Глава 19

Никогда еще тишина не казалась такой гнетущей. Вечерняя дорога была пустой и монотонной. Ни одной ямки, ни одной кочки, ни одного резко вылетевшего пьяного в стельку пешехода — вообще скучно ехать. Другое дело дома… Но нет, я не скучала. Мне бы с одним невменяемым португальцем разобраться.

— Как твоя нога? — тихо спросила я. И не только потому, что пыталась завязать диалог, а действительно переживала и все еще чувствовала вину. — Тебя сильно потрепало на волнах.

— Не чувствую, — буркнул Лео.

И по тону нетрудно было догадаться, что продолжать он не собирался. Что, естественно, злило.

— А ребра?

— Не чувствую.

— Да? А твой дед сказал, что там трещина. Тебе даже дышать больно.

— Нет.

Уф! Ну какой же он все-таки упрямый.

— Ты, может, порой и ведешь себя, как бесчувственный кусок металла, но до Терминатора тебе далеко. Тебе больно!

И пускай мой язык заплетался, а мысли совсем не были ясными, Лео меня понял. Это было видно по сжатым пальцам и напряженным челюстям.

— Я не чувствую рук, ног, ребер… Ничего, Диана! — опять повысил голос он. — Кроме члена, который сейчас порвет чертовы штаны. Это при том, что мне вкололи конскую дозу обезболивающего. Так что нет, на счет моих ребер можешь не волноваться.

И опять повисла эта противная тишина. А что тут сказать? Чем аргументировать?

Нет, ну можно было еще извиниться за то, что так все получилось, и он пострадал из-за меня… Но потом он меня подло бросил. А после явился, фактически выкрал с вечеринки и теперь еще и явно злится. Так что я тоже злюсь, и извиняться совсем не буду. Вот!

— Прости. — Вырвалось. Просто вырвалось.

— За это блядское платье или за то, что терлась о какого-то урода? — в ту же секунду спроси Лео. Нет, ну это вообще! Я даже охнула. Да как он смеет?! Кто он вообще такой? Я? Терлась? А платье? Чем ему это замечательное платье не угодило?

— Знаешь, я передумала, — произнесла минутой позже. — Ничуть мне не жаль. Вот все, что у тебя болит — так тебе и надо. Потому что это ты от меня отморозился. А я, знаешь ли, уже и не надеялась тебя увидеть. Ты даже разговаривать со мной не захотел. И вообще, судя по крикам каких-то баб, тебе было очень даже весело.

— Что ты пила? — спросил он с подозрением и окинул меня оценивающе-недовольным взглядом. — Опять текилу?

— От текилы я сонная. Нет! Виски!

— А-а-а, — издевательски протянул он. — От виски у тебя галлюцинации.

— Ну все! — выдала я. — Останови машину.

Удивительно, но он действительно остановил. Да так скоро, что я совсем не успела остыть. Потому, резво спрыгнув, хлопнула дверцей, сделала несколько шагов, и только потом осмотрелась. Странное место, однако. Трассы уже и не видно, только узкая дорожка, ведущая прямо к какому-то дому. Огромному и темному. Ни в одном окне не горел свет.

С водительской стороны дверца тоже грохнула. Еще громче, чем у меня. Я даже вздрогнула и обернулась, чтобы посмотреть этому злющему черту в глаза. И ничуть я его не боялась.

— Это же даже не платье, а майка! — заявил Лео. О, теперь, похоже, он хотел поговорить. — Ты о чем вообще думала, когда надевала ее, а?

— О тебе! — Опять вырвалось. Ну что поделать…

— Да? А когда с другим зажималась, тоже обо мне?

— Не поверишь! — я развела руками. — Тоже о тебе! И когда ты в больницу уехал, и когда твой дед меня в отель повез. И даже когда Ленка меня совершенно случайно нашла, а потом мы пошли пить и обсуждать, какие все мужики козлы. Вот тогда тоже о тебе. И после. И вообще, мать твою, все время! Все время о тебе!

