Глава 4. Драконий замок
Когда мы проезжали мимо места разгрома Гуля, телегу уже поставили на колеса и в нее грузили мертвецов. Причем страшной работой занимались не королевские воины, а оставшиеся в живых разбойники. Дикрея я больше не видела. Не сказать, что я стала к бывшему жениху равнодушна: любовь к нему сменили разочарование, обида и даже злость. Мне было жалко того вечно голодного, недосмотренного мальчишку, который воровал у Чесити пироги. Того вихрастого непоседу, вылавливающего в пруду головастиков, или смешно передергивающегося, когда незрелое яблоко оказывалось очень уж кислым. Когда он превратился в головореза? Виноват ли в том мой брат, невольно толкнувший незрелого юношу на преступление? Или пренебрежение к чувствам людей жило в нем всегда? Вспомнить того же старика Хора или пыхтящую от переполняющей ее обиды кухарку, когда мальчишка не только своровал пироги, но еще и надкусил те, что не мог унести? Я ведь знала, что мама строго спросит с Чесити, и толстуха будет тайком вытирать слезы… Так почему я смеялась над шалостями Дикрея? Как я вообще в него влюбилась? Была бы я так увлечена сыном купца, если бы он оказался благовоспитанным юношей, носящим под мышкой увесистую книгу и говорящим заумные слова? Неужели дерзкие, отчаянные, напористые мужчины будут всегда привлекать нас, романтических барышень? Неужели мы сродни мотылькам, летящим в пламя?
Я закрыла лицо ладонями, вспомнив, как навела банду на несчастного вдовца Кархаля. Так смею ли я судить Дикрея?
Нет, я не ищу оправдания его поступкам, я пытаюсь понять прежде всего саму себя. Возврата к прошлому не будет. Дикрей – это боль, которая исчезнет не сразу, а возможно и никогда, если у меня родится дитя. Вольно или невольно я буду искать в ребенке черты того или другого мужчины.
Святая Далия! Поддержи свою неразумную рабу и защити!
***
Мы ехали весь день и всю ночь, останавливаясь лишь для того, чтобы размяться и наскоро перекусить. Почти не разговаривали. Я перебирала, словно надетые на нитку бусины, события, перевернувшие мое сознание, а король… Я не знаю, о чем он думал, но иногда ловила на себе изучающий взгляд, от которого хотелось спрятаться под покрывалом. Когда я укладывалась спать, благо сиденье было достаточно широким, король еще находился в карете, но наутро я его не нашла. И отряд наш значительно поредел: остались пара слуг и тот самый всадник-медведь.
Я подергала ручку двери, он грозно глянул из-под насупленных бровей.
- Мне бы под кустики, - произнесла я без надежды, что меня услышат через толстое стекло. Но Вокан понял.
- Потерпи. Совсем скоро выдадут тебе ночную вазу. С комфортом проведешь время, - он указал плеткой куда-то вверх, и я различила на фоне блеклого осеннего неба башни замка – он подобно орлу, распустившему крылья, восседал на блестящей от прошедшего дождя скале. Дорога шла в гору, и карета скрипела, как грубо сколоченная крестьянская телега. Конь Вокана всхрапывал и припадал на задние ноги. Устала, должно быть, лошадка. Еще бы, такого бугая везла на спине.
- Драконий замок! – произнес Вокан и счастливо рассмеялся. Конец пути.
Узкий мост над пропастью заставил вцепиться в сиденье. Казалось, какое-нибудь из колес непременно соскользнет, и я так и не увижу обещанную ночную вазу.
- Велица! Принимай! – зычно крикнул наш медведь и неожиданно легко соскочил с коня.
За спиной громыхнула решетка, и поднявшийся мост надежно запечатал единственный выход из крепости. Во дворе, из-за небольшого размера больше похожем на колодец, не смогли бы разъехаться две кареты. Замок смотрелся так, будто древние каменщики выбрали скалу и отсекли от нее все лишнее, но не пожалели времени на строительство внешней зубчатой стены да многочисленных башен, протыкающих шпилями низко плывущие облака. С барельефа над главным входом на нас глазел каменный змей. Его чешуйчатое тело вилось кольцами, раскрытая пасть являла раздвоенный язык, и все это устрашающее великолепие венчали два перепончатых крыла, весьма похожих на кузнечные меха, с помощью которых дядька Рокай раздувал пламя. Стоило мне покинуть карету, как дракон сосредоточил свой взгляд на мне, и куда бы я ни отходила, не спускал с меня глаз. Жутко до озноба.
Но вскоре мне стало не до каменного изваяния: из распахнувшихся дверей вышла женщина, размеры которой ввели меня в трепет. Она была выше Вокана на целую голову и шире чуть ли не вдвое.
