Глава 8
Проснулась я, как обычно, на рассвете. Погода была пасмурная, и шёл дождь. И хотя горное стекло, которое на Окатане вставляли в окна, было больше матовым, чем прозрачным, было видно, что снаружи мрак, а дел на сегодня хватает. Открыв глаза, я неподвижно полежала несколько минут. С одного бока растянулся Макс, обвивая мою ногу хвостом, а с другого – тихонько сопел Бумер, уткнув нос мне в подмышку. Ну прямо семейная идиллия!
Пока я умывалась и занималась утренним туалетом, чешуйчатый с лохматым проснулись. По возвращении из конюшни я застала Макса на кухне за разведением огня в плите, а Бумера сидящим рядом и внимательно наблюдающим за его действиями.
– Я в Латрас, к городскому главе, а потом нужно о доставке сена и дров договориться, так что, возможно, задержусь.
– Вот поеш-ш-шь, потом поедеш-ш-шь, холод на дворе.
Я хмыкнула:
– Ничего себе, раскомандовался!
Ангалин улыбался, лукаво щуря один глаз:
– Конечно! А ты думала, я тебя голодной отпущ-щ-щу?!
На полпути я столкнулась с Дайком. Он скакал, закутавшись в плащ с капюшоном. Дождь не прекращался.
– Кари! А я к тебе… – он дёрнул поводья, останавливая рыжего жеребчика.
Я оглядела друга и мысленно улыбнулась: к седлу приторочена пара мешков, а из-за пазухи торчит оранжевый букетик.
– Рада тебя видеть. Я в город, тут дело к фаэдру Балмаару образовалось, да и дрова нужны и сено для моих подопечных.
– И какое дело? – вопрос был задан с большим любопытством.
– Поехали – узнаешь…
– Но я тут вёз тебе…
– А давай в кустах спрячем, а на обратном пути я заберу… твои подарки.
Парень кивнул и спрыгнул с коня. Всю остальную дорогу до городка мы ехали молча, но на подъезде он обронил:
– Кари, ты прости, конечно, но от тебя жутко воняет!
Я захохотала:
– Забыл, в каком доме я живу?!
– Нет, просто вонь ужасная!
– И что?! Я теперь перестала тебе нравиться?!
Нянь насупился и отвернулся.
– Дайк, дорогой! Пусть лучше от меня несёт этим запахом, чем волчьим духом (или ангалинским), – это я уже подумала про себя. – Иначе все собаки Латраса прибегут нас поприветствовать.
Парень улыбнулся в ответ, и моя любимая ямочка чётко проступила на его щеке:
– А ты права!
– А то! – и мы дружно захохотали.
И правда, собачьего эскорта на этот раз почти не было, а тявканье из-за пары заборов не считается.
Фаэдр Балмаар пребывал уже на месте, в своём, если выразиться моим языком, офисе. Он жил со всей семьёй в этом же большом доме, а посетителей принимал в пристройке с отдельным входом. Он очень радостно меня встретил, а Дайку загадочно подмигнул:
– Что случилось, эрдана Карина? Нужна помощь?
Я протянула ему завещание:
– Вот… в доме нашла, прочитайте.
Он, аккуратненько так, взял протянутый рулончик и развернул. Дайк вытянул шею и тоже принялся читать, выглядывая из-за плеча городского главы. Я уселась в кресло и с интересом принялась наблюдать за их лицами. Мужчины попеременно поднимали на меня глаза, и я видела, что завещание произвело на обоих большое, если не сказать огромное, впечатление.
– А где вы нашли его, эрдана? Это его почерк, я знаю… – наконец проговорил фаэдр Балмаар.
– В подвале есть дверь. Вот там, в замочной скважине…
– В доме есть подвал?!
– Есть. А вы разве не знали?
– Понятия не имел! – глава города некоторое время глупо улыбался, а потом громко расхохотался. – Ах, Жупан! Ах, пройдоха! Я же спрашивал его, оставляет он дом кому-то или нет! Вот же жук старый! И тут учудил! Вот хитрец!
Мне стало интересно, всё-таки родственник как-никак, пусть и ненастоящий:
– А что он вам сказал?
– Незадолго до его смерти я сам поднял этот вопрос, так как старик никому ничего не говорил. А было видно, что он уже совсем плох. Он мне ответил тогда, что наследник объявится сам, а до этого я должен предлагать его дом всем желающим перезимовать в Латрасе. Вот так!
Дайк сначала удивлённо хлопал глазами, а потом как-то незаметно пристроился рядом со мной на подлокотнике кресла. Мой Нянь был в явной растерянности. Городской глава уселся за широкий стол и достал толстый фолиант в кожаном переплёте.
– Ну что ж, эрдана… Я, конечно, не ожидал такого интересного начала дня, но очень рад, право, очень, – он хитро заулыбался и поправил ворот рубашки, – что такая красавица поселится в моём маленьком хозяйстве! И женихи у нас для вас найдутся… Верно, Дайкаран?
Дайк сидел молча, уставившись на свои сапоги.
– Жаль, что деньги за аренду придётся вам вернуть. Да не беда! – и он махнул широкой ладонью. – Не жили богато – не будем начинать!
