Глава 6

Наталья

Севастьянов привёз нас в загородный посёлок, где коттеджи, которые открылись моему взору, нужно называть не иначе как громадными особняками.

Особняк Севастьянова располагался вдали от всех, словно отрекался или, точнее сказать, возвышался над другими домами и, конечно же, их обитателями.

Как это предсказуемо.

Дом Севастьянова был самым большим, самым заметным и своим величием мог бы посоперничать с приличным замком.

Это был дом, в котором, я просто в этом уверена, но обязательно имеются просторные танцевальные залы, огромные люстры, мраморные полы, дорогая эксклюзивная мебель, огромное количество спален, ванных комнат и прочих помещений, из которых богатые делают игровые, спортивные залы, кинотеатры, библиотеки, оружейные и прочее, прочее, прочее, чего только не пожелает их капризная душа.

Стоит отметить и пышный сад с отдельным прудом и в принципе, ухоженную территорию, которая также отличалась размерами.

«Я уверена, что в этом дворце, по-другому у меня язык не поворачивается, называть этот особняк, собираются сливки общества на различные торжества и веселяться здесь несколько дней».

Определённо, дом Севастьянова, был одним из самых больших и красивых в этом коттеджном посёлке.

«Вы, наверное, подумали, что я радуюсь тому факту, что переехала сюда из своей арендованной старенькой хрущёвки?»

«Нет, дорогие мои, вы сильно ошибётесь, если так подумаете. Я предпочла бы этому роскошному и помпезно важному особняку свою старенькую и маленькую квартирку, которую снимала, но в которой и я, и моя Диана чувствовали себя комфортно, уютно и защищённо. Там уже появился наш запах…

А теперь мне придётся привыкать, а точнее, приспосабливаться к новым и суровым условиям.

Да что там разглагольствовать? Мне было ужасно страшно! Да настолько, что в груди всё сжималось и давило на сердце, живот скручивало, будто в тугой узел, сердце было не на месте, а интуиция, казалось, сошла с ума и буквально вопила: «ОПАСНОСТЬ!!! БЕГИ ОТСЮДА, НАТАША!!!»

Да только, куда бежать-то?

«И Диана… Я ни за что не оставлю её здесь одну, и ни за что не брошу, не откажусь от своей малышки. Никогда».

Такие невесёлые мысли всю дорогу одолевали меня.

«А ведь у Севастьянова есть ещё жена. Как же я забыла о ней?»

Протяжно вздохнула.

«Надеюсь, она окажется нормальной женщиной».

Зато Диана заинтересованно урчала, глядя в окно. Ребёнок. Она познавала мир, и ей всё вокруг казалось интересным, поразительным и важным.

Малышке явно будет интересно в доме Макара.

«Зуб даю, но я уверена, что Макар завалит свою дочь всевозможными игрушками. Это хорошо — помимо игрушек, я уверена, ещё и превосходного образования, самое главное, Диане сделают операцию».

Только этот факт и сдерживал меня, и не позволял скатиться в истерику.

«Да, вы не ослышались — истерику. Потому что, появление в нашей жизни Севастьянова — это было подобие того, словно у меня выбили землю из-под ног. Я теперь, всего лишь няня! Боже, это не просто унизительно, это… это ужасно! Но ради Дианы и того, чтобы быть рядом с ней, я готова на всё. Конечно, я мечтала, что Севастьянов всего лишь оплатит малышке операцию и на этом всё, он благополучно забудет о ребёнке и продолжит жить своей идеальной жизнью со своей идеальной женой в своём идеальном доме, а о нас больше никогда и не вспомнит…

Но это была лишь мечта, мой идеальный вариант развития событий, которому не суждено было сбыться».

Автомобиль въехал на территорию дома, и водитель заглушил мотор.

— Приехали, — сухо произнёс Макар, будто я и сама этого не поняла.

Навстречу вышла тучная пожилая женщина в опрятной униформе и произнесла, когда Севастьянов вышел из машины:

— Макар Демидович, ваша супруга, Инесса Борисовна, просила вам передать, как только вы вернётесь, что она сегодня прокачивает чакру Аджну и открывает «третий глаз» и просила вас не шуметь, и не беспокоить её.

