Глава 10

На второй день они прогулялись до окраины и там познакомились с лошадьми, но покататься решили в другой раз. Кит и Джеймс позвали их к себе на обед, и они отлично провели день.

А на следующий день они решили посмотреть курорт и, возможно, покататься на лыжах.

– Тебе придется учить меня, – улыбался Гидеон, когда они шли к базе, где выдавали напрокат экипировку, лыжи и сноуборды. – Я ведь вообще ничего не умею, – они пропустили группу туристов, направлявшихся к склону.

– Научу, – пообещал Макс и вошел с ним в пункт проката. Он старался выбирать не слишком дорогую, но качественную экипировку, прикидывая размеры.

Пока они одевались, оказалось, что Максу дали ботинки разного размера, и он как раз собирался пойти их поменять, когда их окликнули сзади. И обалдели, увидев, что это мать Макса.

– О, черт. Вот это встреча, – проговорил он, подходя к ней. Естественно у нее экипировка была вовсе не прокатная. – Добрый день, мэм.

– Максимилиан… Гидеон…, – У неё даже голос сел, когда она убедилась, что перед ней её сын.

А потом чувства взяли верх, она расплакалась и кинулась обнимать его. Чувство вины не покидало её ни на день.

Гидеон стоял рядом, растерянный, как и Макс, с ботинками в руках, не ожидавший увидеть здесь мать.

– Может, отойдем куда-нибудь? – предложил Гидеон, видя, что люди глазеют.

Кивнув ему, Макс осторожно отвел маму в сторону, растерянно глядя на нее. Он не знал, что можно сказать в такой ситуации.

Та лишь крепко обнимала сына, которого не видела столько лет.

– Я… боже, я и не надеялась, – всхлипывала она. – Прости меня, сынок, я… я не должна была.

Переглянувшись с любимым, Максимилиан вздохнул и неловко обнял мать. Умом он понимал, что эта встреча рано или поздно была неизбежна.

– Не думаю, что от тебя что-то зависело, – негромко сказал он, погладив её по спине. Все же мать он не вычеркнул из своей жизни.

– Нас известили, что ты освобожден досрочно, – призналась она. Было видно, что все это далось ей нелегко, она выглядела постаревшей. – Как ты… что ты теперь?

– Я… Да все хорошо, – Макс улыбнулся жениху и притянул его к себе. – После освобождения мне Гидеон очень помог. Мы собираемся пожениться. Я в кафе работаю, администратором, – про возможный карьерный рост он говорить не стал.

– О, пожениться? Так вы… всегда были вместе в этом смысле? – спросила она, растерявшись.

– Все немного сложнее… мам, – Макс запнулся на этом слове. – До ареста мы… В общем, встречаться мы стали только после моего освобождения, – он сейчас не хотел вдаваться в подробности. К тому же, их прервал оклик.

– Изабелла! – к ним направлялся отец Макса.

Гидеон взял Макса за руку, переплетя пальцы и пытаясь оказать хоть какую-то поддержку.

– Я с тобой, – шепнул он ему.

– Спасибо, малыш, – шепнул Макс, напрягшись всем телом, когда увидел отца.

– Фернан, здесь наш сын! – Изабелла кинулась к мужу.

– Макс? – он взглянул через плечо жены и лицо его посуровело. Было видно, что он борется внутри себя. Ему было больно без сына, и он не смирился с тем, как все сложилось, но и как Изабелла, легко забыть обо всем он не мог.

– Здравствуйте, мистер Стэн, – спокойно поздоровался Макс

Если мать он считал жертвой обстоятельств, то на отца был обижен и помнил его слова о том, что у него больше нет сына. Хотя он и видел, как Изабелла прикусила губу после этих слов.

– Макс… не надо, – шепнул Гидеон и вышел вперед. – Мистер Стэн, я могу поговорить с вами наедине? – попросил он, ощущая себя ошалевшей от смелости мышью перед котом.

– Мистер Барри, если я правильно помню? – Фернан неожиданно легко уцепился за возможность переключить внимание с сына.

– Джи, ты не должен… – тихо вздохнул Макс.

– Побудь пока с матерью, – сказал ему Гидеон, и они с Фернаном отошли в противоположный угол.

– Мистер Стэн, выслушайте меня и сделайте правильные выводы, – попросил он. – Макс никогда этого не скажет, слишком гордый, совсем как вы. Но обвинение, по которому он попал в тюрьму, было ложным. И мы сейчас работаем над тем, чтобы опровергнуть его и наказать тех, кто действительно должен сидеть за решеткой. Подумайте, как вы будете общаться с сыном после того, как с него снимут все обвинения. Он стал совсем другим.

Фернан действительно был слишком гордым, чтобы так просто дать задний ход. Но и ему хотелось верить, что его сын невиновен.

– У вас есть доказательства ложности выдвинутых обвинений? – уточнил он, глянув за спину парня на своего сына и супругу.

Он знал, что Изабелла очень переживает, но старался не замечать этого.

– Есть. И у нас есть адвокат, который считает, что у нас хорошие шансы. Впрочем, если бы у Макса изначально был хороший адвокат, в тюрьму он бы не сел, потому что очень много нестыковок в деле, – ответил он. – Тем, кто хотел посадить Макса… ваш отказ только сыграл на руку.

