Глава 5

Когда до Гейзы оставалось меньше недели пути, я проснулась среди ночи от чувства, что кто-то очень крепко схватил меня за плечо, в том месте, где был браслет. Я вскочила с койки. В каютке, кроме Бумера, никого не было: Дайк остался в кубрике с командой, а Макс где-то на палубе. Чувство сжатия не исчезло – плечо было сдавлено будто жгутом, когда берут кровь из вены.

Я зажгла лампу, скинула тунику и стянула верхнюю часть лимма. Браслет был чёрным! Опять! Только в этот раз он не жалил меня, а сжимал. Дурной знак! Я попыталась снять его, но он только слегка растянулся и снова сжался с прежней силой. «Странно, что не могу его снять, – я смотрела то на браслет, то на Бумера, который напряжённо сидел рядом и принюхивался. – А может, когда браслет чернеет, его и снять нельзя, пока опасность не минует… Ведь прошлый раз я не пыталась этого сделать».

Я быстро оделась и помчалась на палубу. Тёмным шаром Макс спал у левого борта, а на корме в свете фонарей Кул и Данко несли ночную вахту. Было довольно прохладно, хотя ветра не было – полный штиль. Как только я дотронулась до плотной чешуи, ангалин сразу же развернулся.

– Макс! Браслет почернел! Что-то может случиться! Так уже было перед землетрясением! – затараторила я.

На мои возбуждённые крики прибежали вахтенные. Все трое, Данко, Кул и Макс, принялись разглядывать почерневший подарок Гуна.

– Нужно сказать капитану, – произнёс Данко, – раз ты говоришь, что он чернел перед землетрясением.

Я поставила на уши всех, однако до утра так ничего и не случилось. Браслет не изменился и не снимался, а вся команда сидела на палубе в ожидании неизвестно чего. На утреннюю охоту Макса я не пустила, и он недовольно шлёпал от одного борта к другому, бурча под нос, что из-за паники, которую я устроила, стаи турманов уйдут на глубину, и мы все останемся без вкусного обеда.

Рассвет окрасил «Медузу» в ярко-оранжевый цвет, когда с верхушки мачты раздался голос одного из матросов:

– Смотрите! Смотрите! – он махал руками, указывая на юго-восток.

В рассветном небе, в том направлении, виднелась лишь белая туманная полоса, и как я ни вглядывалась в горизонт, ничего более не могла увидеть. Макс и Бумер, поставив передние лапы на борт, тоже внимательно смотрели в указанном направлении. Оба усиленно принюхивались, и стало заметно, как физиономия Макса всё больше и больше напрягается. Вдруг он резко обернулся и завопил на столпившуюся вокруг команду:

– Что вс-с-стали?! Это блуждающ-щ-щее течение! И оно идёт прямо на нас-с-с!!!

Аютан, который стоял рядом со мной и Дайком, вздрогнул и заорал во весь голос:

– Якорь поднимайте!!! Ставить паруса!!!

Со всех ног команда бросилась выполнять приказ. Предпринятые меры не очень-то помогли: ветер был слабенький, а пелена тумана быстро приближалась. Такое природное явление не только я, но и все, за исключением Макса, видели первый раз в жизни. Широкая стена белых бурунов, метров в пятьсот, если не больше, догоняла «Чёрную медузу» и вскоре стало окончательно ясно, что нам не уйти.

– Нуж-ж-жно пос-с-стараться удержать ш-ш-шхуну в центре водяной с-с-стены! – взволнованно шипел Макс капитану. – Ес-с-сли будем ближ-ж-же к краям, нас разнес-с-сёт в щепки, а так корабль просто подхватит! Течение относ-с-сительно безопас-с-сно только в с-с-самой середине, чем дальш-ш-ше в с-с-стороны, тем мощ-щ-щнее воронки, а на самых границах вода перемалывает вс-с-сё – даже панцирных ос-с-сьминов и гигантских кархаронов – в кровавый фарш-ш-ш!

