Глава 16

Дед Гонсало оказался сущим кошмаром. Впрочем, я это еще пять дней назад поняла. Но тогда мне повезло не слышать поток его беспрерывной болтовни. Человек буквально не мог посидеть молча ни секунды. Сначала он позвонил доктору, судя по обращению, очень близкому другу, и попросил как можно быстрее поставить его Льва на ноги, потому что его ждет невеста. Новость о невесте заставила мои брови поползти на лоб. Пришлось напомнить себе, что стратегически крайне важно не выдавать знание местного диалекта, и вообще лучше притвориться глупо-немой. Так я и сидела со сжатыми кулачками и отвернутым к стеклу лицом, давя новые слезы обиды, пока не услышала следующую фразу:

— «Англичанка? Нет, та холодная, как мои вставные протезы (не уверена насчет перевода). И сидят точно так же — давят. Нет-нет, дорогой, я тебе сразу сказал, что лучше невест своим детям найду. И для Лео нашел! Русская! Волосы светлые, длинные, глаза голубые, щеки красные. Точно матрешка. И все формы на месте. Как моя голубушка. Ты ее когда увидишь, сразу поймешь, что она наша (вообще не уверена насчет перевода). Все, дорогой, мне надо еще Марии позвонить. Позаботься о Лео. Целую!»

Я медленно повернулась к деду, он отключил телефон, зыркнул на меня и опять подмигнул.

— Красавица, — тут же отвесил комплимент. — По-португальски говоришь?

Оторопело покачала головой.

— Еще лучше!

И он, расхохотавшись, снова кого-то набрал.

— «Алё, Мария? Душа моя, я от тебя уехал двадцать минут назад, но уже скучаю. А, Лео? Да хорошо все с ним. А как же иначе?» — И по-русски: — Богатырь! Лев!

Причем, все это время он посматривал на меня, проверяя реакцию. И в какой-то момент уже стало непонятно, с кем он разговаривал — со мной или со своей «душой», но на вопрос: «Красивый мужчина, да?» я на всякий случай кивнула. С ненормальными в принципе лучше не спорить.

За время пятнадцатиминутной поездки я поняла две вещи. Первая: у Гонсало Переза есть очень любимая жена, трое внуков и еще половина города дорогих друзей, среди которых: главный врач, главный стоматолог (который не умеет делать протезы), мэр, мясник (неожиданно!), начальник портовой полиции и еще как минимум три человека, должности которых дед мне не назвал, когда клал трубку (страшные, видимо, люди). Второе: судя по тому, с какой скоростью здесь разлетаются новости, детальное описание моей внешности уже есть почти у всего города. Соответственно, бежать нереально! Только сидеть, притворяться глупо-немой дальше и слушать, слушать, офигевать и слушать…

— «Алё, душа моя? Это снова я! Что ты там просила купить? Опять забыл…. Ага… Да-да, знаю… Угу. Хорошо, голубушка. Я только красавицу нашу в безопасное место отвезу и в маркет заеду. Мария! К нам рано. Испугается девочка. И так на меня смотрит подозрительно. Пускай думает, что у нее есть выбор, ага. Все, отключаюсь! Целую! Ты первая трубку клади. Нет, ты… Нет, ты… Клади, сказал, а то в аварию попаду».

Послышались короткие гудки, и дедок с улыбкой до ушей положил телефон на панель между сиденьями. И что самое поразительное — затих.

— Все? — удивилась я. Даже как-то непривычно было собственный голос слышать.

— Приехали уже, — как ни в чем не бывало ответил Гонсало. И когда я повернулась к лобовому окну, действительно увидела охранную будку и шлагбаум. Но на типичный въезд в отель это похоже не было, скорее… на задний вход.

Гонсало поприветствовали кивком, даже не задав вопроса обо мне, даже не глянув на меня. Охранник молча открыл проезд, а дед тут же охнул.

— Самое главное забыл! — сказал и снова потянулся к телефону. Мне очень хотелось выбросить аппарат через окно, но дед оказался проворней. — «Алё, рецепция? Это Гонсало. Какие ВИП-бунгало сейчас свободны? Пятое и седьмое? У моря? Седьмое давай. Счастливое число. Пошли туда кого-нибудь с ключами и золотым браслетом. Да, особого гостя везу. Беречь, как зеницу ока. Все, дорогой, отключаюсь».