Услышав это, Фернан поджал губы – этот мальчишка еще смеет упрекать его в чем-то.

– Если бы раньше Макс не давал поводов, возможно, мне было бы проще поверить в его невиновность, – ответил он, но сомнения в его душе становились все сильнее.

– Знаете… отчасти в том, каким был Макс, есть и ваша вина. Это вы его вырастили таким, что потом ему пришлось пройти через тюрьму, чтобы измениться, – ответил Гидеон. – Вы видите в нем только худшее. Но в нем куда больше хорошего. Впрочем, ему от вас уже ничего не нужно. Он просто хочет добиться справедливости. Вряд ли он позовет вас на свадьбу.

Фернан скрипнул зубами. Трудно сказать, сколько раз за прошедшие шесть лет он думал об этом. И слышать подтверждение своих мыслей было еще больнее.

– Что? Какую свадьбу? – непонимающе переспросил он.

– Мы с Максом собираемся пожениться, – ответил он. – Как понимаете, ваше благословение ему тоже не нужно. Оно того стоило?

– Пожениться? – Фернан снова посмотрел на своего сына. Его лицо, когда он общался с матерью, было значительно мягче.

Он неожиданно отчетливо осознал, что уже почти потерял своего сына.

– Гидеон, у меня есть шанс помириться с ним? – тихо спросил он.

Гидеон посмотрел на Макса и понял, что не знает.

– А вы действительно этого хотите? – спросил он. – Не знаю, готов ли он простить вас. Вы его предали. Своего единственного сына. Обрекли его на тюрьму, где он мог погибнуть и сломаться психологически.

– Я… черт, – Фернан закрыл ладонями лицо. Как же это жутко – слышать все, что многократно проворачивал в собственной голове.

Но человека и отличает способность признавать свои ошибки.

– Да, Гидеон, я хочу вернуть сына! – ответил он.

– Тогда идите и поговорите с ним. И попросите прощения, – предложил Гидеон. – Другого способа нет.

Вздохнув, Фернан кивнул и направился к сыну.

– Максимилиан… мы можем поговорить? – мягко попросил он, коснувшись плеча сына.

Гидеон подошел следом и с другой стороны бережно коснулся руки Макса.

– Поговори с ним. Вам обоим пора это сделать, – попросил он.

Вздохнув, Макс посмотрел на любимого, потом на мать, в глазах которой застыла мольба, и, кивнув, пошел следом за отцом.

– Я тебя слушаю, – хотя бы он не обращался на "вы".

– Мне тяжело говорить об ошибках прошлого, – сказал Фернан. – Но иногда приходится. И признавать свою вину, неправоту, тоже приходится. Гидеон рассказал мне, как вы живете. И что собираетесь запустить процесс признания тебя ложно обвиненным. Я… просто представь. Попробуй понять, как это тяжело, когда твой ребенок рушит все твои надежды, и идет по кривой дорожке, которая ведет его в тюрьму, – выдохнул он.

– Я не буду перед тобой оправдываться, отец. Больше не буду. Все, что я мог тебе сказать, я уже пытался. Тебе оказалось проще принять, что твой сын преступник, чем поверить мне или проверить.

Макс не смотрел на отца, только прямо перед собой, хотя и не замечал, куда они идут.

– Наверное, я это заслужил. И все же я до последнего надеялся, что ты вмешаешься, – он вздохнул и потер лицо ладонями.

– Мне жаль. Это все, что я могу сказать тебе. С другой стороны, не случись этого, где гарантия, что оно не повторилось бы? Что ты кончил бы как-то иначе? – сказал отец, но ему было больно слышать справедливые обвинения сына.

– А в этом ты прав, знаешь, – Макс вдруг усмехнулся. – Как раз перед тем, как все это случилось, я просрал самого главного человека в своей жизни. Но жизнь дала мне ещё один шанс. И знаешь, сейчас мне плевать, что нам приходится копить на отдых, и что мы живём в квартире, которая меньше той, которая была у меня, как минимум вдвое. Главное, что Гидеон со мной. Всем, что у меня сейчас есть, я обязан ему.

Его отец задумался, чуть нахмурился, а потом кивнул.

– Он показался мне порядочным еще в первый раз, когда я его увидел, – признался он. – Я рад, что судьба свела тебя с ним снова. Вторые шансы… выпадают редко. Я на свой не рассчитываю. Прошу только, не злись на мать, – подумав, добавил он.

Одобрение Максу не было нужно, поэтому он лишь кивнул.

– Было бы нечестно и лицемерно с моей стороны, получив второй шанс, не дать его другому, – тихо ответил Макс, повернувшись, наконец, к отцу. – На маму я не злюсь. И… я прощаю тебя, отец.

Подобный ответ он явно не ожидал услышать и вопросительно взглянул на сына, желая удостовериться, что все это не жестокая шутка, которую он вполне заслуживал за свое поведение.

– Ты.. ты действительно готов простить меня? – спросил Фернан, боясь что ослышался. Он сделал шаг к своему сыну, заглядывая в его глаза и не веря, что его жестокую выходку, которую только можно было придумать по отношению к родному человеку, простили и забыли.