Когда бурлящая стена воды была уже чётко различима и туман от брызг начал закрывать небо, Ают закричал:

– Вниз!!! Все вниз! Сейчас волна ударит!!!

В последний момент, перед тем как над нами захлопнулась крышка люка, я заметила, как капитан, Данко и Макс пытались удержать рулевое колесо. Удар страшной силы обрушился на шхуну. Я прижалась к Дайку и, сама того не ожидая, оказалась у двери в библиотеку. Здесь было тихо и пусто, как и тогда в последний раз. Я села на кушетку и уставилась на письменный стол, за которым никого не было. «Предатель! Гад! Сволочь! Жалкий трус!» – злость накатила, как та волна, что накрыла шхуну. Одно немного успокаивало, что в этот раз к буйству стихии я не имею никакого отношения.

Как я знала из книг, что успела прочитать, блуждающее течение было крайне редким явлением, но чрезвычайно опасным, по его вине пропало немало шхун в океане, и механизм его возникновения людям был не известен. Немного беспокоило, что вот опять, когда я! на «Медузе», происходит стихийное и крайне опасное событие, словно по заказу. А если бы мы сели на другой корабль? Что было бы?! Или не было?! Но на эти вопросы нет ответов… Тан уверил меня, что это я поспособствовала тому шторму. Но опять происходит явление, которое, похоже, полностью поменяет наши планы, если, конечно, не убьёт, а я точно тут ни при чём.

«Где же ты? Куда ушёл? Зачем? – я автоматически поглаживала поверхность стола, будто это могло заменить потерю внутреннего друга. – Друга? Какой же ты мне друг после этого?! Ну попадись только! Вот уверена я, что мы ещё встретимся! И ты, мой дорогой, объявишься! Если мои догадки верны, то ты где-то здесь… Потому что я не отпускаю тебя… Не отпускаю! Ты слышишь, Тан?! Я не отпускаю тебя!!! Пусть я тебя не вижу и не слышу, пусть не чувствую, но твой образ будет сидеть здесь, в моей внутренней каменной клетке, до тех пор, пока не поговоришь со мной! Ты понял?!»

От удара и звука пощёчины я резко дёрнулась и открыла глаза. Дайк держал меня за плечи и жёстко смотрел прямо в глаза:

– Ты кричала! Кари! Опять?! Он вернулся?!

Я осмотрела тёмный трюм:

– Нет… Не вернулся… Где все?

– На палубе. Нас подхватило и несёт неизвестно куда!

Я поднялась на ноги и закатала рукав свитера:

– Посвети…

Дайк поднёс фонарь. Браслет был серым, а буквы надписи тускло-тускло жёлтыми.

– Похоже, главная опасность миновала, но он ещё не голубой.

– Кари, ты меня пугаешь! Ты сказала ещё в Латрасе, что он ушёл, а почему тогда кричала, что не отпускаешь его?!

– Не думай об этом, – я оправила рукав. – Пошли наверх, посмотрим, что там происходит.

А на палубе творилось вот что. Команда стояла у бортов, уставившись вниз на бурлящую, будто кипящую ключом, воду. Ают держал рулевое колесо, Найр сидел на мачте, а Макс и Данко на носу. Кругом всё в тумане, вернее в мелкой водяной пыли, и видимость не более нескольких метров. Ситуация!

Завидев меня, мужчины обернулись, а Бумер, который всё время был рядом, глухо и злобно зарычал. Кольнуло недоброе предчувствие: «Они меня подозревают… Шторм в Перриколе вспомнили, а теперь вот блуждающее течение…» На ватных ногах я медленно повернулась и поднялась к капитану. Он искоса глянул и тихо произнёс:

– Я опять прогневал великую богиню?

– Ают, я тут ни при чём…

Он хмыкнул, приподняв широкую, тёмную бровь:

– Нас несёт неизвестно куда… Ангалин сказал, что так может продолжаться очень долго, пока течение не начнёт ослабевать, и в Гейзу мы точно не попадём. Может, сделаешь что-нибудь? Ты же шторм успокоила…

Я молчала, уставившись в одну точку. Сказать было нечего, а убеждать, доказывать, объяснять – бесполезно.