Я улыбнулась до боли знакомой поговорке. Где Окатан, где Земля, а как часто совпадают!
– Зачем? Не надо мне ничего возвращать…
Фаэдр Балмаар от удивления даже привстал из-за стола:
– Простите моё любопытство, но неужели вы настолько богаты, эрдана, что золотые ранды вам ни к чему?!
– Ну-у-у, – в этот момент я, действительно, почувствовала себя крутой богачкой. Вспомнилась золотая жила и ожерелье из синего жемчуга. – Не настолько уж я и богата, но пусть эти деньги будут моим… вроде как вступительным взносом в ваше хозяйство и пойдут на нужды города.
– О-о-о! Эрдана! – он легко вскочил со стула, несмотря на объёмистость фигуры, подбежал ко мне и, склонившись в поклоне, поцеловал руку. – Богиня! Богиня нашего города! Общаться с вами – сплошное удовольствие!
Я расплылась в царственной, снисходительной улыбке. Приятно быть благодетельницей! Дайк же искоса поглядывал на меня, теребя край плаща.
– Сейчас быстренько составим нужный документ, чтобы вы стали хозяйкой дома Жупана, эрдана Карина. Мне только надо знать ваше полное имя…
– Конечно, фаэдр, пишите…
Он опять уселся на своё место и схватил палочку для письма. «Ну сейчас ты их окончательно добьёшь!» – донёсся хохочущий внутренний голос.
– Карина Мрэя Алексана эн Матвэй, – отчеканила я.
Стилос упал и покатился по доскам прямо под большой комод. Дайк резко вскочил и, наступив на край плаща, чуть не рухнул на пол. Потом оба, в один голос, они не проговорили, а прокричали:
– Эн Матвэй?!
– Да, эн Матвэй.
Немая сцена длилась уже довольно долго, когда градоначальник тряхнул головой, как бы сбрасывая какое-то наваждение, вылез из-за стола и, пройдя через всю комнату, открыл дверь, ведущую в другую часть дома:
– Альба! Кшасу! Мне и гостям!
Потом он обернулся и проговорил:
– Простите, эрдана, день только начинается, но впечатлений уже слишком, вы не против?
– Нет. Да и погода мерзкая, согреться не помешает.
Балмаар захохотал и хлопнул Дайка по плечу:
– И почему ты не сказал, не предупредил, кого привёз в наше захолустье?!
Я молчала. Было интересно, что же Дайк ответит. Но и Нянь хранил безмолвие, опустив голову. Я не выдержала:
– Он не знал, фаэдр Балмаар… Дайк не знал моего полного имени.
– Вот как?! Ну, впрочем, это ваши дела… – и он опять хихикнул.
В комнату вошла довольно симпатичная девушка, темноволосая, лет шестнадцати-семнадцати, в длинном тёмно-синем платье и жакете, отороченном светлым мехом. Она внесла пузатенький кувшин на круглом подносе и три маленькие рюмки из горного стекла.
– Это моя дочь, Альба, – представил он девушку.
Я кивнула в ответ.
– Альба, можно тебя попросить… – Дайк приблизился к ней и прошептал что-то на ухо.
Девушка улыбнулась и ушла. Мы с Балмааром вопросительно глянули на Дайка. Теперь он выглядел таким, каким я его помнила по лесной банде: спокойным и уверенным. Похоже, что он, наконец, взял себя в руки или принял какое-то решение.
– Сейчас Кари покажет вам, фаэдр, интересный и вкусный способ распивания кшасы.
Я захохотала:
– Ты помнишь?!
– Конечно! С тех пор я её только так и пью!
Альба вскоре вернулась и поставила на стол соль в плошке и тарелку с тонко нарезанными переспелыми лиггами. Лигги были сладкими, только если их снимали немного недозревшими. Когда плоды задерживались на дереве дольше положенного, то становились всё кислее и кислее. Такую особенность этих фруктов очень широко использовали в местной кулинарии, привнося в блюда различные вкусы. Для меня же эта была прекрасная замена лимону.
Я разлила крепкую кшасу по рюмкам и скомандовала:
– Фаэдр Балмаар, повторяйте за мной. Насыпаете соль вот сюда, на руку, слизываете, выпиваете и заедаете кусочком.
После третьей рюмки довольный, раскрасневшийся городской глава, кряхтя, слазил под комод, отпихнув Дайка, который хотел ему помочь, и уселся за стол. Он всё быстро написал, я поставила в нужном месте своё полное имя и получила на руки скрученный в трубочку документ на владение домом Жупана. Однако дело на этом не закончилось.
Фаэдр Балмаар уставился на меня и произнёс:
– Эрдана Кари… Я могу вас так называть?
Я кивнула улыбаясь.
– Дело в том, что это не имеет, по сути, никакого значения, так как завещание подлинное, у меня нет сомнений, но всё-таки… Вы можете доказать, что вы – эн Матвэй? Род исчез давно… Я думал, что Жупан – последний, в ком текла столь древняя кровь. А тут вы, такая молодая и к тому же редкостная красавица. Утолите любопытство!