– Да, я готов простить тебя. Я не оправдываю себя, но понимаю, что моя репутация была весьма сомнительной. Все годы в тюрьме, наверное, больше всего меня поддерживали мысли о возмездии, но Гидеон убедил меня, что нельзя жить местью. И обидой тоже жить нельзя, никому из нас от этого лучше не будет. И я не хочу, чтобы мама страдала, – добавил он, прямо глядя на отца.

– Перед ней я тоже виноват, – кивнул он. – Я должен извиниться и перед ней. Думаю, она будет счастлива узнать, что мы помирились.

– Да, я тоже так думаю, – Макс улыбнулся и, заметив еще один короткий шажок отца, качнулся навстречу.

Они и раньше-то не особо обнимались, но сейчас это казалось логичным.

Фернан обнял сына первым, прижав к себе и внезапно охнув от накрывших его эмоций. У него внутри все сжалось, а с души свалился огромный камень.

– Ох, Макс… Мне так жаль, – проговорил он.

– Ничего… пап, – поначалу Макс неловко обнял отца, но потом крепче обхватил его и погладил по спине. Сейчас стало как-то особенно заметно, что и отец постарел.

Видя, что они обнимаются, Гидеон и Изабелла подошли к ним. Женщина еще не верила до конца и спросила:

– Вы… помирились?

– Да, мам, помирились, – Макс мягко ей улыбнулся, взяв за руку. – Все хорошо.

Естественно она не выдержала и расплакалась, хоть новости были и хорошие.

– Мне кажется, сегодня на лыжах кататься не стоит… – сказал Гидеон.

– Да черт с ними, с лыжами, – отмахнулся Фернан, приобняв супругу за плечи.

– Пожалуйста, пойдемте куда-нибудь посидим все вместе, – всхлипывая, попросила Изабелла. – Расскажете, как вы живете.

– Куда здесь можно пойти? – растерялся Гидеон, и Фернан повел их в ресторан, где попросил отдельный кабинет, чтобы им никто не помешал.

Ресторан был как из прошлой жизни Макса. Харчевня "У Мод" была попроще, и он с легкостью признал, что то место ему милее, но говорить ничего по этому поводу не стал и заказал себе легкий обед.

Все равно целью похода была не еда, а разговоры. Но всё же все перекусили, заказали чай и немного бренди, который особенно пригодился Изабелле – ее нервы были вымотаны.

– С чего начнешь? – спросил тихонько Гидеон у Макса.

– Я даже не знаю, – Макс вопросительно посмотрел на родителей, предлагая им спросить, что именно они хотят узнать о его жизни. Скрывать ему было нечего. – У нас есть кот, – поделился он.

Изабелла улыбнулась и рассмеялась.

– Кот – это хорошо, – сказала она. – Где вы живете?

– В Лондоне. У Гидеона чудесная квартира недалеко от Оксфорд стрит, – ответил он, взяв любимого за руку.

– Небольшая, но уютная. Нам хватает. И у кота есть собственная комната, но он не пользуется ей, предпочитая спать с нами, – ответил Гидеон. – Я работаю в клинике хирургом. И спасибо за те курсы. Вы определили мое будущее.

– О… Не за что, – Изабелла смутилась, переглянувшись с сыном. – Я очень рада, Гидеон, что вам это помогло.

– Какие курсы? – только Фернан не понял, о чем идет речь.

– По нейрохирургии, – ответил Гидеон. – Это была форма благодарности… я не знал, что это их с Максом рук дело.

– Это меньшее, что мы могли сделать за то, что вы спасли жизнь Максимилиану, – Изабелла погладила его по руке.

– Теперь благодаря вам я спасаю жизни другим, – улыбнулся ей Гидеон.

– И делает это очень хорошо! – не преминул заметить Макс. – Гидеон сейчас лучший молодой специалист в этой больнице. Он участвует в самых сложных операциях.

Гидеон смущенно покраснел и пожал плечами.

– Мне еще долго учиться и практиковаться, но я делаю все что могу, – ответил он скромно.

– Он гений, – с нежностью улыбнулся Макс. Своим будущим мужем он ужасно гордился.

– Не слушайте его. Зато Макс молодец. Он очень целеустремленный, – сказал он, сжав его руку. – Не останавливается на достигнутом. Я им горжусь.

– Вы так чудесно смотритесь вместе, – Изабелла с нежностью и гордостью смотрела на своего сына. – Вы уже решили, когда сыграете свадьбу?

– Пока четкой даты нет, наверное, летом или ближе к осени. Когда подкопим денег, – ответил Гидеон.

– Мальчики… может быть, мы могли бы помочь вам с организацией? – Изабелла умоляюще посмотрела на них. У них с Фернаном практически и не было иных возможностей искупить свою вину, кроме как помочь финансово. – В качестве подарка.

Гидеон посмотрел на Макса, решать это было только ему.

– Мам… возможно, мы примем от вас какую-то помощь. Но мы в любом случае не собираемся устраивать какую-то слишком пышную свадьбу, и много мы не возьмем, – предупредил он.

Гидеон сжал его руку и ободряюще ему улыбнулся.

– Мы справляемся, – кивнул он.

– Даже не справляемся – у нас все отлично, нам всего хватает, – добавил Макс, переплетая с ним пальцы.

