Глава 12
Светлана
Мне пришлось снова изрядно потратиться. Я купила одно подходящее вечернее платье для благотворительного вечера.
Яркое платье цвета золота оживило моё лицо, а туфли, которые идеально подходили к платью, были достаточно удобны, чтобы не испытывать мучений к концу вечера, но при этом, элегантны и прекрасны.
Посетила и салон красоты. Макияж, причёска, маникюр и я выгляжу как королева.
Благодаря умелым рукам мастеров и качественной косметике, моё лицо приобрело свежесть, взгляд стал менее усталым, а вечерний макияж придал лицу загадочности.
Парикмахер заплела мои волосы в толстую косу и уложила её короной, вокруг моей головы.
Но стоило мне посмотреть в глаза своему отражению, сразу было видно, что предстоящее торжество меня не волнует.
Боль и страх застыли в глазах моего прекрасного отражения. Но помимо этих чувств я видела решительность и бесстрашие.
«Мне уже нечего терять. Буду делать, что задумала, а там пусть, что будет… Как любила говорить моя бабушка: — Бог всё управит… Вот пусть так и случится. Пусть у меня всё получится, и я очень скоро увижу своего сыночка, обниму его, поцелую и прижму к своей груди…»
Пока находилась в салоне красоты, услышала много комплиментов, но для меня они были пустым звуком.
Натянуто улыбалась в ответ этим людям, но думала лишь о предстоящем деле.
На самом деле, в моей прошлой семейной жизни так редко выпадала возможность проявить свою женственность, что в другой ситуации, я бы насладилась сегодняшними хлопотами. Рома не сильно любил такого рода траты и считал их необоснованными. Мои походы в салоны красоты в то время были редкими, а дерзкие платья и вовсе раздражали мужа.
Жаль, что прихорашиваться мне приходится для того, чтобы достичь конкретной цели. Северский Дмитрий Мстиславович, председатель арбитражного суда и человек, возомнивший себя отцом моего ребёнка.
Мне сейчас главное, убедить Северского провести тест ДНК. Пусть убедится, что он – не отец моего ребёнка, зато я – его мать.
Но если он не согласится и снова прогонит меня, то… То мне придётся прибегнуть к кардинальным методам.
К месту проведения благотворительного ужина я подъехала на такси. Парковка перед элитным рестораном уже была заполнена автомобилями разных видов – легковыми, внедорожниками, причём, это были непростые машины. Такие не каждый день увидишь на дорогах города.
Передо мной швейцар открыл тяжёлую двойную дверь, и я ступила в блаженное тепло.
На улице в этот момент бушевал холодный, буквально пронизывающий ветер. А на мне было лёгкое пальто, тонкие чулочки, туфли не по погоде и платье из тончайшей ткани.
Войдя внутрь, я вздохнула и нервно улыбнулась, предъявляя приглашение, а потом, отдавая своё пальто.
Нервная дрожь от осознания, что скоро я снова встречусь с этим страшным человеком и незнание, что из этого выйдет, буквально лишала меня силы воли и вызывала тошнотворный и удушливый страх.
Когда я собиралась на этот вечер и ехала сюда, я не испытывала такого страха, но сейчас…
Сейчас я готова была взорваться от внутреннего напряжения, что буквально звенело внутри меня, распирало, душило…
«Соберись, тряпка!» — мысленно рявкнула на себя. — «Ты здесь, потому что борешься за ребёнка! Нет страха! Есть только цель!»
Тряхнула головой и, взяв себя в руки, поинтересовалась у администратора ресторана, куда мне пройти.
— У вас VIP приглашение. Это столик возле сцены, — пояснила миловидная женщина.
— Благодарю, — сказала ей.
«VIP приглашение? Зачем Уваров достал именно такое?!»
Сначала я напряглась, а потом решила, что так даже лучше.
Прошла в зал, рассматривая обстановку и разряженных гостей.
Никогда в своей жизни не посещала такие мероприятия. Самое пышное торжество, которое случилось в моей жизни – это выпускной и свадьба. Но то, как выглядит этот ресторан – это, конечно же, сказка. Моя свадьба по сравнению с оформлением ресторана, сейчас казалась мне, настолько неказистой и очень скромной.
Круглые столы, каждый из которых был рассчитан на пять-шесть человек, были расставлены по помещению так, что гости могли себя чувствовать комфортно, но при этом, могли свободно общаться и с другими гостями за соседними столиками.
Белоснежные скатерти, стильные столовые приборы с салфетками были очень красиво разложены, а в центре каждого стола стояли свежие цветы – белые, будто на свадьбе. Здесь была и сцена – небольшая, но на ней поместились белый рояль, рядом с ним негромко переговаривались музыканты со своими инструментами, по периметру сцены были установлены прожекторы, а в центре стояла трибуна и микрофон.
