Глава 20 «Поверь ему»

В карете было темно и душно, как в гробу.

Я откинулась на мягкое сидение, считая про себя количество раз, когда эта карета дёргалась.

Тишина и безмолвие рождали какие-то путанные образы в глубине моего сознания. Я хрипло выдохнула, чувствуя, как в горле поднимается ком горечи.

Отвратительно.

Тело покрывалось мокрым потом , начинало жечься.

Я вцепилась ногтями в обивку сидения и негромко застонала.

Плохо. Мне так плохо.

Тело слабое, кожа болит…

Меня пропитывали мысли, образы… И вопросы. Интересные вопросы.

Вроде: почему Даррен не подготовил для меня в карете подходящие условия перевозки? Почему послал начальника стражи, а не того же Картаса?

Почему отправил так далеко?

Ответ приходил сам собой, как-то поразительно легко: потому что Даррен этого не делал.

Он бы не послал меня в непроверенное место с минимальным количеством охранников, в этом душном катафалке.

Я закатываю глаза к потолку. Итак, меня похитили, логичный вывод. Удивляет? Не то чтобы очень.

Возможно, так даже лучше. Похитители, вернее всего, захотят меня убить. Сейчас я почти не противилась мыслям о насильственной смерти. Всяко лучше, чем медленно увядать без возможности спасения.

Жаль… Ледяной Король будет винить себя за произошедшее. Что не спас, не уберёг. Также, как и с его матерью.

Я ведь знаю: он до сих пор не мог отпустить то, что позволил ей окунуться в безумие. И убийство этой женщины оставило в его разуме сильный след.

Таков путь к трону. Кровавый, тернистый, горький, как полынь.

С самого начала и до самого конца этот путь соткан из потерь. Близких, друзей, родственников, возлюбленных.

Я поудобнее откинулась на мягкую спинку, громко вздохнув. Оглядела своё простое, светлое платье и усмехнулась. Достаточно для погребального наряда?...

Я не делала попыток поднять панику, или попытаться выпрыгнуть из кареты. Всё это не имеет смысла. Во-первых, уверена: похитители не настолько идиоты, чтобы не позаботиться о мерах предосторожности. Во-вторых… Какая мне уже разница?

Умирать – так с музыкой.

Я не оставляла надежды узнать напоследок нечто, чем могла бы помочь Даррену. Возможно, смогу оставить ему какой-то знак...

Или утащить с собой парочку заговорщиков.

Казалось, эта колымага целую вечность ехала куда-то, прежде чем замедлилась. Наконец, дверь распахнулась, впуская внутрь несколько недружелюбных мужчин. Меня грубо вытащили из кареты, а один из них накинул мне на голову мешок, скрывая от зорких глаз место потенциального преступления.

Интересно… Они явно не собираются оставлять меня в живых, но всё равно блокируют обзор. Профессиональная осторожность? Или боятся, что что-то может пойти не так?

Мои руки связали жёсткой верёвкой, натирающей кожу. От приступа болезни я ослабла, потому один из похитителей буквально тащил меня по земле. Я собирала ногами мелкие камушки и ступеньки, делая примерные выводы о том месте, где нахожусь.

Пол довольно гладкий, похоже на каменные плиты. Не думаю, что это дворец, но и не рядовой домишко.

Таким образом, меня тащили довольно долго. Думаю голубое платье теперь покрыто неприятными пятнами… Когда мешок, наконец, стянули с моей головы, похитители поспешно ретировались.

Я оказалась в подобии узкой кельи. Кроме кровати тут не было ничего. Потерев связанные руки, я села на белую простынь, разглядывая безжизненный, сероватый потолок.

Как в больнице, хех. Видимо, это моя комната ожидания перед казнью. Интересно… Я тут надолго?

Неприятный страх пополз по позвоночнику выше : вдруг этот Некто просто решил морить меня голодом, убыстрив смерть незадачливой наложницы?

Хотелось бы верить, что нет.

Я впервые желала, чтобы похититель был достаточно кровожадным для того, чтобы не оставлять меня в этой отвратительной белизне без окон и с одной дверью.

Я не знала, сколько было времени и просто томилась в ожидании. В какой-то момент даже свернулась калачиком на кровати, забываясь крепким сном. Дверь скрипнула и вместе с тем я подскочила.

Никого не было. Только поднос на полу. На нём краюшка зачерствевшего хлеба и немного воды в миске.

Так как руки не развязали, я осознала этот посыл: меня хотят слегка унизить перед смертью. Ну-ну, не буду гордой.

Я встала с кровати и опустилась на колени перед подносом. Уперлась лбом в закрытую дверь и, как собака, начала есть хлеб, а потом хлебать воду.