– Да, Макс прав, – кивнул он. – Мы пробудем здесь до конца каникул, а затем вернемся в Лондон.

– Мы тоже здесь еще несколько дней будем, – кивнула Изабелла, очень надеясь на регулярные встречи. – А где вы живете?

– Мы снимаем домик на холме, в городке, – ответил Макс. – Кота с собой взяли, и решили, что так проще, чем заморачиваться с гостиницей.

– Приходите к нам отмечать новый год, – вдруг предложил Макс и вопросительно посмотрел на любимого, надеясь, что тот не против. – Я ужин приготовлю.

Гидеон не возражал и согласно кивнул.

– Да, у нас есть елка, и будет здорово, – добавил он.

– Мы с удовольствием, – тут же закивала Изабелла, да и Фернан не думал возражать. – Но какая необходимость готовить? Может, закажем что-нибудь?

– Макс чудесно готовит, никакая ресторанная еда не сравнится, – возразил Гидеон.

– Тогда отказываться просто глупо, – улыбнулась Изабелла. – Спасибо большое за приглашение.

– Думаю, часам к десяти, да, Макс? – уточнил Гидеон.

– Да, нам как раз хватит времени все подготовить, – кивнул Макс. – А ночью наверняка гуляния будут, можем вместе сходить.

– Здесь есть какие-то традиции отмечания Нового года? – удивленно спросил Фернан.

– Мы не в курсе, но наверняка же люди выходят, чтобы запускать фейерверки и тому подобное, – предположил Макс.

– Ну да, наверное, – кивнул его отец. – Да, сходим, посмотрим, как люди празднуют.

– Мы привезем шампанское, – предупредила Изабелла. – Об этом не беспокойтесь.

– Хорошо, – Гидеон и Макс не стали спорить. За разговорами они провели несколько часов, и все же надо было расходиться.

– Там Авиценна один и покормить его нужно…– оправдался Гидеон.

– Конечно, – они не стали возражать.

По счету расплатился Фернан, а Изабелла снова обняла сначала сына, а потом Гидеона.

– Спасибо вам, – шепнула она.

– За что? – удивился Гидеон. – Не нужно благодарить меня.

– Я вижу, как много ты сделал, – у нее глаза снова увлажнились, и она, сжав его руки, отпустила мальчиков от себя. – Пришлите адрес в сообщении, – попросила она.

Они расстались, на прощание обменявшись контактами, ведь прежние были давно утрачены, и Гидеон с Максом направились домой.

– Как ты, любимый? – спросил он все же.

– Я… даже не знаю, – остановившись, Макс обнял Гидеона, крепко прижав к себе. – Спасибо тебе.

– Почему все говорят мне сегодня спасибо? – удивился он.

– Потому что это все благодаря тебе, – ответил Макс. – Если бы не ты, мы не были бы сейчас здесь, и я не поговорил бы с родителями. Я бы не думал, что все имеют право на второй шанс.

– Они твои родители и твоя семья, вы все заслуживаете второй шанс, – ответил Гидеон, обнимая его. – Нужно выбрать им подарки на Новый год.

– Точно, – Макс улыбнулся и поцеловал его. – Но у меня идей – ноль, – признался он, взяв любимого за руку и направляясь к домику.

– Свитера? Едва ли они себе сами их купят, – предложил он.

– А что, хорошая идея. Ты мой генератор идей, – Макс поцеловал его в щеку. – Тогда завтра с утра по магазинам – за продуктами и подарками, а потом будем готовить.

– Напиши адрес своей маме, а то потом закрутимся и забудем, – напомнил он.

– Да, точно, – Макс вытащил телефон и написал номер коттеджа, и как его лучше искать.

– Что будем готовить завтра, есть идеи? – спросил Гидеон. – Составим список, что нужно купить.

– Индейку, конечно же! – улыбнулся Макс. – Запечем ее на гриле – получится отлично. К ней сделаем печеную картошку и пюре из репы и моркови. Какой ты хочешь салат?

– К такой тяжелой еде какой-нибудь легкий, – засмеялся он. – Или есть традиционные рецепты?

– Ну, можно совместить кухни разных стран, как мы сделали на рождество, – предложил Макс, улыбнувшись. – Например, итальянский – соленую семгу, листья салата и моцареллу.

– О, звучит божественно. А здесь в магазине есть моцарелла? – спросил Гидеон. – Я как-то не обратил внимания.

– Да должна быть, я думаю. Ну, в крайнем случае, найдем, чем заменить, – решил он. – Уж сыров тут огромный выбор.

Согласовав меню, они дошли до дома, где их ждал соскучившийся и оголодавший Авиценна.

– На свежем воздухе и есть стал больше, – хмыкнул Гидеон.

– Как думаешь, наберет вес за праздники? – спросил Макс, накладывая ему в миску остатки вчерашнего самодельного паштета с овощами.

– Определенно. Но ему на пользу, до ожирения ему далеко, – ответил Гидеон, отпуская кота с рук.

Тот с голодным мявком кинулся к миске и принялся энергично уничтожать еду, тем более, что паштет он просто обожал.

– Мда, разбалуем его изысками окончательно, вернемся домой к привычной еде и однажды ночью проснемся под дулом пистолета, – хмыкнул Гидеон.