Вроде и выговорилась, а легче не стало. Так и хотелось что-то грохнуть, ударить, схватить, скрутить, сломать… Скопившаяся во мне злость просто никак не отпускала.

У Лео было достаточно времени, чтобы изучить меня. Так что он прекрасно знал, на что нарывался, когда двинулся навстречу. Я схватилась за ворот его рубашки, а он — за мою майку. Треск прозвучал одновременно с нашими стонами. Мы, как два умирающих от жажды дикаря, набросились друг на друга в поисках чего-то недостающего, нужного. Поцелуев и прикосновений катастрофически не хватало, как бы сильно мы не прижимались друг к другу. И казалось, что эту жажду невозможно утолить.

— «Дурочка», — произнес он по-португальски. Как мило!

— Сам дурак!

— А чего я дурак? — спросил Лео возмущенно, подталкивая меня куда-то назад. И пока я пятилась, прижимаясь к нему как приклеенная, он продолжил говорить в мои губы: — Это же не я себя накрутил. Я-то прекрасно знал, что как только меня осмотрят, я найду тебя и отшлепаю за то, что не слушалась. А чтобы не сбежала, попросил деда отвезти тебя в надежное место. Где бы я потом тебя искал, а?

— Да нигде! — тоже возмутилась я. — Я бы с тобой поехала, под палатой сидела и ждала вердикта врачей.

Выражение неверия на лице Лео заставило меня зарычать. То есть, такой вариант он даже не рассматривал? И кто дурак, а?

Я стукнула его по плечу, а он в отместку меня укусил за губу. А сразу после раздался новый треск, и моя майка полетела к ногам.

— Ах так? — зашипела я. И тоже дернула его рубашку, отчего маленькие пуговки посыпались на плитку. Плитка, лестница, дверь… Кажется, мы уже не на улице. Ключи, ковер, еще дверь, коридор, стена… Мы определенно внутри. Но, по правде говоря, это все меня вообще не волновало. Мозг отключился до того самого момента, как я упала на мягкую, пропитанную знакомым запахом постель.

— О-оу! — протянула я.

— Да, — сочувственно подтвердил Лео. — Попалась.

Он опустил взгляд на мою грудь и издал злой рык. Ни в его резких движениях, когда он снимал рубашку, ни в диком взгляде, пока он рассматривал меня, не было ни капли сомнения. Мы оба знали, что произойдет дальше. Вот только я не удержалась от нервного смешка.

— И что, т-ты вот так просто возьмешь и воспользуешься моим положением? Я немножко пьяная!

— Не поверишь! — в тон мне ответил Лео и тоже развел руками. — Вот так возьму и воспользуюсь, да.

А потом он широко улыбнулся, правда, как-то по злому, дернул ремень, и опустил джинсы вниз прямо с боксерами. Только успел из кармана достать маленький квадратный пакетик. Все продумал, гад!

Один шаг, и он возле меня. Новый раунд безумных поцелуев начался сразу. Кажется, это я его потянула на себя, но он сразу перехватил мои руки и надежно зафиксировал над головой.

— Только попробуй забыть об этом утром! — пригрозил он и развел мои ноги шире.

— Девичья память, она, знаешь, какая… — поделилась я. — У-у-у… Все время напоминать надо.

Лео так проникновенно посмотрел в мои глаза, что спорить и шутить перехотелось. Слишком интимный взгляд, слишком глубокий. Он словно в самую душу глядел, а я была совсем голой перед ним, ничем не прикрытой. А еще, кажется, бросала ему вызов. Ждала, когда он поймет мои чувства, смутится, испугается, отведет взгляд. Но он не отвел. Продолжая смотреть на меня так странно: нежно и зло одновременно, медленно меня заполнил.