Через каждый час Ают ставил кого-то у руля, так как по указаниям Макса нужно было держаться середины, которая была отличима по значительно меньшему количеству морской пены. Складывалось впечатление, будто мы находимся в гигантской пенной ванне. Скорость потока была огромной, под ногами даже ощущалась мелкая вибрация, словно «Медуза» оснастилась мощным дизельным двигателем.

Трое суток я почти не выходила из каюты. Бумер сидел у двери, и по его рычанию или поскуливанию я понимала, кто приближается. Дайк тоже почти не отходил от меня, а вот Макс дежурил наверху, в надежде заметить какие-либо перемены. Но ничего не менялось: мы всё также находились внутри загадочного водного потока и замечали только смену дня и ночи. Ни неба, ни дневных светил, Раматэи и Эалы, ни звёзд за сплошной пеленой пены и густого, влажного тумана не было видно, поэтому и определиться с направлением движения не представлялось возможным.

Страшнее всего было ночью, так как с приходом темноты нас накрывал кромешный мрак, вода кругом ревела и клокотала, и ни свечение Макса, ни все фонари и факелы не давали успокоения.

– Команда, включая капитана, на тебя обижена… – проговорил мой Нянь, протягивая миску с кашей.

Я отмахнулась.

– Надо поесть, – он продолжал настойчиво впихивать в руки ещё тёплую миску.

– Ну пусть выбросят меня за борт, и все несчастья «Медузы» прекратятся…

– Что ты говоришь такое… – парень сел рядом. – Сможешь что-нибудь сделать?

В этот момент очень захотелось разразиться жуткими ругательствами, но я сдержалась:

– Например?

Дайк пожал плечами:

– Не знаю…

– Вот и я не знаю… Чтобы делать что-то, нужно понимать, с чем имеешь дело, а никто толком о блуждающих течениях ничего не знает, даже Макс!

– Не сердись, – Дайк нежно улыбнулся и опять протянул миску. – Поешь…

– Не хочу.

– А для меня?!

Окинув парня взглядом, я сменила гнев на милость:

– Уговорил.

Как только я доела, Бумер заскулил под дверью и в каюту всунулся Макс:

– Выходите, ес-с-сть на что пос-с-смотреть.

Мы поднялись наверх. Плотная водяная пелена немного рассеялась и можно было разглядеть два солнца не слишком высоко над горизонтом. Далеко-далеко впереди виднелся просвет в тумане, «Медуза» находилась будто в коридоре, и нас несло прямо в прозрачную дыру.

– Течение слабеет. Похоже, больш-ш-шая земля близ-з-зко, – прошипел рядом Макс.

– Сможем выбраться? – спросил Дайк.

– Ес-с-сли ветер поз-з-зволит, надо попробовать прос-с-скочить, пока не с-с-свернуло куда-нибудь.

Команды капитана последовали незамедлительно. Паруса спешно поставили, однако ветер был не настолько силён, чтобы скорость шхуны превысила скорость течения. В этом и была главная загвоздка! После нескольких часов безуспешных попыток поймать хороший воздушный поток, капитан опустил руки:

– Всё, что нужно, так это ветер… Просто сильный ветер и тогда мы выскочим!

Я смотрела на дыру в тумане, которая так и не приблизилась, и боялась… Боялась, что если вмешаюсь, то последствия могут быть катастрофическими, ведь мы неизвестно где и, что там, за туманом, никому неведомо. Присев перед Бумером на колени, я погладила густую чёрно-серую гриву:

– Я попробую, Бу… Попробую.

Волчонок жалобно заскулил, преданно заглядывая в глаза. Крикнув капитану, чтобы все оставались на местах, я закрылась в каюте и, прежде чем прилечь, проверила браслет – он был серым, никаких изменений не произошло. Вытянувшись на койке, я закрыла глаза и расслабилась.