– Значит, придется и дома вас кормить изысками, – улыбнулся Макс, обняв любимого. – Идем в душ? А потом в кровать. Я хочу сделать тебе очень приятно.

– Идем. И как приятно ты хочешь мне сделать? – мурлыкнул он, поцеловав жениха.

– По-разному, – в ванной Макс стал раздевать любимого, а оказавшись с ним под струями душа, стал ласково водить мыльными ладонями по его телу.

– Интригуешь, – улыбнулся он. – Хочешь меня связать? – спросил Гидеон. – Или отсрочить оргазм?

– Тебе обязательно все знать заранее? – прищурился Макс. – Почему ты такой нетерпеливый?

– Прости, – он поцеловал его. – Ну вот такой я, что поделать, – он потерся носом об него.

– И я тебя очень люблю, – Макс провел ладонями по его ягодицам и, вжав в себя, поцеловал, разводя половинки в стороны.

– Я тебя тоже люблю, – прошептал Гидеон ему в губы и ответил на поцелуй.

Углубив ласку, Максимилиан стал массировать дырочку, которая теперь почти всегда была мягкая. Это заводило безумно.

– Я ужасно люблю твои руки и пальцы. То, какие они нежные…– прошептал ему Гидеон.

– Какое счастливое совпадение, что мне нравится ласкать тебя пальцами, – он поцеловал любимого в плечо и стал выбираться с ним из душа.

Они вытерлись и устроились на кровати, лаская друг друга и целуя, распаляясь все больше, и вскоре Гидеон тихонько стонал, сбиваясь с дыхания. Но Макс хотел, чтобы это была длинная ночь. Поэтому действительно принялся привязывать руки любимого к изголовью поясом от халата.

– Так вот в чем состоял твой коварный план? – улыбнулся Гидеон, устраиваясь поудобнее.

– Да-да, вот такой я нехороший, – хмыкнул Макс. Убедившись, что комфортно устроил любимого, он склонился над его пахом и принялся энергично отсасывать.

Гидеону не оставалось ничего другого, кроме как стонать, сопротивляться он не мог и не хотел. Правда, такое положение здорово возбуждало.

А Макс и не думал, что контроль над кем-то так будоражит кровь. Он иногда прерывался и сосал только яички, а потом снова член, массируя его у основания.

К счастью, кляп Макс ему не вставил, так что Гидеон довольно бурно выражал свои эмоции, то и дело сбиваясь на отборную восхищенную ругань.

И Макса это полностью устраивало. Он наслаждался стонами любимого.

– Что за выражения, доктор Барри? – прищурился он, введя в любимого два пальца.

– Ох, а чем они вас не устраивают, мистер Стэн? – выдохнул он, приподнимая бедра.

– У меня никаких претензий, а вот ваши пациенты наверняка удивились бы, – заметил он, большим пальцем массируя сочащуюся смазкой головку.

– Боже, да если бы мои пациенты увидели меня в таком виде, боюсь многие впали бы в кому, – хмыкнул он, постанывая.

– Хм, этого мы допустить не можем, – покачал головой Макс, трахая любимого двумя пальцами.

– И вообще не стоит в постели говорить о работе, – хмыкнул Гидеон, сжимаясь вокруг его пальцев.

– Вот с этим я спорить точно не буду, – согласился Макс, добавив третий палец.

Этого давно уже было достаточно – они с Гидеоном оба получали удовольствие от его тесноты.

– Милый, хочешь меня измучить ожиданием? – выдохнул Гидеон, ерзая бедрами туда-сюда.

– И им тоже, – склонившись к его члену, Макс еще какое-то время неспешно вылизывал его, но потом все же смазал свой член и устроился между ног любимого. – Красивый, – улыбнулся он, проведя по груди Гидеона и толкнувшись в него.

Гидеон восторженно и довольно ахнул, дернув руками, забыв, что они связаны.

– Черт, это и впрямь очень возбуждает… – простонал он.

– Чертовски, – хрипло отозвался Макс, закинув его бедра себе на талию, так что Гидеон практически повис на руках и на ногах.

Его член оказался так глубоко и под таким удачным углом, что Гидеон вскрикнул и ахнул, когда тот уперся в его простату.

– Никогда не привыкну к тому, какой ты у меня отзывчивый, – Макс погладил его бедра, начав потихоньку двигаться, глядя на текущий член.

– А я к тому, как легко и быстро ты можешь довести меня до грани… – простонал он, дрожа.

Вытянув руки, Макс стал теребить и оттягивать его соски, двигаясь коротко, но резко, подбрасывая любимого на своем члене. Гидеон отвечал короткими стонами-всхлипами, охая и вздрагивая, мыча и рыча, сжимаясь на его члене и пытаясь подмахивать.

В такой позе делать это полноценно было невозможно, но, напрягаясь, он сильнее сжимал в себе Макса, отчего тот аж вскрикивал. Это было слишком хорошо, чтобы держаться долго.

Макс кончил первым, а за ним, ощутив, как в теле разливается горячая сперма, кончил и Гидеон, содрогнувшись всем телом и громко вскрикнув.

– О боже… как хорошо… – стонал он, приходя в себя.