- Моя дракониха! – подкручивая ус, произнес бородач и озорно подмигнул мне, не скрывая лучащуюся гордость. Дракониха, мало отличающаяся размерами от своего каменного собрата, подплыла (иначе и не сказать) ближе и, обхватив лицо медведя пухлыми ладонями, смачно поцеловала. От моих глаз не скрылось, что Вокан тоже не упустил своего – с любовью огладил объемный зад подруги. То, что она ему не жена, угадывалось сразу, и последующее воркование подтвердило мои предположения.
- Скучала я, - выдохнула Велица, отпуская из своих лапищ медведя. – Не пропадай надолго, Вок, иначе однажды застанешь в моей постели Фурдика.
- Я ему все ноги переломаю, - прошептал бородач, с жадностью оглядывая богатство, натянувшее лиф платья.
- Это кто же обо мне вспоминает? – во двор вышла еще одна примечательная личность. Худой как жердь, с лысиной, обрамленной тонкими, разлетающимися от легкого порыва ветра волосами, длиннорукий и длинноногий, несуразно богато одетый мужчина вышагивал важной цаплей. Сизый от холода нос неудачливого соперника соответствовал длине всего остального. – Никак Вокан пожаловал?
Фурдик изогнулся, чтобы посмотреть, кто прячется за спиной медведя, и, разглядев меня, укутанную в покрывало, но по-прежнему босую, присвистнул.
- Да никак он себе новую игрушку привез? Зря ты, Велица, его лобызала. Ему теперь другие размеры нравятся.
- Не сметь ерничать! – Вокан поднял кулак с зажатой в нем плеткой. И уже более тихо, глядя в лицо нахмурившейся драконихе, пояснил. – Королевская она. Приказано осмотреть, помыть и в чувства привести.
- Как долго в чувства приводить? - подергал в нетерпении ножкой Фурдик.
- С месяц. Не меньше, - Вокан, пальцем подозвав соперника, басисто зашептал на ухо: - Он наверняка знать хочет, тяжелая она или нет.
- Неужели бастард? – деловито ощупал взглядом мою фигуру длинноносый. Я запахнула покрывало поплотнее.
- В том то и дело. Не один он это поле пахал.
- Все! Хватит! – рявкнула дракониха. – Совсем стыд потеряли. Нет, чтобы девку в дом вести, до смерти решили ее здесь заморозить? Не видите, что ли, посинела уже вся!
Поверх покрывала лег такой же объемный плат, снятый с дородного плеча женщины.
- Мне бы обувь какую, - попросила я, семеня за Велицей, - и… эту... ночную вазу.
- Изверги! – она перед входом обернулась, строго перевела взгляд с длинного на широкого и погрозила кулаком. – Небось гнал как безумный, о девке совсем не думал?
- Известно, о ком думал и куда гнал! – хихикнул Фурдик.
- А ты иди, руки мой! – скомандовала Велица. – Девку за тебя я осматривать буду?
- А-а-а кто он такой, чтобы меня осматривать? – я безуспешно пыталась догнать дракониху, ведущую меня по запутанным коридорам. С входом во дворец разрешилась одна из моих проблем – всюду лежали ковры. Ни на ладонь свободного места. Ноги уже не мерзли, но ночная ваза оставалась крайне необходимой.
- Доктор. Лучший во всем королевстве. Он еще батюшку нашего короля лечил. Чтоб ему вольно жилось в небесных чертогах! – Велица сложила ладони лодочкой и прикоснулась пальцами к губам – жест поминания покойника.
Я вертела головой, рассматривая открывающиеся пространства: залы с рядами массивных колонн, поддерживающих тяжелый свод, внутренние сады с вьющимся занавесом плющом, водопады, льющиеся прямо по стенам и образующие у основания естественные лагуны. Чем дальше мы уходили вглубь скалы, тем теплее становился воздух, несмотря на открывающиеся в потолках круглые отверстия, через которые можно было видеть небо и кружащих в танце орлов. Архитектор Драконьего замка был большим затейником.
- Раз господин Фурдик лучший доктор, почему же он здесь, а не в столице?
Велица резко остановилась, и я врезалась в ее мягкий бок.
- Ты о том спрашивать не смей! Не твоего ума дело!
- Ай-яй-яй вам, тетушка Велица, - распахнулась одна из дверей, выходящих в небольшую залу, освещенную Лейреной через круглое отверстие в потолке, и перед нами предстала женщина необыкновенной красоты. Одетая в бархат винного цвета, который выгодно оттенял румянец и сочность губ, она манерно обмахивалась кружевным веером. – Разве можно скрывать то, что новенькая узнает уже завтра? К чему все эти тайны, когда каждый из нас, - черноволосая красавица, шумно сложив веер, ткнула им в Велицу, потом в доктора и Вокана, - находится здесь по прихоти королевы. Сразу поясню нашей гостье, почему мы удостоились столь пристального внимания. Начнем с великой кормилицы, - веер снова перекочевал к Велице и обрисовал ее могучую грудь. – Она возомнила себя матерью всех угнетенных и обездоленных…
- Король с моим молоком всосал…
- Ах, бросьте. Моя грудь тоже была у него во рту, и что?
