4.3

Я шумно сглатываю и всё-таки опускаюсь на колени. Помню, что мы здесь не одни, но молюсь, чтобы тот мужчина, что приносил нам стейки, пока что здесь не появлялся. И хоть мне нет никакой разницы, что он может тут увидеть, всё равно не по себе. Я не проститутка, которые не боятся быть увиденными. Мы не наедине. Не в закрытом пространстве, где принадлежим только себе. Это нервирует. Натягивает напряжение по всему телу.

Я знаю, что слизывать меня просят далеко не пятно, но начинаю именно с него. Вожу языком по ткани брюк. Прямо по уже вставшему члену. Иногда мне кажется, что он стоит постоянно. И у Феликса, и у Яна. У них обоих. Иначе как объяснить тот факт, что они постоянно меня хотят?

Расстегнув пуговицу на шортах, тяну замочек вниз. Феликс помогает мне, слегка приподнимает бедра, и мне удается снять с него шорты. Стянуть дорогущую ткань, чтобы он потом швырнул их на не совсем чистую палубу. Я молча наблюдаю за тем, как они оседают на полу. Сглатываю. Вот как он поступает с дорогими вещами? Не жалеет денег, которые за них отдал? И их тоже не жалеет? С чего я взяла, что пожалеет меня?

— Ты проверял её, Ян? Чисто всё?

Я сглатываю. Обхватываю рукой уже вздыбленный член и медленно вожу по нему рукой. Не хочу ничего слушать. Не могу. Обвожу розовую головку члена языком, вбираю ее в себя.

— Чисто.

Звучит чёткий, уверенный ответ.

— Попробуем без защиты?

У меня перед глазами мутнеет, когда слышу это, но задуматься не успеваю, потому что Феликс неожиданно надавливает на затылок и буквально вынуждает полностью взять его член. От неожиданности закашливаюсь, едва мне позволяют отпрянуть. На глазах проступают слезы, по подбородку стекает слюна, которую он тут же слизывает и утягивает меня в глубокий поцелуй, тут же сплетаясь языком с моим.

Я помню о своем унижении ровно до тех пор, пока меня не касается еще одна пара рук. Сзади. Ян проходится пальцами по спине к ягодицам, больно шлепает и ныряет между ног. Кожа горит и ноет, но я сдержалась и не пикнула.

— Мы… будем здесь? — спрашиваю, сглатывая, потому что в горле в момент пересохло.

— Здесь, — кивает Феликс, глядя на меня возбужденным взглядом. — Нас никто не увидит. У них приказ сюда не подниматься.

Я сглатываю еще раз. Едва не кричу, когда к соскам прикасаются холодные пальцы. Когда Феликс сжимает, ласкает, прокручивает. У меня темнеет перед глазами. Я хочу вспомнить о том, что все это — дико порочно и неправильно, но у меня между ног так мокро, что я едва могу думать.

И совсем не думаю. Полностью подчиняюсь. Отдаюсь их власти и похоти. Не возражаю, когда меня укладывают коленями на диван. Ничего не говорю, когда Феликс давит на затылок и кивает на свой член. Всё понятно. Я снова опускаюсь, в нос ударил пряный и приятный запах Феликса. Я скольжу губами по нему снова. Глубоко, влажно, остро. Возбуждаюсь сама так, что когда чувствую, как Ян отодвигает верёвочки купальника в сторону, громко всхлипываю.

Он трогает меня между ног. Размазывает влагу, ласкает. Входит в меня пальцами. Тепло растекается по всему телу, огонь желания заполняет каждую его клеточку до краев.

— Я возьму тебя потом, — грубо говорит Феликс, толкаясь бедрами глубже.

Я на мгновение замираю. Тогда, когда Ян входит в меня сзади. Грубо, размашисто, резко. Замираю, привыкая к приятным необычным ощущениям абсолютной наполненности. Я тихо хныкаю, сжимая ладони в кулаки.

— Я буду трахать тебя жестко, — говорит Феликс, толкаясь снова, практически в унисон тому толчку, что я чувствую между ног. — Всю ночь. Без защиты. Позволишь мне?

Я ничего не могу ответить. Все, что могу — постараться не умереть от переизбытка чувств. Со мной такое впервые. С ними — всё в новинку. Прежде я думала, что мой первый раз будет с тем, кого я полюблю, за кого, возможно, буду собираться замуж и от кого решу рожать детей. Я представляла романтику, лепестки роз на кровати и приятные слова в ушко. А теперь я стою в самой откровенной позе, которую даже моё воображение никогда не рисовало, и получаю удовольствие от того, что со мной сразу двое мужчин.

Я совру, если скажу, что мне не нравится. Совру, если скажу, что думаю, будто это аморально или плохо. Совру, потому что ни о чём таком я не думаю. Отдаюсь во власть животным инстинктам, оправдывая себя тем, что у меня нет другой возможности. Что я должна и не могу отказаться.

Они о чем-то говорят. До меня долетают их голоса, но из-за шума в ушах я ничего не могу разобрать, а затем и вовсе теряюсь в реальности, потому что меня сносит оргазмом. Я вздрагиваю всем телом. Чувствую, как пульсирует член у меня во рту и дрожу, все еще не в состоянии осознать, что бывает и так. Что оргазмы могут быть настолько яркими и крышесносными. И частыми…

Феликс поднимает меня за подбородок, смотрит в глаза, вытирает губы и целует в щеку, в шею, продлевает моё удовольствие. Рассыпает по телу табун мурашек. От каждого его нежного прикосновения, так сильно контрастирующего с резкими толчками Яна. Он приходит к финишу последним. Прижимает меня за бедра к себе и замирает.

Потом все происходит слишком быстро. Феликс заворачивает меня в простыню, Ян поднимает на руки и несет куда-то вниз. В каюту, где оставляет на кровати и говорит, что я могу принять душ.

— Мы придем через некоторое время, — сообщает мне и выходит на палубу.

Ощущение брошенной собачки так и накрывает с головой. Так что я позволяю минутку меланхолии и всхлипываю в простынь, всё ещё ощущая их руки и губы на теле…