О своих планах перехватить его оргазм Макс совершенно забыл, ему было слишком хорошо. А в тот момент, когда кончил Гидеон, стало еще лучше. Тяжело дыша, он лег на любимого сверху.

– Мне понравились сексуальные новшества, – улыбнулся он. – Очень.

– Мне тоже. Это было круто, – потянувшись, Макс отвязал его руки и снова устроился на груди Гидеона.

Тот ласково гладил его по волосам и спине.

– Завтра еще что-нибудь попробуем, – промурлыкал он довольно.

Утром они занялись нежным и неспешным сексом, но потом, освежившись в душе и позавтракав, занялись делами, которых было немало. В первую очередь они купили свитера в подарок, а потом уже совершили набег на продуктовые лавки.

Весь день они потратили на готовку, чуток поспали перед вечером, чтобы быть отдохнувшими, и к приходу родителей Макса все было готово. Красиво упакованные свитера лежали под елкой.

Индейка доходила последние минуты на гриле, а Авиценна сидел на подоконнике и, видимо пытался притянуть ее взглядом. Но на стук в дверь отреагировал – любопытство было сильнее.

Изабелла и Фернан принесли с собой несколько бутылок шампанского и десерт, и при встрече расцеловались и обнялись.

– Мы не опоздали? – забеспокоилась она.

– Нет, у нас тут не торжественный прием, – улыбнулся Макс и подхватил кота. – Знакомьтесь, это наш Авиценна, – он помахал им кошачьей лапой. – Большой гурман.

– О, какой шикарный котик. А его можно погладить или он чужих не любит? – спросила Изабелла, пока они раздевались.

– На самом деле, по-разному. Меня он принял сразу, – ответил Макс. – А вот бывшего парня Гидеона так и не принял, – он подошел ближе, чтобы контролировать кота.

Но Авиценна ничем не выказывал недовольство, позволил себя погладить и подержать на ручках, и проявлял благожелательность, видимо, надеясь таким образом заслужить кусочек индейки.

– Кстати, мы ему тоже принесли подарок. Приличного кошачьего корма не нашли, поэтому взяли баночку гусиной печени, – Изабелла была в своем репертуаре. – Ему ведь можно?

– Он будет в восторге, – улыбнулся Гидеон. – Он ее обожает.

– Чудесно, – она вытащила красивую стеклянную баночку, и кот тут же принялся ее обнюхивать.

Они все устроились за столом, даже Авиценна получил свою тарелку, и чавкал паштетом, урча от восторга, что вся эта роскошь ему одному.

– Неужели все это вы приготовили сами? – изумилась Изабелла, с удовольствием угощаясь всем, что было на столе. Фернан подливал всем прекрасное шампанское.

– Да, с утра занялись. И индейка доходит уже на гриле, – кивнул Гидеон. – Я же говорил, Макс чудесно готовит.

Смутившись, Макс только подкладывал всем еду. На самом деле, для него это был некий экзамен, ведь родители пробовали разнообразные и изысканные блюда. И видеть, что эта еда им нравится, было очень приятно. Но те абсолютно искренне говорили ему, что еда великолепна.

– Я и забыл, что такое домашняя еда, – признался Фернан.

Если уж по совести, они с Изабеллой и виделись-то дома не часто – после того, как Макса посадили, они очень сильно отдалились, а вчера впервые за очень долгое время занялись любовью.

– Даже не намекай, – рассмеялась Изабелла. – У меня нет таких талантов, как у нашего сына.

Гидеон об этом не знал, но он спас их от развода, о котором они оба уже серьезно задумывались. Но говорить об этом, чтобы не расстраивать сына, они не стали, и просто наслаждались праздничным ужином.

– У тебя много других талантов, дорогая, – ответил ей Фернан.

Нежно улыбнувшись ему, Изабелла погладила мужа по руке, а потом благодарно посмотрела на сына.

– Как вы проводите отдых, чем занимаетесь? – спросила она, угощая кота кусочком индейки.

– В основном гуляем. Смотрим замки, пробуем местную еду. На лошадях собираемся покататься, – ответил Гидеон.

– На лыжах, получается, так и не покатались? – спросила Изабелла, виновато вздохнув.

– Нет, не получилось, – ответил Гидеон, хмыкнув. – Не страшно, я все равно не умею.

– Ну еще дней пять ведь у вас есть? – спросила она. – Так что все это можно будет устроить. Максимилиан прекрасно катается, он тебя научит.

– Да-да, мы уже решили, что я поставлю Гидеона на лыжи, и отступать я не собираюсь, – закивал Макс.

– Если ты обещаешь не смеяться надо мной, – напомнил Гидеон.

– Обещаю не смеяться над тобой, – улыбнулся Макс и поцеловал его в щеку.

– Тогда договорились. Даже если я буду падать на задницу? – подумав, добавил он.

– Даже, если ты будешь летать в сугробы головой вперед, как делает Авиценна, когда ловит мышей, – заверил его Макс.

– Он ловит мышей? Господи помилуй, здесь есть мыши? – спросила Изабелла.

– Не в доме, мам, – улыбнулся Макс, погладив ее по руке. – У нас же задний двор практически поле, там снега по колено. А под снегом полевки. Там теперь все в дырках от этой тушки.

– Понятно, – она заметно успокоилась. – Всех переловил, охотник?

