Глава 20

Подняв глаза, я поняла, что уже утро – на окне играли нежные розовые блики. Вдруг то ли волна, то ли крупные брызги ударили прямо в толстое стекло, а потом ещё раз и ещё. Я вскочила. Видно было плохо, но направленная струя опять попала в цель. «Макс!!!» Я вжалась лбом в холодную поверхность. Внизу виднелось длинное тёмное пятно. «Максик!!! Ангалинчик мой дорогой! Ты нашёл меня! Я знала! Знала! Вот и пришло время!» Я суматошно начала скидывать с себя одежду: жилет, свитер, кожаные штаны, обувь. Сапоги бросать было очень жалко, но ничего не поделаешь, для Макса это будет лишняя тормозящая нагрузка. Хотя лимм прекрасно облегал и согревал тело, в нём я чувствовала себя абсолютно голой. За это время, что я не снимала его, он будто приклеился, сросся с телом и, проводя по нему пальцами, я ощущала собственную кожу.

Как только я схватила подсвечник, за дверью раздались шаги и бренчание ключей. Я размахнулась и швырнула тяжёлый канделябр в кормовое окно. И, как обычно, немного перестаралась. От грохота всё затряслось, заложило уши и еле-еле удалось пригнуться, уворачиваясь от летящих осколков. Входная дверь содрогнулась под сильным напором и, со щелчком, распахнулась.

В глазах будто включилась камера замедленной съёмки и действия, которые уложились в мгновения, показались растянутыми и текучими, как часы на полотне Сальвадора Дали. Медленные движения Арвида… его распахнутые, в бешенстве, глаза… руки, ловящие воздух… прыжок и плавный полёт сквозь осколки горного стекла, торчащие из развороченной рамы… свежий, холодный воздух, ударивший в лицо, и взрыв ледяных брызг, когда я почти вертикально вонзилась в воду.

И только ощутив на глубине чешуйчатое тело под собой, я вышла из этого странного трансового состояния. Руки нащупали доспехи на спине ангалина, и он потащил меня вверх. Вспенив воду, мой друг выпрыгнул на поверхность и дикий, страшный рёв, на каких-то доводящих до дрожи частотах, разнёсся по всей округе. Я лишь успела перевести дыхание и в тучах сияющих капель увидеть ошеломлённое лицо Арвида, который почти всем корпусом перекинулся через разбитое окно. С его ладоней стекала кровь по осколкам, а на верхней палубе маячило несколько испуганных лиц.

Макс плюхнулся в воду и, ударив хвостом, нырнул. Рядом с ухом что-то пару раз будто прошмыгнуло, и я открыла глаза. Мутная вода была розовой, а вниз падала какая-то тонкая палочка. «Стрела! Они стреляли в нас! Только бы в Макса не попали!» – я вцепилась в ремни доспехов ещё крепче, и он опять понёс меня к поверхности.

Бешеная гонка, с периодичными уходами под воду, продолжалась очень долго, показалось – бесконечно. Я только и успевала выдыхать и хватать ртом воздух, когда Макс выныривал, да задерживать дыхание, когда он стремительно нёсся под поверхностью. Через некоторое время я поняла, что вдыхать больше не могу, лёгкие сбились с привычного ритма, в голове начался звон, а разглядеть, что происходит вокруг, не получалось – вода заливала глаза, и я различала только белёсую пелену дневного света. После очередного всплытия Макс замедлился и оглянулся:

– Кари! Мы оторвалис-с-сь!

С трудом я различала голову, обращённую ко мне.

– Ты ранена?!

Получилось лишь кивнуть, голос пропал, а в горле булькало.

– Потерпи! Уже с-с-скоро! Потерпи! – и он рванул вперёд, но уже не нырял.

Я перевернулась на спину и, держась одной рукой за ремень доспехов, лежала на ангалине плашмя, вытянувшись в струнку. Стало немного легче. Дыхание начало выравниваться, а синее небо над головой хорошо различалось. Свободной рукой я потрогала щёку и глянула на пальцы – они были красными, стрела глубоко зацепила. Макс обернулся:

– Вдохни как мож-ж-жно глубже…

Я повиновалась, но при вдохе было ощущение, будто в лёгких осталось очень мало места для воздуха, там всё было заполнено какой-то вязкой, тягучей жижей. Ну уж как получилось, так получилось. Мой спаситель нырнул, и мы начали погружаться. Вскоре заложило уши, а грудь готова была взорваться, и я подумала, что всё… наверно, я утонула…

Сильный толчок и хлёсткий удар по лицу вывел из забытья. Я хватанула ртом воздух и от раздирающего кашля чуть не оглохла. Кругом полный мрак, звучное эхо и сияющий Макс трясёт за плечи. Пока я ползала по камням, прокашливаясь и выплёвывая воду, ангалин методично лупил меня в спину и громко причитал:

– Кари!!! Прос-с-сти! Я с-с-старался доплыть до пещ-щ-щеры как можно с-с-скорее! Моя шаари! Я чуть с-с-сам не отправил тебя к Хранителю! Я не хотел, Кари!!!

Приступ пошёл на убыль, и я вцепилась в друга, прижавшись всем телом:

– Спасибо, Максик… – В лёгких ещё немного булькало. – Я знала, знала, что ты вытащишь меня… За что ты просишь прощенья?

Он прижал меня к себе, стиснув хвостом, а я гладила его, обнимая чешуйчатую голову:

– Всё хорошо… Ты молодец… Если бы не ты…

Ещё долго мы просто лежали, отдыхая от тяжёлого заплыва.

– У тебя рана на щ-щ-щеке глубокая, – наконец прошипел он, слизывая капающую кровь.