Мой столик находился не у подножия самой сцены, а в месте, так называемом квадрате высоких персон, где располагался один-единственный столик для двух людей.
Я нахмурилась и подумала, что это какая-то ошибка. Я замерла на полпути к столику, когда чья-то крепкая и тёплая рука сомкнулась вокруг моей руки выше локтя, заставляя забыть дышать и медленно обернуться.
Меня начало трясти, внутри всё замерло от ужаса и осознания скорой погибели, но я сумела «удержать лицо» и не выдать своего истинного состояния.
Я мило улыбнулась и произнесла, встретившись с пристальным взглядом синих глаз Северского:
— Добрый вечер, Дмитрий Мстиславович.
* * *
Светлана
Мой голос прозвучал ровно, спокойно и даже холодно, когда как на самом деле, мне хотелось закричать от страха и убежать от Северского куда подальше, потому что уставившиеся на меня глаза мужчины были самыми бездушными, самыми холодными, которые я когда-либо видела за всю свою жизнь.
Я смотрела в глаза жёсткого и беспринципного человека, который ни во что не ставит человеческую жизнь. И хотя внутренне я вся дрожала и умирала от страха, всё равно, в его глазах я находила что-то завораживающее, и вдруг, отчётливо поняла, что не могу отвести от них свой взгляд. Как кобра, он гипнотизировал меня, меня — жертву, перед тем, как запустить в мою плоть свой смертоносный яд.
Северский спокойно разглядывал меня: моё лицо, моё декольте. Потом его взгляд спустился ниже, к ногам, по которым струилась золотая ткань платья.
— Не скажу, что он добрый, Светлана Михайловна, — страшным голосом прошептал Северский прямо мне в лицо. — Вы решили играть со мной, не так ли?
Немигающими, широко распахнутыми глазами я глядела на него и не могла ответить. Мой язык будто завязался в узел и отказывался работать.
— Боитесь, Света? — усмехнулся он и приблизил своё лицо к моему лицу ещё ближе, едва не коснувшись и сказал: — Правильно. Ты должна меня бояться.
Его пальцы сильнее сомкнулись на моей руке, что мне стало больно, но я даже не пикнула. Правда, панический ужас всё ещё сковывал моё тело, и я не могла твёрдо мыслить. Громко сглотнула и попыталась произнести хоть слово, но горло так стянуло, что голос прозвучал низко и хрипло:
— Никаких игр. Я пришла сюда, чтобы с вами поговорить, Дмитрий Мстиславович. Я прекрасно осознаю, кто я и кто вы. Не мне с вами тягаться.
Его веки немного опустились, и я поняла, что он принял мой ответ. Или же, сделал вид, что принял.
Он не ответил мне, потому что не успел. Нас окружили какие-то люди – мужчины и женщины в роскошных нарядах и украшениях, а ещё, налетели журналисты и люди с фото и видеокамерами.
— Дмитрий Мстиславович! Позвольте выразить вам свою радость! Давненько вы не посещали наши мероприятия! — соловьём пропел невысокий и очень толстый мужчина с усами как у настоящего казака. Он улыбался, да вот его глаза пылали настоящей ненавистью.
Однако. Всё таки не всех своих врагов Северский переловил.
— И я рад вас видеть, Павел Петрович, — сухо ответил Северский.
— Пользуясь случаем, хочу вам напомнить о своём деле, которое вы рассматривали лично, Дмитрий Мстиславович, — произнёс с другой стороны другой мужчина. Этот был высоким, статным, но глядел на Северского не менее уничтожающим взглядом, что и толстяк.
— Вы нашли неподходящее время и место для разговора, Валерий Григорьевич, — отчеканил он ему в ответ. — И не нужно мне напоминать, о чём либо. У меня хорошая память.
Мужчина вежливо кивнул и ушёл.
Я тоже попыталась уйти, но Северский снова сжал мою руку и неожиданно, притянул к себе.
Подняла на него лицо и с удивлением уставилась.
«Что он затеял?» — подумала со страхом.
А ещё, от него ощутимо веяло угрозой и опасностью.
Фотовспышки, красные огни видеокамер, голоса людей, которые напоминали пчелиный гул, лёгкая музыка, которую едва было слышно и вопросы…
— Кто это с вами, Дмитрий Мстиславович? — поинтересовалась стайка женщин, в которую сбились и молодые, и пожилые дамы.
— Да, познакомьте нас с этим милым созданием, — произнёс тот самый толстяк, похотливо рассматривая меня.