— Нина, пусть она открывает хоть «десятый глаз», мне всё равно, но сейчас иди и скажи ей, чтобы немедленно спустилась в гостиную. И пока ты не ушла, познакомься, это моя дочь — Диана.

Севастьянов взял на руки Диану. Я следом выбралась из автомобиля и встала рядом с ними. Малышка тут же юлой завертелась в руках мужчины, начала вырываться и тянуться ручками ко мне, скорчив рожицу, словно Севастьянов был самой отвратительно букашкой на свете, и несчастной малышке, пришлось оказаться на руках этой противной бяки.

Макар отдал Диану мне.

— А эта молодая девушка — её тётя и заодно няня — Наталья Александровна. Приготовь для них комнату и оповести всех слуг. С этого дня и с этого момента, мой дом должен стать самым безопасным местом для ребёнка, поняла меня?

— Всё поняла, Макар Демидович, — произнесла деловым тоном Нина.

Если Нина и была обескуражена новостью своего работодателя или, правильнее будет сказать, хозяина, о том, что с этих пор в его доме будет жить маленькая девочка — его дочь, да ещё и с прицепом — её тёткой, то она умело не подала виду и профессионально, улыбнувшись, кивнула нам, окинула быстрым взглядом мою малышку и собственно, меня и молча удалилась.

К машине подошли двое парней и забрали из багажника наши с Дианой небольшие пожитки — я, как и просил Макар, взяла с собой только самое необходимое.

— Пойдёмте, Наталья, я покажу вам дом и комнату, из которой вскоре сделаю детскую. В этой комнате будет жить не только Диана, но и вы. Я хочу, чтобы моя… дочь всегда была под присмотром. Если вы будете хорошо справляться со своими обязанностями няни, то у нас с вами не возникнет никаких сложностей.

«О чём он сейчас вякнул, а?! Или, девочки, я что, ослышалась?! Он сказал, — если я буду справляться с обязанностями няни?!»

Гневно надула щёки, и хотела было уже высказать своё мнение, куда он может засунуть эти самые обязанности и в каких позах с ними позабавиться, но буквально, усилием воли, заставила себя сдержаться и проглотить рвущиеся наружу ругательства и негодование.

Я натянуто ему улыбнулась и произнесла:

— Нет, Макар Демидович, никаких осложнений не будет.

Он кивнул, довольный моим ответом и пропустил меня с Дианой на руках вперёд, когда самый настоящий дворецкий открыл перед нами невероятных размеров и удивительной красоты дверь.

Оказавшись внутри, я в голос ахнула и замерла на месте, обескураженная внутренней обстановкой этого… дворца.

* * *

Да-а-а-а, девочки… богато и красиво жить не запретишь…

Это и правда, очень роскошный дом, но… здесь нет тепла и, кажется, никогда и не было.

Безжизненными бликами хрусталя мерцали люстры, бра, вазы и другие предметы интерьера.

Мебель была необыкновенно прекрасной — шикарная обивка, потрясающая инкрустация на дорогом дереве…

А шторы?

Да и во всём, в каждой детали этого роскошного интерьера было много золота, мрамора…

А произведения искусства? Картины (думаю, что подлинники), скульптуры, всевозможные статуэтки, часы…

Боже мой, это не дом, а настоящий музей!

КАК ЗДЕСЬ МОЖНО ЖИТЬ?

Диана закрутила головой. Малышка никогда не была в таких помещениях. А тут столько всего интересного было для ребёнка! Она тут же потянулась своими жадными и любопытными ручками, чтобы что-нибудь схватить, потрогать, проверить на вкус, а потом можно и на прочность…

На минутку представила, как моя девочка, с удовольствием исследует каждый диванчик, кресло, ползает по пушистому ковру, оставив на всех дорогих поверхностях свои художества. Познаёт окружающий мир и его физические и химические законы при помощи этих бесценных предметов искусства… Представила, как она с интересом и любопытством разобьёт парочку хрустальных ваз или эти фарфоровые уродливые фигурки, которые, наверное, стоят как самолёт и… И мне стало страшно.

Севастьянов хоть имеет представление, что ребёнок — это своего рода маленький смерч, маленький комочек хаоса? Или он думает, что Диана сразу родилась с великосветскими манерами и что кушает она, используя вилку и нож, и знает, что хрупкие вещи не нужно бросать на мраморный пол, чтобы узнать, нет ли там чего интересного внутри?

