Глава 4

Но жизнь, как ни крути, и где её ни проживай, на Земле, на Окатане иль ещё в каких космических далях, имеет свойство менять цвета и оттенки: с чёрного на серый, с серого на белый или стать вдруг цветной и яркой, как радужная дорога. Но только каждый год, в один и тот же день, глядя в счастливые глазёнки своего маленького анга, я думаю о том, что далеко-далеко на Севере точно такой же мальчик сейчас задорно хохочет, или бегает по просторным коридорам, или сидит на коленях у отца, или играет, не ведая, как больно сейчас Великой богине, живой легенде Окатана.

Я долго не могла решиться на новую беременность, хотя троих детей и мне, и моим дорогим мужьям было мало, впрочем, как и на новые превращения. Боль была ещё слишком сильной. После трагедии с Лукасом я установила табу на несколько лет. Ангалины, вообще, отказались их проводить, да им уже и негде было, а формулу «слёз» знали только мы. Содержимое бочек, по указанию Окатана, было слито. С нашими двумя Храмами проблем не возникло. Одну мы слили случайно, когда Макс отличился, вторую – перед свадьбой, а с северянами и Западом пришлось договариваться, но и это было улажено. В западном Храме это сделал Флакс, а в северном – Асс со Слаем. И вот теперь, через пятнадцать лет, то действо принесло плоды. Пленные близнецы-пустынники стали быстро умирать.

Люксар опять использовал меня втёмную. Но как это ни жестоко звучит, в глубине души я ему благодарна, потому как сама подобного решения принять никогда бы не смогла. Со времён Великой битвы я старалась вблизи пленных не появляться. Не могла смотреть на людей, с виду вполне обычных, хоть и гораздо более смуглых, чем основное население Востока, которые вели себя как послушные куклы-марионетки. По команде они ели, пили, их даже в туалет приходилось строем водить. И хотя они работали наравне со всеми и получали нормальное питание и содержание – жили отдельно. Не хочу употреблять страшное слово «гетто», но придётся.

Загадочная эпидемия коснулась только пустынников и за какие-то четыре месяца лагеря обезлюдели. На Западе, вообще, начался страшный мор и новый правитель, кстати тот самый сын прежнего терра, что был у нас в плену, самолично примчался ко мне за помощью. Понятно, что там все были в панике. Но к этому моменту я уже знала ответы на любые возможные вопросы. Да, Окатан исправил формулу, но так, чтобы обычная вода через некоторое время стала для пустынников-близнецов ядом. Это был страшный выход. Люксар всё равно поступил по-своему, но только так можно было избавиться от мутировавших ангов. По сути, он освободил нас от их содержания до естественной смерти от старости. И если честно, я до сих пор не знаю, как к этому относиться…

Конечно, молодому правителю Запада я не сказала всей правды. Но поспешила успокоить, что мор среди пустынных племён не коснётся основной части населения. Что, мол, это такой естественный процесс, когда вымирают те, кто слабее и неприспособленнее. Короче, «наплела про лес». Ведь не читать же ему лекцию о генетике ангов, было ещё слишком рано вдаваться в такие научные подробности, а главное, не стоит никому знать о тех «косяках», что всплыли в результате бурной деятельности люксара на этой планете. Я посоветовала терру как можно быстрее наладить с остатками пустынных племён контакт и ассимилировать их в общество, но не в качестве рабов, что на Западе было распространено, а на основании общих законов. Возможно, поначалу придётся делать это жёсткими методами, путём насильственного переселения, может как-то иначе, но только так получится прослеживать рождаемость. Короче говоря, поставила грандиозную задачу, и терр прислушался, так как помощь, поддержку, да и всяческие бонусы я посулила хорошие.

Многое изменилось за эти годы и продолжает меняться. Мои мужья прекрасно освоились в библиотеке. Было уже не нужно приводить их туда за руку. Они могли входить сами, без моего участия, правда, я всегда знала, кто и где находится. Особенно хорошо это начало получаться после рождения нашего первенца, Алексана. Наша связь стала неразрывной, и моё маленькое параллельное пространство стало общим буквально. Дайк оккупировал лабораторию. Пронзительная белизна, полупрозрачные столы, приборы и другая химическая утварь – всё это первое время приводило его в состояние священного трепета. Но вскоре он научился пользоваться оборудованием и частенько зависал там, самозабвенно копаясь в трудах Окатана. Максу больше по душе пришёлся спортзал, и он попеременно таскал туда кого-либо из нас для всяких спаррингов. А вот Карелл любил развалиться на кушетке возле письменного стола с каким-либо справочником или учебником. Шампанское из запасов люксара мы постепенно выпили, но Дайк откопал инструкцию, как гнать его из меня, и этот, можно даже сказать сюрреалистический, процесс вызывал у моих мужей детский восторг.