- Молча смотреть, как Донна со своим братцем преданных Таллену людей по одному изничтожает? Вот скажи мне, где маршал Дудра? – дракониха отмахнулась от веера, чтобы тот не маячил у нее перед носом. - А ведь это он выиграл войну и папеньке Донны морду начистил. Благодаря Дудре золотоносные рудники нашими стали.
- Вот и сидите теперь в скалах, как курица на насесте, и кудахтайте в свое удовольствие.
- Из-за этих проклятых рудников пришлось змею во дворец впустить. Мировое соглашение, чтоб ему… - буркнул Вокан и сплюнул себе под ноги.
- А вы, капитан, околачиваетесь здесь из-за своей тупой песьей натуры. На женщин гавкать нехорошо, тем более на венценосных особ, они могут и хвост прищемить. Как она вам отомстила, а? Ваша жена с детьми при большом дворе, а вы здесь прозябаете. И почему-то ни один из домочадцев ехать с вами в ссылку не захотел.
Бородач нахмурился, но ничего не сказал.
- А вы, доктор Фурдик, хоть и считаетесь лучшим, с хитрой задачкой справиться так и не сумели.
- Я…
- Мало того, еще остальных ученых мужей убедили, что вина в отсутствии детей полностью лежит на королеве…
- С наукой не поспоришь! – истерично выкрикнул Фурдик, вздымая указательный палец в небо. – Никогда в яде не распустится цветок, сколько над ним ни колдуй! Ему чистая вода нужна! А потом вам ли не знать, что Таллен способен иметь детей…
Фурдик прикусил язык. Наступившая после криков тишина легла на наши плечи тяжелым пологом.
Леди Шер медленно провела ладонью по голове, где и без того волосок лежал к волоску. И показалось мне, что этой женщине без единого проблеска седины гораздо больше лет, чем видится. Может быть даже больше, чем рыхлой Велице.
- А я здесь почему? – спросила я и на всякий случай спряталась за дракониху, поскольку воздух от напряжения потрескивал.
- А ты, деточка, очередная утеха. Миленькая, простенькая, наивная. Вся такая беленькая. То, чего королю не хватает при большом дворе.
Ее привычная язвительность заставила всех выдохнуть. Гроза миновала.
- А как вы с Талленом познакомились? – леди Шер подошла ближе, заставив посторониться хмурую Велицу. Двумя пальцами приподняла мою нечесаную косу.
Я не собиралась распахивать душу, поэтому сказала то, что мог подтвердить Вокан:
- Я была приманкой при поимке разбойника Гуля.
- Видите, нашему королю не сидится в столице. Сам рыщет по лесам и болотам, лишь бы быть подальше от своей женушки.
- Леди Шер, я бы на вашем месте прикусил язычок, - Фурдик нервно подергал ногой. – Что-то вы разошлись. И у стен бывают уши.
- И что королева сделает со мной? Сошлет? Уже дальше, кажется, падать некуда, - леди развела руками, показывая, что не по своей воле оказалась в столь разношерстной компании. – А ты, милочка, не обольщайся, - это опять предназначалось мне. - Месяц-другой и наскучишь королю.
- И что тогда со мной будет? – от других я навряд ли дождалась бы прямого ответа.
- По-разному случается. Одну, помнится, Его Величество отправили в монастырь, двух других, лишь бы больше не видеть, в дальние гарнизоны…
- Шлюхами? – вырвалось у меня. У медведя дернулся глаз.
- Зачем? Там своих доступных женщин хватает. Не переживай, милочка, король подберет тебе партию из офицеров, и будешь тихо служить со своим супругом.
- Хорошо, - удовлетворенно кивнула я. Леди Шер определенно хотела укусить меня, унизить. – Тут выбор гораздо богаче: монастырь, офицеры. Мне пока предлагали только каторгу. А вы тоже были у короля кормилицей?
Фурдик не выдержал, прыснул.
- Молчите, Фурдик. Фу! – леди Шер стукнула доктора по плечу веером и, резко развернувшись, удалилась в свою комнату.
- Что я такого сказала? - я дернула Велицу, сверлящую взглядом доктора, за рукав.
- Ты ее рану ножичком поковыряла, - доктор доверительно обнял меня за плечи. – Наша Шер – самая первая любовница короля. Ему матушка сама выбрала фрейлину в учителя. Негоже, мол, принцу где-то на стороне науку обольщения познавать. Вот и бесится теперь. Года не остановить, а фаворитки у Таллена все моложе и моложе.
Получив от Велицы ощутимый удар по спине, доктор тяжко вздохнул.
- Заговорился я с вами. Пойду руки мыть. А ты пока мочевой пузырь освободи.