Образ райского поля возник быстро, только картинка была под стать реальной окружающей обстановке. Трава была не сине-зелёной, а грязно-серой и медленно перекатывалась под небом в лохматых, рваных тучах. И лишь на противоположной стороне ярким, салатовым пятном виднелось гигантское дерево. Я стояла среди этой промозглой серости и понимала, что мне надо туда, к дереву, а для этого необходимо пересечь поле практически по диаметру. «Нужен сильный ветер, но не штормовой… и направленный чётко в паруса от кормы, значит, дуть он должен мне в спину», – так я подумала и побежала.

Целью забега было дерево-гигант, которое в мыслях являлось символом спасения. Сперва я почти не ощущала движения воздуха, но вскоре холодные потоки начали раздувать одежду, а ноги перестали касаться земли, вернее дрожащей болотистой почвы. Я продолжала бежать, слегка задевая ладонями огромные травяные волны. Казалось, что я бегу очень быстро, но дерево почему-то приближалось чрезвычайно медленно.

Вспомнился мультик из детства, где Алиса должна была очень быстро бежать, только чтобы оставаться на месте, а чтобы достигнуть нужной точки, мчаться надо было ещё быстрее. Вот нечто подобное было сейчас со мной. «Тан учил, что нужно отпустить себя, полностью расслабиться при максимальном напряжении сил. Парадокс, конечно, но иначе никак…» – продолжая бег, я заглотнула ртом воздух и, раскинув руки, закрыла глаза. Я словно зависла в затяжном прыжке, а потом сильнейший поток, как в аэродинамической трубе, толкнул вперёд с такой силой, что на секунду показалось, будто позвоночник вылетит через живот и грудную клетку. Открыв глаза, я увидела стремительно надвигающийся ярко-зелёный гигант, и только коснувшись пальцами шершавой коры, выдохнула и рухнула на землю.

Дверь каюты содрогалась под ударами. Голоса Дайка и Макса, вой Бумера заполнили тесное пространство.

– Топор надо! – выкрикнул Дайк.

– Нет! Не надо! – заорала я в ответ. – Сейчас открою…

Но такое элементарное действие, как откинуть щеколду, сразу выполнить не получилось – я просто не смогла встать. Тело стало ватным, как у тряпичной куклы, словно без костей, и совершенно не подчинялось. Услышав мой голос, Бу сменил пластинку на радостный скулёж, а парни завопили:

– Открывай, Кари! Открой!

– Что за привычка закрыватьс-с-ся!

Кое-как я перекатилась на бок, дотянулась до железки и дёргала, наверно, несколько минут, прежде чем удалось её отодвинуть. Мои мальчики дружно завалились в каютку, всецело заполнив её собой.

– Как ты?! Да ты белая, как твои волосы! – Дайк хватал меня за руки, прикладывался губами ко лбу, проверяя, нет ли жара, а Макс и Бу, рыча и отпихивая друг друга, пытались прижаться посильнее.

– Ну что там, наверху?

– Мы выбрались, – Нянь продолжал тормошить меня. – «Медуза» выскочила из потока, как пробка из бочки!

– Да! Да! – вторил Макс. – Такой ветер поднялс-с-ся! Шхуну так понес-с-сло, еле втроём руль держ-ж-жали! Ают даже боялс-с-ся, что паруса с-с-сорвёт!

– То есть всё в порядке?

– В общем, да, если не считать одного… – мы обернулись на голос капитана. Он стоял у распахнутой двери, опираясь двумя руками о верхнюю балку.

– Чего?

– Нашего местонахождения… – и, призывно махнув, потопал к лестнице на палубу.

От слабости меня сильно качало. Не ожидала я, что «вызывание» ветра так отразится на самочувствии – он будто выдул из меня все силы, однако выйти на воздух очень хотелось. С помощью друзей я выползла наружу. Кругом ясный белый день, синее небо с мягкими кучами облаков, туго натянутые паруса рассекающей волны шхуны и… у меня перехватило и так неровное дыхание… огромные айсберги!