Это песец!

Подъездная дорожка была выложена из камня в стиле «Старый город», по обе стороны красовались пальмы и цветочные клумбы. Место, куда меня привезли, явно напоминало очень дорогой комфортабельный отель. И когда меня подвезли к красивой белой вилле с голубыми дверями и оконными рамами, я никак не ожидала, что это и окажется тем самым бунгало под номером семь. И даже удивилась неподдельно.

— Это отель? — спросила я недоверчиво. Гонсало кивнул и добродушно улыбнулся. Если бы не слышала это его «Пускай думает, что у нее есть выбор», уже бы сто раз подумала, что он в самом деле весь такой добродушный и бескорыстный. Особенно, когда этот хитрый жук взял меня за руку и, поглаживая ладонь, подвел к двери.

— Я все устрою, голубушка, ни о чем не волнуйся. Отпуск «exótico» с Лео тебе понравился?

Я не растерялась. Положив свою ладонь поверх его, сразила деда своей улыбкой и аккуратно намекнула… Да ладно, прямо сказала:

— Это называется похищение, Гонсало. И если полиция об этом узнает, вас посадят за решетку.

На что старик хитро прищурил глаза и поведал:

— Лукас Редро, шеф полиции, мой хороший старый друг…

Едва он закончил, как я обреченно застонала, вырвала руку и потопала к вилле.

— Думаете, вам ничего не будет, да? — спросила я воинственно и дернула дверную ручку. Дверь поддалась, а я быстро оказалась внутри красивого уютного домика. Бунгалом назвать это место у меня язык не поворачивался. Интерьер был простым, в нежных голубых тонах и стиле «минимализм». Все — от обшивки мебели до картин на стене вызывали «зрительный оргазм». — Ну ладно, — заключила я, пройдясь по гостиной-студии. Остановилась у панорамных окон с видом на собственный мини-бассейн, сад, а за ним и море и обернулась к деду. — Возможно, я не стану никому жаловаться на пять дней, которые мне довелось прожить вне цивилизации, тем более, что я немного начудила с хижиной на острове… В общем, давайте договоримся. Вы привозите сюда моих подруг, мы еще неделю здесь отдыхаем, а после тихо и мирно летим домой. Постараюсь их убедить, что отпуск «exótico» был частью путевки.

Не знаю, откуда у Гонсало взялась идея свести меня с Лео, но уверена, он быстро с ней распрощается, как только поговорит с внуком. Ведь тот предельно ясно дал понять, что не хочет меня видеть. И напоминание об этом растеклось горечью в душе. Я и не должна надеяться на обратное. Гонсало просто сказочник и мечтатель, какой была моя мама. Жаль только, что жизнь намного сложнее. А мы с Лео… Слишком разные. Или наоборот, одинаковые. Упрямые. Гордые. Вредные… Как бы там ни было, почему мои законных семь дней отпуска должны пропадать?

— Подруги приедут, — охотно заверил Гонсало. И то, что он согласился так быстро, натолкнуло меня на мысль, что он только что нагло мне соврал. — Обязательно. Все будет хорошо, голубушка! Ни о чем не волнуйся. Гонсало все сделает.

Оказалось, что в «бунгало» был еще и второй этаж. Лестница скрывалась за стеной из матового стекла. Именно оттуда спустилась молоденькая горничная и поприветствовала нас с Гонсало.

— «Все готово, господин Перез. Браслет на столике».

На журнальном столике под огромным телевизором лежала обыкновенная пластиковая полоска, какую туристам выдают во всех отелях. И поскольку была она золотистого цвета, я поняла, что это и есть то, о чем говорил Гонсало.

— Все включено, — подтвердил мои надежды дедок. — Все-все. Еда, напитки, услуги, массаж, фитнес, магазины…

— Стоп! — остановила его жестом, подошла и даже наклонилась поближе. — Магазины? Я могу брать в магазинах отеля все, что захочу?

— Ну конечно! — поразился Гонсало. Даже как-то обиженно. — Гонсало все устроил, голубушка. Ни о чем не переживай.

— Угу. А паспорт? А подруги?

И в ответ хитренькая, до жути раздражающая и ужасно знакомая улыбочка. Уф! Эти Перезы!

