… ненадолго. Так надо, понимаешь? Иначе никак.

— Да понимаю я… кажется, — мотнула она головой. Потом утёрла слезинку, скатившуюся по щеке, и добавила: — Ничего я не понимаю! Не понимаю, почему ты должна нас бросить. И почему мама в последние дни всё время грустная ходит, а когда о тебе речь заходит, отворачивается и слёзы прячет, будто оплакивает тебя тайком. Да и папа тоже стал хмурым. Мы с ним в последний раз разговаривали когда Дастин приходил. И теперь он, то на работе, то в кабинете, а меня будто и нет! Может мне к Дасти уйти, а? Родителям не до меня, ты вообще сейчас уйдёшь, и неизвестно, вернёшься ли вообще. А мне тут тоскливо и страшно, я будто одна в этом доме живу. Ни кому до меня дела нет.

— Мара, прекрати, — строго произнесла я. — Родители любят тебя и заботятся. Просто сейчас у нашей семьи период такой, сложный.

— И ты бросаешь нас в этот сложный период, — обиженно проговорила она. — Ты бросаешь меня!

— Я вернусь, обещаю, — погладила сестрёнку по плечу. Сжала её руку, заглянула в глаза и произнесла, как клятву: — Я никогда не оставлю вас.

— Но сейчас-то уйдёшь, — всхлипнула она.

Так надо, — повторила я.

— А знаешь, иди! — зло сощурилась Мара, выдернув руку из моей ладони. — Уходи, нам без тебя лучше будет! Может, когда ты уйдёшь, мама перестанет плакать и вспомнит, что у неё есть я. Да и папа тоже, если тебя не будет, больше моей жизнью интересоваться начнёт. Иди! Чего смотришь? Уходи! Иди… пожалуйста…

Под конец сестрёнка не выдержала и заревела в голос, как маленькая. Я крепко обняла её, она уткнулась заплаканным лицом мне в грудь и, всхлипывая, начала уговаривать:

— Не бросай меня, Яточка. Я больше не буду брать твои вещи, обещаю. И никогда-никогда не буду заходить в твою комнату без разрешения. Хочешь, я всегда буду тебе мордочку на каше делать? Только не уходи.

Я не выдержала, тоже разревелась, но тихо глотала слёзы, не позволяя себе даже лишнего вздоха. Я не могу остаться, и объяснить, почему ухожу, тоже не могу. Лучше бы Мара действительно обиделась, разозлилась, возненавидела меня. Так было бы проще для нас обеих. И так действительно будет проще…

Украдкой вытерла слёзы, пока сестрёнка плакала, уткнувшись лицом в мою грудь, взяла себя в руки и строго проговорила:

— Хватит реветь, Марана. Ты ведёшь себя, как капризная пятилетка. У меня нет времени возиться с тобой, возьми себя в руки.

И буквально оттолкнула сестру от себя.

— Да правда что ли? — всхлипнула она. — Думаешь, я поверю? Сначала сама реветь перестань!

Я по инерции потянулась рукой к лицу, заметила пристальный взгляд сестры и нахмурилась ещё больше.

— Некогда мне с тобой возиться, плакса, — проговорила холодно. — У меня дела.

— Как скажешь… плакса, — ехидно улыбнулась она в ответ. — Только я тебя всё равно буду ждать.

— А мне плевать, — заявила я, направляясь к двери.

— Ну и мне тогда тоже… только давай на прощание обнимемся, — ответила Мара, и, догнав меня уже в дверях, крепко обняла.

Не удержалась, обняла её в ответ, поцеловала в макушку, растрепала волосы и прошептала:

— Дастину лишних вольностей раньше времени не позволяй. Вернусь проверю.

И я ушла, не оглядываясь, хоть и чувствовала спиной взгляд сестры до тех пор, пока не свернула на лестницу.

А внизу меня уже ждали папа и мама. Отец был суров и собран, а у мамы в руках исходил паром свёрток, источающий аромат грушевого пирога.

— Мама, ты издеваешься? — спросила, указав на свёрток в её руках. — Мне что, на задание с пирогом идти?

— Я всё знаю, — произнёс папа.

Я запнулась, чуть не свалившись с последних ступенек лестницы, удержалась только благодаря тому, что ухватилась руками… за воздух, мгновенно уплотнившийся и удержавший меня. Времени оставалось всё меньше. Я и сама не могла объяснить почему, но знала, что мне нужно покинуть этот мир в ближайшие часы. И не только этот мир, мне вообще нужно покинуть миры, отправиться в межмировое пространство до того, как произойдёт то, что должно произойти. Кто бы мне ещё рассказал, что, собственно, должно произойти?!

— Я всё рассказала, — тихо проговорила мама, когда я спустилась и подошла к ним.

— Ааа… ну да, — растерянно промямлила я.

— За нас не волнуйся, дочка, мы разберёмся, — заверил меня папа, демонстративно приобняв маму за плечи.

Я, признаться, не удержалась, облегчённо выдохнула. Опасалась, что отец не поймёт, не сможет принять мамину тайну.

— А я вот тебе твой любимы пирог испекла, — тихо произнесла мама, протягивая мне ещё горячий свёрток.

Когда я приняла его из маминых рук, заметила, что её ладони покраснели от жара выпечки, но мама быстро спрятала руки за спину.