— Вас давно не было видно вместе с Вероникой Леонидовной. С ней всё хорошо?
Северский улыбнулся, теснее прижал меня к себе и шепнул на ухо:
— Дёрнешься и никогда не увидишь ребёнка.
Сглотнула и натянуто улыбнулась незнакомым людям, на лицах которых угадывалось что угодно, но только не человеческое – маски дружелюбия скрывали лицемеров и эгоистов.
— Моя спутница – Солнцева Светлана Михайловна. Эта прекрасная женщина полтора года назад родила для нас с бывшей женой ребёнка.
Я вдруг почувствовала головокружение, как будто кровь перестала поступать в головной мозг. Я ухватилась рукой за край пиджака Северского, чтобы устоять на ногах и выдохнула только одно слово:
— Сволочь…
Вспышки фотокамер ослепили меня. Люди начали закидывать нас вопросами. Вздохи, ахи и охи превратились в нереальный шум и гул!
— Какая откровенность, Дмитрий Мстиславович!
— Почему вы признались?
— Светлана Михайловна, сколько вам заплатили за ребёнка?
— Вы развелись со своей женой? Это из-за ребёнка? Почему она сама не родила?
— Вы решили начать отношения с матерью вашего сына?
— Солнцева – суррогатная мать или она отказалась от ребёнка?
Я вдруг вспомнила частого детектива Уварова и его предупреждение быть осторожной с Северским. Я просчиталась.
Он знал о том, что я пошла к Уварову и детектив, скорее всего, сдал меня с потрохами этому бесчестному и отвратительному человеку!
Мне следовало сразу и всерьёз воспринять Северского не так легкомысленно.
Дура.
Он только что сделал выпад, который уложил меня на лопатки. А я даже и пискнуть не успела. Даже слова не успела сказать. Ему не интересны мои предложения – это теперь очевидно.
Северский легко швырнул меня в грязь, от которой мне теперь не отмыться. Он показал людям, что и у него не всё в порядке в жизни, но главным элементом выставил всё-таки меня. Меня, как щит, в который будут лететь все стрелы, вонзаясь глубоко и причиняя сильную боль.
Он обезопасил меня от себя… Да только…
— Дмитрию нужна женщина, которая станет матерью… его сына… — сказала я на камеру. — Лучше меня нет никого… Ведь… Вероника не справилась…
Адская боль пронзила мою руку. Северский сжал мою руку так сильно, что у меня искры из глаз посыпались.
Но вопреки боли, я широко улыбнулась и повернула к нему лицо.
— И отношения у нас… только-только зародились. Правда, дорогой? — пропела я ласково.
Новая порция вопросов, но Северский отмахнулся от всех и громко сказал:
— Оставим разговоры. Лучше не станем мешать открытию благотворительного вечера!
Нехотя, но все разбрелись по своим местам, продолжая шептаться и бросать на нас косые взгляды. А камеры то и дело, вспыхивали яркими сверхновыми, запечатляя нас как пару.
Северский небрежно кивнул мне на столик, и помог сесть. Пододвигая кресло к столу, он склонился к моему и уху и прошипел:
— Ты играешь с огнём, Светлана.
Поймала его за рукав пиджака и с таким же шипением ответила:
— Судя по вашим словам, вы уже сделали тест ДНК, и вы теперь знаете, что это не ваш сын. Я прошу вас, Дмитрий Мстиславович, верните мне сына и тогда, в благодарность вашей заботе о нём, я позволю вам видеть своего ребёнка и…
Он рассмеялся и, даже не дослушав меня и сел на своё место.
За столиком мы были только вдвоём.
Северский глядел на меня победным взглядом и сказал:
— Я дам тебе деньги. Много денег. И ты исчезнешь из моей жизни. Уедешь, улетишь – неважно. И никогда не появишься в моей жизни. Моё предложение будет действовать на протяжении всего этого вечера. Если ты дашь неверный ответ, то тогда, я тебя уничтожу. Подумай. Время есть. И наслаждайся вечером. Здесь очень вкусная кухня.
Мне до отчаяния захотелось закричать. Я не смирюсь с поражением! Только не сейчас, когда я знаю, что мой сын жив и совсем рядом. Никогда не сдамся. Пусть лучше сразу убьёт меня.
Светлана
Северский с таким любопытством разглядывал меня, будто я была пришельцем, а он всё никак не мог выяснить, что же мне нужно на этой планете?
А мне нужно было только одно…
Я ничего не ела и не пила шампанское. Не смеялась над шутками, которые говорил ведущий. Не хлопала, когда Северский говорил с трибуны.
Я смотрела на него, на его улыбку, слушала его хорошо поставленный голос и слёзы покатились по моим щекам. Казалось, что что-то лопнуло в моей груди, как будто по земле пошла трещина.