— Все будет хорошо! — в который раз повторили мне.

Оставалось только кивать. Да-да. Будет! Еще бы не быть! Вот папочке позвоню, и он на уши всю Португалию поставит. Никакой друг, брат, сват не поможет. Пусть только оставят меня одну возле телефона, я уж разберусь что, куда и как.

— «Сильвия!» — позвал он смирно стоящую в углу горничную. Взгляд, правда, от меня так и не отвел. И в этих мелочах — мимике и жестах — он очень напоминал мне Лео. Хотя я и гнала мысли о нем метлами и вениками. — «Девушку зовут Диана. Проследи, чтобы у нее все было. Но мужчин из обслуживающего персонала не подпускай. И если на массаж захочет, то кобеля Педро гони в три шеи, чтобы даже не смотрел на нее. Ясно? А если в бар пойдет, то Густаво зови. Он все равно не по девушкам, ему можно. Поняла?»

— «Поняла, господин Перез. А если к ней кто-то из посетителей приставать начнет? Красивая ведь девушка, а к нам как раз русские туристы заселились вчера. Массово. Они всегда массово, как назло, заселяются».

— «Сразу мне докладывай», — распорядился дед. Отель, видимо, тоже его очень хорошего друга.

А я все делала вид, что не понимаю, и их вовсе не слушаю, и вообще пейзаж на картине просто потрясающий. Кажется, точно такой же, как и за окном.

— «Хорошо, господин Перез. Будет сделано. А она нас не понимает, да?»

— «Не понимает. Русская».

— «А-а-а-а…»

Вот тут не выдержала и посмотрела на эту Сильвию. Это что еще за «а-а-а-а» многозначительное?

Та как-то сразу подобралась, скромно мне улыбнулась и подняла большой палец вверх.

— Руссос туристас харашо!

— Угу.

С телефонами, как минимум. И своих в беде не бросят, так точно.

— А русские женщины самые красивые и душевные, — с какой-то распирающей гордостью за русских женщин заявил дед Гонсало. Хорошо, что Сильвия не поняла ни слова. Представляю, как ее бы перекосило от зависти.

А я тему развивать не стала, лишь согласно кивнула и как бы невзначай глянула на входную дверь. Намек поняли незамедлительно, что в который раз подтвердило мою догадку о том, что кое-то умнее, чем пытается казаться. Кое-кто просто хитросделанный. Но это ничего, я тоже не промах.

— Я вечером вернусь, вещи привезу. А ты поешь. Худенькая совсем, — заявил Гонсало, но быстро исправился: — Но очень красивая. Очень!

Даже привыкшая к комплиментам и знающая себе цену я зарделась от столь настойчивого восхищения.

— Спасибо. — Скромно опустила взгляд, рассматривая не свои вьетнамки. Вот, кстати, еще и Диего в качестве запасного варианта есть.

Как только Гонсало ушел, а Сильвия, убедившись, что мне ничего не нужно, пошла убирать зону бассейна, я тихонько сбежала из своего убежища. Тротуарная дорожка вела аккурат к высокому зданию отеля где-то в конце территории. И как назло, ни одного русского по пути. Хотя знала я, где они все — в ресторане. Или на бассейне. Ресторан и рецепция были ближе, туда я и потопала, застегивая золотой браслет на ходу.

— Добрый день, чем мы можем вам помочь? — почти на идеальном русском спросил симпатичный администратор. А потом зыркнул на мое запястье и широко улыбнулся.

— Могу я позвонить?

— Конечно, — ответил некий Лукас и все с той же улыбкой протянул телефон. Ага, посмотрела бы я на него, когда придет счет. Отойдя подальше, набрала код родной страны, а после и номер папы. Вот за что я ему была благодарна, что он всегда незамедлительно отвечал на звонки. Особенно, иностранные.

— Слушаю? — спросил папа немного устало и как-то грустно. Я в ту же секунду почувствовала себя ужасной дочерью. Наверняка он переживал, разыскивал меня, ночами не спал…

— Папочка, это я, — шепнула робко.

— Кто? — недоуменно спросил он. Я даже на трубку посмотрела.

— Ну я! Дочь твоя! Ди!

— Хм… У меня есть дочь? — задумчиво спросил он. Издевался.