Окатан оставил столько знаний, что, когда я смотрела на высоченные стеллажи, плотно заставленные книгами, мысленно соглашалась с ним, что на освоение такого объёма никакой жизни не хватит. Складывалось впечатление, что библиотека просто бездонна.

Как-то вечером, когда я рассказывала старшим детям Алексану и Мрэе (в быту Санька и Машуня), уже в тысячный раз наверно, как мы с их папой Максом переплывали Северное море, а трёхлетний малыш Артиан (просто Тёмка) давно сопел, ткнувшись носиком в мою грудь, дверь тихонько приоткрылась и заглянул Натри. Я поманила его, и он пристроился рядом с Санькой, дослушивая историю, которую давно знал наизусть.

Натри вырос. Он уже не был тем испуганным Мышонком, которого я много лет назад тащила на себе через райское поле. Через несколько лет он станет сильным, красивым юношей, впрочем, все дети Гая и Хейи отличались очень привлекательной внешностью, но дело ведь не только в этом. Натриан единственный в своём роде. Он уникален. Ему подвластно на генетическом уровне то, что даже для меня невозможно – покорять пространство!

Видя его некую взволнованность, я по-быстрому свернула историю. Дети немного поканючили: «ну мамочка! ещё что-нибудь расскажи! ну, пожалуйста!», но мне слишком не терпелось узнать, почему мой воспитанник так восторженно загадочен. Я уложила детей, и мы вышли в коридор:

– Вижу, что-то случилось…

Он закивал и, подняв глаза, прошептал:

– Я только что из Латраса. У них всё хорошо, – потом полез за пазуху и достал несколько писем. – Вот папа просил передать и фаэдр Майлан, новый управляющий…

Схватив парня, я потащила его в рабочий кабинет в другом конце коридора, подальше от детской.

– Наконец-то! У нас получилось! Ты молодец, Натри! Ты понимаешь, что теперь весь мир у твоих ног?! Ты свободен, как никто на всём Окатане!

Он прижался ко мне, крепко обнимая, а потом вдруг очень серьёзно так сказал:

– Мой дар – это твой дар, Великая богиня. Ты спасла мне жизнь когда-то, всему научила, значит, он принадлежит тебе.

Вот так Натриан, сын Гая Голоса, стал моим личным вестником. И как потом его везде боялись, даже прозвали «Всевидящий глаз богини»! Если раньше поговорка «до столицы далеко, а до террхана высоко» имела смысл, то вскоре потеряла актуальность. Натри заменил летунов и гонцов вместе взятых. Теперь мы узнавали всё, что случалось на Восточных территориях, даже раньше тех, кто находился поблизости от какого-либо происшествия.

Он появлялся и исчезал в разных точках планеты, передавая устные и письменные сообщения, указы, поручения и даже подарки. Однако возможно это было при одном условии. Натри мог появиться в том месте, где уже был когда-то и держал в памяти некоторые приметные точки этого места, «крючки», как мы их называли. Потому пока он рос и проходил обучение, ему было необходимо побывать в как можно большем количестве деревень, посёлков, городов и запомнить рельефы, особенности ландшафта и строений и так далее, но желательно такие, что со временем не претерпевают сильных изменений. Подобные нюансы нужно было отлично помнить и уметь быстро вызывать необходимый образ – образ цели, и он моментально оказывался там, куда хотел попасть.

Пока Натри был мал, я учила его контролировать мысленные картинки в голове. Потому что любая могла вызвать спонтанный перенос чёрт знает куда. И только когда ему начали удаваться короткие, но уже целенаправленные «прыжки», из комнаты в комнату например, сняла с мальчика каморту. И вот именно этот процесс и растянулся на годы, ведь необходимо было научить его не только «прыгать», но и выживать в экстремальных условиях, и постоять за себя. А в этом хватало помощников. Макс и Карелл обучали приёмам ведения любого боя, Дайк методам оказания срочной помощи себе и другим, Скай с Альбой занимались музыкальным образованием и общим развитием, а члены Совета преподавали историю, языки и так далее. Ну а дальше, дождавшись каравана Айры, Скай и Натри отправились в длинное путешествие по Окатану.