Я вздохнула и начала раздеваться. У мужчин глаза полезли на лоб.
– Спокойно, спокойно… – меня немного качало от выпитого. – Раздевания под музыку не будет.
Как же они расхохотались! Я смотрела на Дайка и не могла оторваться. Вот он! Такой! Такой, как и раньше! Он так же хохотал надо мной в лесу и эта милая ямочка на щеке, которая всегда так меня притягивала. Я скинула плащ, меховой жилет (хорошо, что лимм не надела, вот была бы проблема) и, развязав ворот туники, высвободила руку. На плече сверкнул браслет – подарок Гуна.
– Вот, смотрите. Это реликвия дома Матвэй, всё, что есть…
Они окружили меня и уставились на плечо. И вот тут Дайк, слегка дотрагиваясь до надписи и немного запинаясь, прочитал:
Эта пауза была ну очень долгой и длилась до тех пор, пока глава Латраса не произнёс:
– За это надо выпить!
Вскоре я уже знала, что к дому Матвэй в Латрасе своё, особое отношение. Много-много веков назад город был основан представителями этого рода, и очень долго здесь находилось что-то вроде их резиденции, да и сам по себе он был гораздо больше. Но потом сильное землетрясение уничтожило Латрас полностью, практически не оставив камня на камне. Однако Матвэй заново отстроили свои владения. Прошли века, и мощнейшее цунами опять сровняло город с землёй. К тому времени дом Матвэй уже потерял былое влияние и силу и начал исчезать. Всё реже и реже в потомках проявлялась родовая метка на левом плече, по которой можно было причислить себя к этому дому.
И вот уже несколько столетий как Латрас представлял собой даже не город, а просто большой посёлок на самом краю восточного побережья Восточных территорий. А эта надпись на браслете, которую я не могла прочитать, являлась девизом, или лозунгом, дома Матвэй. Она была сделана на языке древнейших, который Дайк постигал во время обучения.
В общем, ввиду всего этого приняли мы на троих знатно. Отметили и моё вступление в наследство, и возвращение в Латрас новой! прекрасной! щедрой! по словам Балмаара, наследницы древнего дома, что городской глава посчитал важным событием и добрым предзнаменованием. Короче говоря, наклюкались. Съездила по делам, нечего сказать! Но ни про дрова, ни про сено я не забыла. Заплетающимся языком фаэдр Балмаар пообещал, что и дрова и сено для Тучки и козы завтра привезут и стоимость будет самая минимальная.
Выпустил он нас только после обеда. Пока я пыталась влезть на кобылу, фаэдр Балмаар всё никак не мог распрощаться с Дайком. Обнимая парня, он шептал ему: «Какая девушка! Какая девушка! Откуда ты её знаешь?! Это же сокровище! Не будь дураком!» И всё в таком же духе. Естественно, Дайк поехал меня провожать, а потом…
Мы валялись в мокрых кустах на полпути к моему дому, как раз там, где спрятали ту поклажу, что Нянь вёз мне с утра (и как только не забыли!), и упоённо целовались. Как уже позже я вспомнила, полезла я первая. Всю дорогу мне хотелось поцеловать его в любимую ямочку на щеке, потому как он почти всё время смеялся, и она не сходила с его лица. Когда же я всё-таки добралась до неё, то, как Дайк потом признался, его в тот момент будто горячей волной накрыло, и он завалил меня прямо под мокрые кусты.
Вот в таком всклокоченном и растрёпанном виде мы и заявились в мой, теперь уже во всех смыслах этого слова, Тухлый дом. А вот о том, что я живу уже не только с Бумером, я как-то забыла Дайка предупредить. Макс понял всё сразу, да и Бумер, кстати, тоже. Волчонок забился под стол и сердито рычал, а вот Макс! Это был тот ещё номер!
Когда мы завалились в дом, он важно вышел из кухни с большой деревянной ложкой, зажатой в трёхпалом хвосте. Моей первой мыслью было: «Вот только фартучка и поварского колпака ему как раз и не хватает!» Дайк бухнулся на лавку и облокотился о стол, подперев голову руками:
– Кари, а у тебя тут ангалины ходят… С ложками! – и пьяно захихикал.
Макс окинул нас обоих строгим взглядом и брякнул деревяшкой о стол:
– Ты что?! Напилас-с-сь?!
– Прости, Максик, случайно получилось… Но все вопросы я решила! Вот бумага на дом, – и достала из-за пазухи свёрнутый документ. – А дрова и сено завтра будут, Балмаар пообещал.
И плюхнулась рядом с Дайком. Парень толкнул меня в бок:
– Он разговаривает, да?
Я кивнула:
– Главное, чтобы не распсиховался, а то нам обоим мало не покажется.
Макс хмыкнул, и я поняла – всё нормально, бури не будет!
– Идите с-с-спать, пообщ-щ-щаемся потом на трез-з-звую голову. Уж-ж-ж так и быть, с-с-с-сегодня я тут с-с-сам разберус-с-сь, а вот завтра… – и он погрозил длинным чешуйчатым пальцем, – ты вс-с-сё мне расскажеш-ш-шь, в подробнос-с-стях!