— Ну прости! Я знаю, что поступила глупо и безответственно, и…

— Подставила меня? — оборвал папа тем тоном, который всегда использовал, когда был мною очень недоволен.

— Я не подставляла, папуль, — заворчала я, печально вздохнув. — Я просто ну совсем замуж не хочу.

— Твоя жизнь, твои правила — я помню, — заявил он, процитировав сообщение, которое мне удалось отослать ему с хижины.

— Па…

— Нет, ты знаешь, я понял. И Ника права была, ты взрослая самостоятельная девушка. И это не плохо, дочь, — произнес он на этот раз спокойно. Словно верил в то, что говорил. — Мне просто пора принять тот факт, что ты выросла и вправе принимать решения за себя. Я, правда, хотел как лучше, веришь?

— Верю, конечно. Но дело в том…

— И знаешь, если ты не хочешь замуж за Шпиля и не горишь желанием продолжать семейный бизнес, то не беда. Я еще не так стар. Вероника тоже мамой стать готова, так что второй наследник на подходе.

— Да, это все прекрасно, но мне очень нужна… — И тут я догнала то, что он мне сказал. — ЧТО?!

Даже пальцы, держащие трубку, ослабели. Какой еще наследник? О чем он вообще? Я… Я же… А как же я?!

— Ты все слышала, Диана, — строго произнес папа. Я вообще его не узнавала. Как будто со мной разговаривал совершенно другой человек голосом моего папочки. Моего защитника, моего героя. Теперь я отказывалась принимать все то, что он мне говорил. Я просто не могла и не хотела понимать.

— Вижу, что Вероника сильно в тебя вцепилась за время моего отсутствия. Обработала по полной.

Я не хотела звучать так ядовито, и почти сразу пожалела о своих словах. Но слово не воробей…

— Диана, — опять устало и даже обреченно произнес папа. А после выдохнул и продолжил: — Понимаешь, доченька, все те женщины, которых я приводил в дом, они были для тебя. Я так отчаянно старался найти тебе замену матери, потому что сам справиться не мог. Ты никогда не задумывалась о том, что я тоже страдал, тоже тяжело переносил потерю и забывался в работе? Ты не думала, что все те украшения, дорогие вещи и куча бабла, которая сыпалась на тебя с неба, достались мне ценой бессонных ночей и убитых нервов? Но я не жалуюсь, это мой выбор. Я пахал, как проклятый, и это меня спасало. Возможно, я не был тебе лучшим отцом, но я все же постоянно думал о тебе. А теперь я хочу подумать о себе. Пожить для себя. Ты не думай, что твою маму я забыл. Не забыл. Отпустил. А Вероника, она не для тебя, Диана. Она для меня. Мне с ней хорошо. Как будто и не терял тринадцати лет. Ты поймешь однажды, дочь. Когда сама полюбишь, тогда все поймешь.

Он говорил, а я немела с каждым его словом. И снова ком горечи застыл в горле, а в глазах собрались слезы. И я даже не могла понять, отчего же мне так хреново. Кажется, я только что окунула голову в колодец с ледяной водой. А там на дне целая жизнь, о которой я ничего не знала. И хочется кричать, но нет возможности даже дышать. Почему он никогда не разговаривал со мной так… по душам? Почему его слова «поймешь однажды» так больно кольнули? Как будто он не верил, что я способна понять уже сейчас. Но ведь я понимала.

— Я… — Закусив губу, я закрыла глаза и прогнала дрожащий голос. Мне столько всего хотелось ему сказать. Но слова как назло не складывались в предложения. И администратор на меня уже косо поглядывал, так что я просто выдала суть проблемы. — У меня паспорт украли. Я не могу домой вернуться.

Секунда молчания заставила меня напрячься. И когда папа опять заговорил, его голос был холодным и чужим.

— В полицию обращалась?

— Нет, но…

— Быть взрослой, Диана, значит уметь решать свои проблемы. Начни с полиции. Продолжи консульством. Если будут нужны деньги, я одолжу. Ты сама приняла решение поехать в эту страну, тебе теперь и разгребать последствия.

И все. Он просто положил трубку, оставив меня стоять окаменевшую от шока. Мой папа только что впервые в жизни бросил меня на произвол судьбы. И единственное, о чем я могла думать: «Господи, что же мне теперь делать?!» Это паника!