– Едва ли. Пока только три штуки, – хмыкнул Макс, обняв кота. – Самое странное, что он их ест, хотя, как видите, не голодает.

– Ну, видимо органически чистые, откормленные на зиму мышки, это своего рода деликатес, – предположил Фернан.

– И в нем, к тому же, видимо проснулись охотничьи инстинкты, – улыбнулся Макс, почесывая шейку коту. Сейчас у налопавшегося паштета Авиценны, какие-либо инстинкты, кроме урчания, отсутствовали. И он растекся по коленям Макса, совершенно счастливый.

– Как поживает Люмьер? – спросил Макс про маминого питомца – золотистого ретривера.

– Постарел и растолстел, – призналась она. – Ему пробежки нужны теперь больше, чем мне.

– А ты его с собой не берёшь? – улыбнулся Макс. Изабелла не столько набрала вес, сколько заметно постарела из-за всех этих событий.

– Я гораздо реже бегаю, – ответила она. – Но, наверное, стоит брать себя в руки.

– Ты ведь раньше бегала каждый день, – Макс вздохнул, погладив маму по руке. – Думаю, Люмьеру тоже понравится.

– Хорошо. Я обещаю, возьму в руки и себя, и Люмьера. Может, взять ему компаньона помоложе? – задумалась она.

– Это отличная идея, мам, – кивнул Макс, улыбнувшись. – Это точно поможет его расшевелить. Да и вам веселее будет. А то, когда еще внуков дождетесь, – хмыкнул он.

Гидеон удивленно взглянул на Макса.

– Ты никогда не говорил о детях. Ты их хочешь? – спросил он.

– Да я и сам до этого момента не задумывался, – признался он, смущенно посмотрев на любимого. – А ты не хочешь?

– Я тоже никогда об этом не думал, – признался он. – Думаю, этот вопрос стоит хорошо обдумать и обсудить.

– В любом случае, время у нас еще есть, – Макс улыбнулся, погладив его по руке.

И тут на телевизоре, который работал у них для фона, начался обратный отсчет.

– О, шампанского, быстрее! – спохватился Гидеон. – Пропустим!

Фернан поскорее наполнил бокалы и раздал всем, и они, разобрав шампанское, стали вслух досчитывать последние секунды года.

Когда на часах отобразилась полночь, они услышали салюты с улицы и возгласы. Все праздновали. Они залпом выпили шампанское и сплелись в поцелуе. Один Авиценна не целовался, он был занят тем, что воровал крыло индейки.

После поцелуя все поздравили друг друга с новым годом и перебрались к елке, чтобы открыть подарки.

– К сожалению, времени у нас было совсем немного, чтобы найти подарки, – виновато вздохнула Изабелла. Они купили мальчикам домашние костюмы, что-то вроде пижам из местной шерсти, очень мягкие и теплые, естественно, с забавным принтом из овечек.

– Мы столкнулись с той же самой проблемой, – признались ребята, даря им свитера, которые как раз составляли комплект для пары.

– Главное не подарок. Вы вообще не должны были ничего покупать, – Изабелла тут же примерила свой свитер, который сел на нее очень хорошо. – Вы и так сделали нам подарок, пригласив к себе и приготовив такой прекрасный ужин.

Они все очень тепло провели вечер, и Гидеон, и Макс предложили им остаться ночевать у них.

– Диван раскладывается, и он очень удобный, – предлагал Гидеон.

– Вы уверены, что мы вас не стесним? – спросила Изабелла, бережно складывая свитер.

Пусть он принципиально выбивался из ее гардероба, но она точно собиралась его носить.

– Уверены. К тому же надо доесть всю эту индейку утром, – улыбнулся Макс.

Объевшийся Авиценна спал под елкой, развалившись на спине. Пузо шаром возвышалось над ним.

– Хорошо, тогда мы останемся. Спасибо большое, – Изабелла улыбнулась им.

– Идите, умывайтесь, а мы пока уберемся, – Макс стал аккуратно сворачивать их пижамы – зимой для их квартиры самое то.

К их возвращению Макс и Гидеон уже устроили им спальное место на диване, благо подушки и одеяла запасные были.

– Тут тепло от камина, но более толстое одеяло, если что, на кресле, – сказал Гидеон.

– Спасибо, мальчики, – Изабелла расцеловала их обоих, а потом снова крепко обняла Макса. Она еще не до конца верила, что снова обрела сына.

– Доброй ночи, – пожелали они и ушли к себе наверх. Они тоже умылись и устроились в кровати.

– По-моему, все неплохо прошло, – Макс прижал к себе любимого.

– Более чем. Правда, о новогоднем сексе можно забыть, – хмыкнул он.

– Ничего, потом наверстаем, – он поцеловал любимого в губы. – Тем более, что я как-то резко осознал, что жутко устал.

– Я, честно говоря, тоже устал, – ответил Гидеон. – Все же весь день готовили и праздновали. Надо следовать примеру Авиценны.

– Да, он знает, как отдыхать, – Макс тихо рассмеялся. – Спокойной ночи, мой любимый, – шепнул он, подтянув одеяло.

– Сладких снов, любовь моя, – ответил ему Гидеон, и они уснули.