После этого щёки были мокрыми, с носа тоже стекала вода. Я вздохнула, а потом негромко всхлипнула.

Нет-нет, Церера, рано плакать.

Скорее всего, они подслушивают.

Скорее всего… Они ждут, когда ты потеряешь остатки гордости.

Потом потекли часы ожидания. Я бродила по маленькой комнате совершенно бесцельно. Даже змеей не смогла бы стать: в ней не было ни единой щели, чтобы забиться.

Всё что оставалось в итоге – вновь лечь на кровать и потихонечку провалиться в сон… 

Который, на сей раз, был более осмысленным.

«Темнота и витиеватый дымок охватывали неспешно. Мир крутился, как в калейдоскопе.

Я видела, как ко мне приближается чья-то размытая фигура.

Но даже так, я могла его узнать.

Короткие волосы, зачесанные назад. Серый пиджак, вальяжно раскрытый. Лицо… Лицо мутное.

Он шёл по пустоте, а потом хмыкнул:

—  И что, это того стоило, крошка? Мы столько лет бегали друг от друга, столько играли, - он закурил.

Это было так реально, что желание приложиться к сигарете вспыхнуло и в моей глотке.

— Разве это важно? – я закатила глаза.

— Да, - почти выплевывает он, - это всегда было важно. Ты и я…

—… Больше нет. Я ведь умерла, забыл?

Он засмеялся, а я поморщилась.

— Да. Знаешь, о тебе скорбели многие. И я… Хотел бы я забыть, - с сожалением говорит мужчина.

— Не думаю, что сейчас самое время вспоминать.

— О, ты всегда была такой. Оставляешь без сожалений. Как думаешь, сколько у тебя попыток перерождений?

— Не думаю, что много, - закатила глаза я, - первое тоже произошло неожиданно.

— А я знал, - вдруг говорит он, - всегда чувствовал, что ты не от мира сего. «Пришельцы» тебя забрали, только толку? Ты опять за старое.

— Говоришь так, будто я виновата в случившемся.

— Нет. Не теряй веру, пигалица.

«Пигалица» - резануло слух. Я ощутила привкус крови, вспоминая Короля.

— Тебе легко говорить, ты только вымысел моего воображения… Скажи: что мне теперь делать? Или только прикидываешься умным?

— Для начала…

Поверь в него»

— Ха-а! – я вскинулась, разом пробуждаясь.

Боги, что за странные сны… Дверь в келье приветственно распахнулась.

«Когда всё это кончится…»

Мне не дали спокойно пожить и умереть спокойно тоже, кажется, не дадут. Я сравнила это место с монашеской кельей, но не думала, что вошедшие и впрямь будут напоминать внешне монахов.

Меня скрутили и потащили дальше. В этот раз мешок на голову не надевают… Значит, с моей судьбой определились.

Если мне позволено открыто смотреть на мир – значит слишком скоро я умру. Финита ля комедия, как говорится.

Мне пора просто смириться, но этот сон… Ах, этот сон.

Мужчины протаскивают моё тело через каменные арки, а я их просто считаю. Одна… Вторая… Третья.

Помещения холодные и безлюдные. Могу ошибаться, но, кажется, это и есть «Обитель Чистоты»… Вернее – церкви.

Ей-богу, вроде бы не в стандартное Средневековье попала, а всё равно инквизиторы охотятся за невинными рыжими женщинами. Если они приговорят меня к сожжению, будет даже иронично.

«Они меня сожгут, а Даррен их потом заморозит» - сознание напиталось чёрным юмором и пыталось шутить. Это не значит, что мне было проще.

Я просто ждала… Чего-то.

И за неимением лучших альтернатив, продолжала лениво разглядывать окружающую обстановку. Каменная резьба казалась безвкусной и тусклой. Места тут много, но нет ни мебели… Ничего.

Будто место давно заброшенно и лишь недавно его решили использовать. Впрочем, так оно, возможно, и есть.

Интересно, что именно они предложат для моей заблудшей души?

Если это и впрямь церковники, то от них можно ожидать театральной показушности. Хотя… В местных религиозных обычаях я не мастер, каюсь.

Наконец, волокущие меня молодцы предстали перед тяжелыми дверьми и распахнули их. В отличие от тусклого декора предыдущих помещений, здесь было очень светло. Тысячи свечей озаряли светом место, слегка ослепляя… Это куда больше походит на собор с его цветными витражами.

И, да, тут были люди. Горстка людей в белоснежных балахонах, которые о чем-то переговаривались. Ряды деревянных скамеек, мимо которых меня протащили, напоминали католические церкви. Да и формат, признаться честно, тот же.

Впереди виднелось подобие низкой сцены на которой стояла статуя «Чистого бога» и… Что-то вроде алтаря.