Я только отмахнулась:

– Одним шрамом больше, одним меньше… какая уже разница… Они у меня везде…

Он глубоко вздохнул, вздрагивая всем телом:

– Нуж-ж-жно что-то делать… Нельз-з-зя, чтобы она кровила, когда мы будем «Медуз-з-зу» догонять, кархароны в море…

– Но ведь нет ничего, чем зашить или закрыть её, – прошептала я.

Кархароны – местное подобие земных акул. Огромные, сильные, быстрые морские хищники были бедой для ангалинов, так же как и панцирные осьминоги. Если с двумя-тремя кархаронами ангалин и мог бы справиться, то стая для одинокого ящера – смертный приговор. Как и акулы, кархароны прекрасно чувствовали в воде запах крови и приплывали на аромат угощения. А со мной на спине Максу и с одним было бы сложно справиться, с кровоточащей раной я для них – прямое приглашение к обеду.

– А может, лодку раздобыть? Ну, как тогда, когда в Банкор добирались?

– Море не река, Кари, а кархароны не крокодилы… Ты в лимме в воде почти ничего не весиш-ш-шь, а лодка будет нас-с-с очень тормоз-з-зить. Ес-с-сли бы я был не один, тогда другое дело… Да и где её взять? Я уверен, что нас ищ-щ-щут. Надо поймать липкого червя – это помож-ж-жет, только…

– Что «только»? – насторожилась я.

– Он будет з-з-заживо ес-с-сть тебя, правда, очень медленно…

Я нервно сглотнула и опять закашлялась:

– Как есть?!

– Кари, не бойс-с-ся… Мы иногда так делаем, ес-с-сли нет иного выхода, а раненого нуж-ж-жно доставить в безопас-с-сное месс-сто. Противно, конечно, даже мерз-з-зко… – Макса и самого передёрнуло, когда он это сказал. – Но не мож-ж-жем же мы сидеть в этой пещ-щ-щере и ждать, пока вс-с-сё з-з-заживёт…

– Ладно, делай как знаешь… Главное, живыми попасть на «Медузу»… А где они? И где мы?!

Макс заулыбался и несколько минут нежно вылизывал меня, сверкая сиреневыми искорками.

– Ты голова, Кари! Ты вс-с-сё отлично придумала! Рас-с-счёт на то, чтобы северяне не з-з-знали обо мне, оказалс-с-ся верным! – и принялся подробно рассказывать о своих приключениях.

Мы находились сейчас в подводной пещере у южного края озера Восьми богов. Озеро было сильно вытянутым, а Альдаск находился на другой, противоположной, северной его стороне. Когда Макс догнал галеру Арвида, мы были уже почти на полпути к Золотому городу. Про эту пещеру Максу рассказывал его дед. Очень много лет назад, когда предок Макса был ещё очень молод и даже не думал, что когда-нибудь станет Рексом, то со своими братьями и друзьями плавал на Север, здесь ведь тоже есть Храм ангов. Вот тогда они и нашли эту пещеру. Дед Макса когда-то очень подробно описывал своим внукам, как её отыскать, а после требовал, чтобы каждый выучил все подробности наизусть, будто знал, что когда-нибудь это может пригодиться.

Здесь, на Севере, ангалинов совсем не жаловали. Если на Востоке терпели и даже пользовались услугами, и хоть редко, но просили помощи, как в охоте на крокодилов, то тут совсем не воспринимали. Да и воды для разумных рептилоидов были очень холодными. Им требовалось гораздо больше золота, чем обычно, чтобы не мёрзнуть в воде.

Когда капитан с Бумером вернулся на шхуну, да и этого вонючего ненормального с собой привёл, Макс сразу понял, что я осталась. Охраны у самой шхуны не было, и Макс был почти рядом, под пирсом, где нашлась удобная, глубокая расщелина. Ают на шхуне нарочно говорил очень громко и Макс почти всё слышал.

Ангалин замолк ненадолго, поглаживая меня по щеке хвостовым пальцем:

– Я толком не видел, но на ш-ш-шхуне случилас-с-сь драка, во время отплытия…

– Что?! – я вцепилась в кожаные доспехи.

– Похож-ж-же, что Дайк хотел беж-ж-жать за тобой, а Ают не пус-с-стил, сказал, что ты велела отплывать без-з-з тебя. Потом я с-с-слышал только шум, з-з-звуки ударов, ругань, Бумер с-с-сильно рычал, и з-з-заметил Аюта в крови у руля. Но Дайк со ш-ш-шхуны не с-с-сходил… Когда они отплыли, я ещ-щ-щё некоторое время плыл поз-з-зади и с-с-слышал, как капитан кричал, что с-с-сначала курс на Даго, а пос-с-сле пойдут к Рваному мысу, там корабли с Вос-с-стока час-с-сто останавливаютс-с-ся. Вот так я и понял, где они будут нас-с-с ж-ж-ждать… Это не очень далеко…

Дальше мой зеленоглазик поведал, что почти целый день наворачивал круги по каналам Тагри, разыскивая меня. Так как он далеко не в первый раз занимался тайной разведкой на территории людей, то подозрительную галеру вычислил быстро. На ней было много вооружённых воинов и здоровых гребцов, которых в город не пускали, будто ждали какого-то приказа. И действительно, вечером он заметил, как меня волокут по пирсу прямиком на длинное судно.

Макс плыл всю ночь позади галеры, но только к рассвету с верхней палубы исчезли дозорные. В этот момент он и успел дать мне знать о себе.

– А как ты догадался, что я на корме, там, за окном?! – меня переполняли чувства восхищения и благодарности.

– На таких галерах одна каюта, но больш-ш-шая. Вниз-з-зу же гребцы и нес-с-сколько трюмов. Тем более я видел, что тебя повели в с-с-сторону кормы…