Наслаждение разлилось по телу, выбив последний воздух из легких. Я задышала чаще и прикрыла глаза, желая утонуть в ощущениях экстаза, насладиться каждой секундой. А мысли, что ночь скоро закончится, просто задвинула подальше. Я все равно не смогла бы устоять. Ни за что!

Лео переплел свои пальцы с моими и сделал новый толчок. Он не торопился, хотя я знала, что ему было трудно себя сдерживать. Он проложил дорожку коротких поцелуев от моих губ к шее и только потом начал двигаться снова.

А когда втянул мой запах, выругался на родном.

— Нет, прости. Нежно не могу.

— А кто тебя вообще просил?

Я обвила ногами его берда и притянула к себе. Мы оба застонали, ощутив идеальное сочетание наших тел. Нам не нужно было притворяться заботливыми и нежными, стараться угодить друг другу. Природа все сделала за нас. А мы просто выпустили свою дикость наружу. Все переживания, страхи, злость утонули в поцелуях и резких прерывистых движениях наших тел. Мы кусались сквозь смех и целовались, глуша стоны. Он шептал мне что-то совершенно неразборчивое, причем на всех языках, а я просто задыхалась, цепляясь пальцами за его плечи. Даже без ногтей утром останутся отметины. И как бы мы не пытались продлить момент, экстаз накатил необратимой волной. Я забилась в оргазме, когда Лео ускорился до безумия, и даже не заметила, что мы скатились на самый край постели. Он зашипел в момент своего пика и вонзил зубы в мое плечо. Дикарь! Теперь и на мне останутся отметины. Правда, поныть по этому поводу я не успела, потому что мы таки свалились на пол. А там, немного придя в себе, снова расхохотались.

— «Ты самое прекрасное, что я видел», — прошептал он. Это было бы мило, если бы не так смешно. Потому что сделал он такое умозаключение как раз после того, как я хрюкнула от смеха. Потому на его слова засмеялась еще сильнее. Я будто была под кайфом от пережитого секса, и выглядела как угодно, но точно не прекрасно. Только Лео не прекращал на меня смотреть с улыбкой до ушей.

— Прекрати! — попросила я, смутившись столь пристального внимания. — Давай вернемся обратно?

Комично округлив глаза, он уточнил:

— На остров?

Я снова засмеялась, а он всерьез задумался.

— Ну, там нет других мужиков, никто не будет тебя лапать — это плюс. Но даже без них я вероятно поседею до тридцати и не доживу до старости — это минус.

— А сколько тебе? — посмеиваясь полюбопытствовала я. Почему, черт возьми, я все еще так мало о нем знаю?

— Двадцать восемь.

Немного старше меня. Идеально, но… Я закусила губу и провела пальцем по его бедру, где красовался свеженький синяк.

— Лео? Мне правда, очень жаль, что так глупо получилось. Ты ведь пострадал из-за…

Он быстро меня поцеловал и уверенно произнес:

— А мне не жаль. — И по-португальски добавил: — «Я бы прыгнул за тобой еще не раз».

— А по-русски? — с прищуром спросила я.

Он свел брови на переносице и страдальчески простонал:

— Вот зря ты эту тему начала. Кажется, действие анестезии проходит, и я теперь очень даже чувствую свои ребра.

Он медленно с меня скатился и застонал.

— Давай на кровать? — предложила я, готовая его тащить. Но Лео только поманил меня рукой к себе и вяло пробормотал:

— Просто иди ко мне.

— Нет, ну так не пойдет. Давай хотя бы подушку дам? И одеялко. А ты в душ не хочешь сходить?

— Ничего не хочу, я островной дикарь. Иди сюда.

Он поймал меня за лодыжку, но я все же успела стащить подушки и покрывало. Мы устроились на полу возле кровати на маленьком клочке ковра, укрыв ноги и обнявшись, как две обезьянки. Это было смешно, странно и немножко мило. Наверное, никто бы нас не понял. Плевать. Мы никого бы и не пустили в этот маленький временный мирок. Он только наш.