Каникулы они провели прекрасно. Каждый день виделись с родителями, пару раз вместе покатались на лошадях, в полной мере насладившись прогулками по заснеженным склонам. К тому же, Джеймс и Кит, который сопровождали их, рассказали массу интересного про эти места и взяли с них клятвенное обещание вернуться сюда летом, чтобы насладиться изумрудной зеленью и синевой горных речушек.

Гидеона тоже вполне успешно поставили на лыжи, хотя и без падений, конечно, не обошлось, но расплатой были лишь небольшие синяки.

И теперь уже по возвращении в Лондон Гидеон и Макс не теряли связь с родителями Макса.

Фернан вначале лично выяснил все обстоятельства дела, а потом подключил в помощь адвокату Максимилиана своих юристов, так что команда у них получилась очень крепкая.

Но естественно, это не укрылось от журналистов. Они начали освещать этот процесс сразу же, как только узнали о повторном рассмотрении. И вскрывалось все больше грязных деталей, вплоть до того, что полицейские и судьи закрыли глаза на некоторые детали дела, благодаря финансовым поощрениям.

Из-за этого Фернан свирепел все сильнее, с каждым новым вскрывшимся фактом коррупции, и все больше требовал крови, желая усадить на скамью подсудимых каждого, кто приложил руку к приговору его сына. Да, он не помог тогда Максу, но эти люди его буквально закопали.

Папка с материалами дела распухла до хорошего талмуда. Вскрылись подробности даже того, что умершая девушка была убита и хотели это тоже прилепить к Максу. Это был крупный скандал. Гидеон был в шоке и ужасе от его масштабов.

Очень кстати было то, что Макс стал управляющим, ведь теперь ему не обязательно было постоянно торчать в зале, иначе работать было бы просто невозможно – журналисты караулили его на каждом шагу, желая выяснить подробности.

Был хоть один плюс – кафе стало еще популярнее, чему был крайне рад хозяин. А будучи человеком деловым, выручку он решил направить на расширение.

Гидеона это все пугало, он очень переживал за Макса и то, как у них все будет складываться дальше. Хорошо, что журналисты еще не узнали, где они живут, личная жизнь их оставалась неприкосновенной.

Изабелла тоже переживала, она предлагала им переехать в их дом, но Макс потому и отказался – там их точно нашли бы, а ставить под удар будущего мужа он не собирался.

Наконец, все материалы были собраны, и было предъявлено официальное обвинение. Конечно, им попытались выкатить встречный иск о клевете, но в конечном итоге, спустя не одно судебное заседание, массу потраченных нервов и сил, они выиграли дело. Более того, Максу причиталась нехилая компенсация за ущерб. С него сняли все обвинения, и Гидеон был так счастлив, что разрыдался у него на плече, едва огласили приговор.

– Эй, малыш, ты что? – Макс был приятно шокирован приговором и растерян реакцией любимого, а потом их окружили родители и команда их юристов – Изабелла успокаивала Гидеона, а остальные поздравляли Макса, хлопали по плечам и высказывали слова одобрения. А он благодарил всех в ответ.

– Я просто… просто не верю, что все кончилось, – сказал он. После суда они все поехали домой к родителям Макса, обсудить все и, конечно, отпраздновать.

Фернан заказал ужин из проверенного ресторана, и они вшестером – Гидеон, Макс, его родители и два главных адвоката подняли бокалы с шампанским, торжествуя победу.

А потом внезапно Фернан поднял бокал за Гидеона.

– Если бы не этот молодой человек, оказались бы разрушены многие жизни, – сказал он. Гидеон растерялся и страшно покраснел.

Но все остальные охотно поддержали его тост, особенно Макс. Он обнял любимого и поцеловал его в щеку.

– За тебя, мой любимый будущий муж! – Из-за всех этих событий подготовку к свадьбе и ее саму пришлось отложить.

– И за тебя, любовь моя. У нас все причудливо сложилось, – Гидеон поцеловал его.

– Теперь все будет очень хорошо, – пообещал Макс, счастливо улыбаясь.

Теперь он был реабилитирован, но, кажется, нашел себя абсолютно во всех смыслах и не хотел бы ничего менять.

– Ты… ты так и останешься администратором? – спросил Гидеон тихонько. – И в нашей квартире?

– Ну, во всяком случае, в ближайшее время, – кивнул Макс. Зарплата теперь у него была весьма приличная. – А что касается квартиры, я хотел предложить продать ее, сложить деньги с моей компенсацией и купить побольше.

– Но только что-то недалеко от клиники, – ответил он. – Ты не против?

– Наоборот. Я и сам хотел предложить что-то поближе, чтобы ты быстрее домой возвращался, – улыбнулся он.

– Хорошо, – Гидеон улыбнулся ему. – Боже, как же я тебя люблю… – он сжал руку Макса. – И как я рад, что теперь все будет хорошо.

– Я тоже этому ужасно рад, малыш, – он теснее прижался к любимому, зная, что именно он – Гидеон – главная победа в его жизни, а совсем не сегодняшний суд.

Ботаник, когда-то стоивший ему несколько тысяч фунтов, оказался дороже всего на свете, дороже любых ценностей. И Максимилиан собирался беречь свое сокровище до конца жизни.

Конец.