«Может, мне стоит обратиться в суд?» — пришла в голову слабая мысль. Но тут же усмехнулась про себя.
Нет, никакого суда. Никаких государственных органов не будет. Он не допустит, особенно после заявления на камеры.
«Как же я тебя ненавижу Дмитрий Северский! Как же я хочу, чтобы ты страдал!» — подумала в сердцах.
Полная гнева и ненависти к этому человеку, я вытерла слёзы с лица.
Зачем идти законным путём, если Северский всё равно провернёт дело так, что останется в выигрыше только он сам?
Северский вернулся обратно за столик.
Когда я встретилась с ним лицом к лицу, во мне поднялась такая ярость, что мне вмиг захотелось вцепиться в его физиономию и измолотить его, сделать ему так же больно, как и мне самой! Мне захотелось сделать его слабым, беспомощным, чтобы он кричал от боли и молил о помощи! И чтобы все вокруг видели его страдания.
Каким-то чудом я сдержалась, чтобы не накинуться на него.
Северский поднял бокал и мне отсалютовал.
— На вашем лице, Светлана, я вижу ожесточённую решительность, — сказал он и сделал небольшой глоток. — Вижу, вы уже приняли решение. Надеюсь, верное.
Вздёрнула подбородок и, взяв бокал, приподняла его и сказала:
— Верно. Я приняла решение, Дмитрий Мстиславович. Я понимаю, что не смогу с вами тягаться. Я проиграю – это очевидно. Вы – сильный, не только в плане физической силы, но и по жизни. Вы стоите твёрдо на этой земле. У вас есть власть, деньги, связи. У меня же нет… ничего.
— Я был уверен, что вы умная женщина, Светлана и рад, что вы всё прекрасно понимаете. Верно, я не позволил бы вам даже мявкнуть, как сразу же раздавил бы. Но раз вы решили поступить благоразумно, то я отблагодарю вас. Мы оба знаем, что вы заслуживаете этой награды. Пока вы изучали мою биографию, я изучал вашу, Светлана. Я сделал кое-какие выводы и решил сделать вашу жизнь безбедной. Также я помогу вашему брату встать на ноги. Думаю, вы и ваша мать, да и ваш брат будут только рады этому.
После последних слов я встрепенулась, и моя дрожащая рука с бокалом шампанского задрожала ещё сильнее. Опустила бокал на стол и всхлипнула. В груди всё сжалось, а сердце словно стиснули тугие тиски. Я не могла вздохнуть.
Этот гад бил по моим самым слабым местам.
«Мой брат… Конечно же был бы счастлив снова встать на ноги…»
«Господи, дай мне сил и терпения!»
Обычно я вела себя довольно сдержанно, но сейчас мои нервы были на пределе, я чувствовала, как будто осколки разбитого стекла впиваются мне под кожу. Так или иначе, но я любым способом обязана уговорить Северского.
— Есть клиника в Германии… — продолжал Северский.
— Нет, — оборвала его.
Северский недоумённо посмотрел на меня.
— Что именно «нет»? — зло процедил он. — Нет, не нужно лечения? Или быть может, нет, не нужно никаких денег?
— Вы не дослушали меня, — сказала я спокойным тоном, хотя внутренне я вся дрожала и кричала.
Северский смерил меня гневным взглядом, но разрешил договорить.
— Слушаю.
— Дмитрий Мстиславович, благодарю вас за щедрое предложение…
«Чтоб ты подавился своими деньгами, сволочь! Пусть твои же деньги тебя задушат во сне!»
— Особенно, спасибо за предложение по поводу брата…
«Пусть судьба тебя наградит таким же испытанием!»
— Но я вынуждена отказать вам… Но! Подождите! Выслушайте до конца! Молю вас!
Северский, который собирался уже уйти, даже уже поднялся со стула, почему-то вдруг, вернулся обратно.
Он смотрел на мою руку.
А я и не заметила, как схватила его за ладонь, да так крепко, что мои костяшки побелели. Разжала пальцы и убрала свою руку.
— Возьмите меня к себе… на работу… няней… или горничной… просто уборщицей… да кем угодно! Хоть дворником! Позвольте мне видеть своего сына! А я клянусь вам, что буду молчать… Он… — сглотнула злые слёзы и, сильнее наступив на горло своей гордости, практически её раздавив, сказала: — Молю вас, Дмитрий Мстиславович… Я просто… просто хочу быть рядом. Хотя бы видеть его издалека…
Северский сцепил пальцы домиком и пристально наблюдал за мной, размышления.
Он долго молчал, но потом сказал :
- Лучше бы ты выбрала деньги.