Ох, бога ради, вы же не собрались тут меня в жертву приносить? Это звучит как-то малоприятно, кхм.

Наконец, из толпы вышел мужчина в балахоне побогаче. Меня отпустили и я больно шлепнулась на колени, ни проронив ни звука.

Этот мужчина… На вид ему было лет сорок, или вроде того. Светлые волосы, зачёсанные назад, очень серьёзное и благостное выражение лица, прямо таки «профессиональная мина». Конечно, я узнала этого человека.

Дамы и господа, первосвященник Церкви Чистоты – Никлаус. Прошу (не)любить и жаловать!

— Леди Церера. Приятно, что вы почтили нас своим присутствием, - улыбнулся мужчина.

Ах, какая красивая формулировка. Но ты всё ещё слишком похож на третьесортного злодея из фильма. Наверное, я уже чокнулась, потому что вместо страха мне хочется смеяться.

— Доброй ночи, отче. Простите, не могу сложить руки в приветственном жесте, - хмыкнула я.

— Не стоит, леди, не стоит, - холодная улыбка промелькнула на сжатых губах. Мой юмор оценили, мелочь, а приятно.

— Могу я узнать, что за срочность вызвала меня на исповедь? – уточняю я всё тем же чуть весёлым тоном.

Ну, в самом деле, интересно ведь.

— Всё очень просто, леди. Не сочтите за дерзость, но вы не годитесь в королевы Северных земель. Кожа слишком смуглая, глаза слишком жёлтые, а кровь… Слишком грязная.

А ты у нас, расист, погляжу?

- Надеюсь, вы то же говорили и Картасу, - хмыкнула я чуть слышно.

По лицу первосвященника пробежала гневная тень.

— Все потомки рыжехвостов одинаковы. Не знают пощады, помыслы их коварны и хитры. Эти создания заслуживают только смерти, - отрезал мужчина.

Ну, точно – расист.

Честно говоря, фразы о рыжехвостах меня уже утомляют. Именно ты похитил меня, именно ты хочешь меня убить, но плохие, отчего-то, рыжехвосты, которые и без того почти поголовно истреблены.

— Нам достаточно одного короля, чей разум был затуманен и привёл к катастрофе.

— Вы для этого меня похитили? Чтобы сообщить о своих пристрастиях? – уточнила я с улыбкой.

— В том числе. Раз вы, леди, так любимы Ледяным Королем, мы решили оказать вам милость. Очищение крови на алтаре.

А, вот как это теперь называется. Можно восхититься формулировке…

— Надеюсь, посмертное? – задумчиво потянула я.

Он лишь усмехнулся с жесткостью во взгляде. Да уж, можно и не пояснять.

— Чтож… И вы готовы столкнуться с последствиями, отче? – задумчиво потянула я. Что за злодеи нынче пошли, мотивацию приходится по крупицам вытягивать.

— Последствия? Едва ли вы столь исключительны в глазах короля, леди. Впрочем… Даже если и да, подумайте сами: сыграет ли это роль, если у Его Величества будут проблемы поважнее?

— Например: восстание?

Я так и думала, на самом деле. Они что-то готовят… Впрочем, об этом думал и Картас.

— Не смотрите на меня так зло, леди Церера. Я всего лишь голос Чистого бога, я не вершитель судеб… По крайней мере, королей. Это всего лишь политика. И в ней лорд Аскерос оказался не самым сговорчивым.

Я понимала, о чём он говорил. Первосвященник не является основной фигурой восстания, он лишь преследует свои цели… Которые не совпадают с целями Даррена.

— По вашему – эти слова подходят священнослужителю?

— Я не святой, леди. Я жадный человек, - усмехнулся мужчина, - как, впрочем, и вы. Вы должны были уйти с арены очень давно, исполнив предназначение, данное вам богиней. Но жадность подтолкнула вас к грешному пути. Теперь защиты богини нет и вы слабы. Остаётся только переродиться для новой веры.

Чудненько, он и о предназначении моём знает. Эта паутина интриг плелась давно и зашла слишком далеко.

— С вами приятно общаться, леди, но нам нужно начинать ритуал.

И вот, первосвященник отошёл, а я занервничала.

Боги, в какую же жесть я ввязалась…

— А как же предсмертная молитва? Чистый бог достаточно милосерден, чтобы её позволить? – не знаю, зачем я тяну время. Будто на что-то и впрямь надеюсь.

На кого-то…

Первосвященник нахмурился. Приблизился к фигурам в балахонах, о чем-то с ними переговорил.

— Братья не имеют ничего против. Ты можешь помолиться нашему богу, женщина.

Меня грубо подтащили ближе к алтарю, так, что теперь я могла смотреть на белёсую, равнодушную статую, вознося ей свои последние мольбы.