Мне бы о многом хотелось ещё рассказать. О том, как пропал Бумер, но через полгода вернулся, а вскорости в окрестностях столицы появилась горная волчица с двумя щенками. И нам пришлось наложить строжайший запрет на убийство волков в Закатных горах, а пострадавшим от нападений на домашнюю скотину селянам регулярно компенсировать убытки. Как Аютан спустил на воду новую шхуну с алыми парусами, а потом, собрав смельчаков из людей и ангалинов, отправился покорять океан, дабы достигнуть легендарных Южных земель. Как Тиль открыл в Банкоре таверну, которая вскоре стала самым популярным местом, ведь готовил он потрясающие блюда, давая им весьма оригинальные названия. Как вскоре после завершения строительства железнодорожной ветки в Перриколе объявился прежний наследник. Он явился в столицу вместе с Чёрным Ли, который заделался неким странствующим проповедником и, можно сказать, почти за руку, привёл его в столицу. Но наследник всё-таки сам пришёл во Дворец и попросил личной аудиенции Великого террхана или терраны.

Нескладный мужичонка средних лет, весьма обтрёпанного вида стоял тогда в Зале приёмов пред нами, могущественными правителями Востока, и пытался объяснить, почему он так поступил, потом испугался, что сделал неверный выбор, и как всё это время жил на Западе. Нам с Кареллом сложно было понять, что на самом деле скрывается за его визитом и довольно трогательным рассказом: желание вернуть былую возможность управлять городом или искреннее сожаление. Ведь его вина была не в том, что он выбрал не того претендента, подобное решение было его правом, а в том, что просто сбежал, бросив всех на произвол судьбы.

Когда он закончил, я спросила:

– А что вы от нас хотите, фаэдр? Ответьте коротко, в нескольких словах…

Не поднимая глаз, он вздохнул и тихо произнёс:

– Прощения, больше ничего…

И мы отправили его в родные пенаты. И горожане приняли своего наследника. Не сразу, конечно, но сменили гнев на милость.

Если как-то обобщить все перемены в целом, то можно упомянуть ещё кое о чём. Мода на короткие волосы и мою любимую одежду распространилась по Востоку, Северу и Западу буквально за несколько лет. Молодёжь просто с ума сходила от рваных, коротких стрижек, мини-юбок, поверх туго обтягивающих бёдра кожаных штанов, и стиля «унисекс». Мне подражали во всём, начиная с нижнего белья, которое стало хитом среди женского населения, и заканчивая умением обращаться с оружием. Любое моё действие: слово, движение, платок, повязанный вокруг шеи (чтобы скрыть следы страстных поцелуев любимых мужей), – превращались в модное направление. Но копировали не только внешность, а что меня весьма радовало, желание учиться и познавать мир.

Всеобщее обучение постепенно стало важной и неотъемлемой частью жизни. В академию музыки в Латрасе, основанную Гаем, каждый год на прослушивания приезжало немало талантливой молодёжи, а столичная школа лекарей, восстановленная и управляемая Дайком, стала самым престижным заведением. Ну а боевые состязания, командные игры, скачки на единорогах и колесницах, соревнования лучников и тому подобное собирали в городах тысячи восторженных зрителей. Ведь Макс с его бешеной энергией и неугомонным характером не мог долго сидеть на месте, но мне достаточно было просто подсказать ему нужное направление деятельности.

И всё это лишь часть моей жизни. Многое ещё впереди, так как будущее закрыто для меня, так же, как и для всех. Скоро проснётся моя маленькая Вики, наша Виктория, и сегодня я уже точно не вернусь к своим записям, как и позднее наверно. Всё, что я хотела сказать сама, я сказала, а остальное… Думаю, много найдётся летописцев. Напишут и то, что было, и то, чего не было… Но чем больше мне исполняется лет, тем чаще я вспоминаю слова своего внутреннего друга о квантах чувств и фотонах эмоций. Пытливость нашего разума и порывы нашей души, их энергия и есть безграничная сила Вселенной. И выходит, что главный смысл – просто жить, вдыхая все ароматы, ощущая все вкусы, наслаждаясь всеми цветами… Вот предназначение тех, кто дышит, чувствует, думает, любит…

Да будет так! Я хочу, чтобы так было…

Ваша Кари.