— Мамочка, у меня к тебе только одна просьба, — прошептала я. — Не вини себя в том, что происходит со мной, пожалуйста. Мне от этого будет плохо.

Отец нахмурился и перевёл вопросительный взгляд на маму.

— Папа, позаботься о них, пока меня не будет, — улыбнулась я отцу. — И залечи маме ожоги на ладонях. А я обязательно вернусь, так скоро, как получится.

— Доченька, — всхлипнула мама. Подбежала ко мне, обняла моё лицо горячими ладонями и прошептала: — Прости меня, сокровище моё.

— Твоё сокровище не только я, мама, — улыбнулась я в ответ. — Не забывай про Мару и папу.

— Пора, — тихо произнёс папа, указав на экран панели входной двери. — За тобой Расли прилетел. Он знает?

— Не всё, — уклончиво ответила я.

— Значит, тебе ещё и с ним прощаться, — кивнул отец.

— Ещё и с ним, — согласилась тихо.

— Тогда иди, дочь, — отошёл в сторону папа. — Только не забывай, что ты прежде всего Даркли, а Даркли никогда не пасуют перед трудностями.

— Уж это я никогда не забуду, — улыбнулась папе.

Мама схватила меня за руку, сжала её и напомнила:

— Если что, вызывай дядю.

— Хорошо, мам, — улыбнулась ей в ответ. — Ждите меня в гости в скором времени.

И я вышла из родного дома, навсегда. В следующий раз, когда я войду в него, уже не буду просто Ассъятой Даркли, я буду кем-то другим, чем-то другим.

Дэрс ждал меня возле своего мобиля. Угрюмый и молчаливый. Он открыл для меня дверцу, сам запрыгнул на водительское место и мобиль резко взмыл вверх. Я молчала, Дэрс тоже. За окном мелькали огни ночного города, всё быстрее и быстрее.

— Может сбавишь скорость? — попросила не удержавшись.

— Как скажешь, Разрушительница, — ехидно ответил он.

— И как это понимать? — спросила хмуро.

— Мама сказала, что ты уходишь, — зло проговорил он. — Но не посчитала нужным уточнить — куда и на какой срок.

— Ну и? Ты хочешь предъявить мне какие-то претензии по этому поводу?! — разозлилась я. — Вообще-то я и сама не в курсе, куда и зачем меня забирают. Так что, у мамы своей спроси.

— Извини, — тихо произнёс Дэрс. — Просто бесит, что за нас решают какие-то там высшие вселенские силы.

— Вот разберусь, что там за силы, наваляю всем, и вернусь, — пообещала я ему.

— Заманчиво звучит, — усмехнулся Дэрс.

— А то, — улыбнулась в ответ.

— Но сегодня, до конца ночи, ты только моя, Ятка, — пристально посмотрев на меня проговорил мой капитан.

— Я только за… если Идзи не присоединится, — лукаво улыбнулась в ответ.

— А мы её вирусом потравим, — подмигнул мне Дэрс, снижая мобиль.

***

Травить Идзи не пришлось, она сама ретировалась, как только мы вошли в дом. А потом у меня была волшебная ночь, самая прекрасная из всех ночей в моей жизни. Меня искупали в ванне, наполненной пеной с жемчужного моря Санмариса и лепестками Амаристикса, самого ароматного и романтичного цветка во всей вселенной. Потом вытерли полотенцем из побегов тончайшего шиклорана, растения, из которого ткут самые невесомые и нежные ткани во всех известных мирах, и на руках отнесли в кровать. Накормили свежими, сказочно вкусными и слегка дурманящими плодами дерева Эростиса, произрастающего только в одном, населённом огромными плотоядными ящерами мире, и задали сакраментальный вопрос.

— Ты меня любишь? — спросил Дэрс, целуя пульсирующую впадинку над моей грудью.

И я бы могла ответить то, что он хотел услышать, и даже не слукавила бы. Но вот это вот всё, такая грандиозная прелюдия к этому вопросу, породило ответный вопрос. Который я, собственно, и задала.

— А ты? — спросила, приподнявшись на локтях и посмотрев ему в глаза.

— Ну так не честно, — пропыхтел Дэрс. — Я тут тебе только что звезду с неба не достал, а ты…

— А я уступаю первенство тебе, — обворожительно улыбнулась я.

— Женщины… Как же вы коварны, — пожаловался он, целуя мою грудь и неотрывно глядя в глаза.

— Это ты коварный, — пожаловалась, запуская руки в его волосы.

Дэрс резко отпрянул от моей груди, навис надо мной и, глядя прямо в глаза, уверенно произнёс:

— Я люблю тебя, Ассъята Даркли, Разрушительница миров и властительница вселенной.

— И меня это не может не радовать, — протянула я. — Кому не понравится, что его любят…

— И всё? — нахмурился Дэрс.

— Особенно приятно слышать такое от того, кого я тоже люблю, — произнесла задумчиво. А потом обхватила его лицо ладонями и прошептала: — Я люблю тебя больше, чем саму жизнь, мой капитан.

Я и сама уже не вспомнила бы, когда симпатия переросла в нечто большее, но теперь не могла и помыслить жизни без этого человека. Хотя нет, он не совсем человек, как и я.

И в тот момент, когда он накрыл мои губы поцелуем, моя душа ликовала, потому что у нашей любви нет ограничений по времени… Только я ему об этом ни за что не скажу, пусть Скайсора сама разгребает.