Вспомнила инцидент с подгузником в его кабинете и его лицо, на котором отразился весь спектр негативных эмоций, но самым отчётливым было отвращение.

«Охохонюшки-хохо».

— Это малая гостиная… — произнёс гордо Севастьянов. — Как вам?

Этот вопрос прозвучал без интереса к моему мнению, Севастьянов ожидал похвалы и восхищения.

Повернулась к нему и посмотрела на его серьёзное лицо.

— Очень… мило, — произнесла я скупо. В данный момент у меня в мозгу находилась и мигала красная лампочка, обозначающая «опасность», и мысли были только о спасении, а не о прекрасном!

— Мило? — Севастьянов вскинул брови, удивляясь моей скупой оценке его роскоши. И такое выражение появилось на его холёном лице, и такие нехорошие огоньки загорелись в его чёрных глазах.

Я, будто наяву услышала его мысли:

«Да я, тебя, церковную мышь, вытащил из разваливающейся халупы с драными обоями, потрескавшимся потолком и кривыми полами! А ты, неблагодарная, смеешь свой нищенский нос воротить?! Да ты должна к ногам моим припасть и умолять, чтобы я тебе выделил хотя бы коврик у порога!»

«Да, я уверена, что именно такие мысли пронеслись в его голове».

— Макарчик, любимый! Наша Нина сошла с ума! — раздался откуда-то звонкий женский голос.

А потом я увидела Её.

Жена Севастьянова спешно спускалась с лестницы.

А я стояла таким образом, что ни меня, ни Дианы с лестницы не было видно. Мраморные колонны скрывали нас в своей тени.

— Представляешь, она заявилась в мою студию, прервала мою медитацию и сказала, что ты притащил к нам в дом какую-то тётку с ребёнком и что этот ребёнок твоя ДОЧЬ! Я тебе давно говорила, что Нина уже стара и у неё начался старческий миразм… или муризм… А! Неважно! Просто знай, любимый, она давно мне не нравится и её нужно уволить. И обзательно оштрафуй её, Макар! Она прервала тако-о-ой урок! Мой учитель, Акарш, остался недоволен, что наш урок прервали на важном этапе раскрытия «третьего глаза».

Боже, от её потока бессмыленной речи, у меня тут же затюкало в висках.

Пока она возмущалась и сокрушалась своей бедой, я внимательно рассмотрела эту женщину — высокая, под метр восемьдесят и это без каблуков! С бюстом таким, что мои «девочки» выглядят мелкими прыщами. Её блондинистая шевелюра была в великолепном беспорядке, на лице чётко выделялись губы «рыбкой», тоненький носик, очевидно, дорогой работы пластического хирурга, и глаза, обрамлённые густотой наращенных ресниц, ну не знаю, наверное, даже не 2D, а всех 10D.

Я была поражена контрастом между её возмущённым выражением лица, как у маленькой девочки, и её ультрамодным и ультраминималистичным спортивным костюмом, состоящим из коротеньких синих шорт, изящно облегающего синего топа, который подчёркивал большую грудь, и белых кед. Судя по стопе, размерчик ноги у барышни был не меньше сорокового. Весь этот наряд, включая умело нанесённую косметику, делал из неё совершенный образец сексуальной, необременённой заботами и проблемами, а также мозгами, женщины-куклы.

— Инесса, с этого дня больше никаких учителей по йоге, медитации и прочей ерунды в моём доме, поняла меня?

— Милый, ты это о чём? — захлопала Барби своими опахалами вместо ресниц.

Макар неожиданно подтолкнул меня с Дианой вперёд, пред ясны очи своей жёнушки, и забрал у меня ребенка к себе на руки.

— Это моя дочь, Инесса. Её зовут Диана. Ты должна заботиться о ней и стать примером настоящей женщины. А это — её тётя, Наталья Александровна. Она останется при ребёнке в качестве няни и будет жить с нами, в этом доме.

«Девочки, он сейчас ведь пошутил, да? Какая из этой пустышки настоящая женщина? Каким «достойным» примером она может стать для моей девочки?! Ррррр!!!»

— Кто? — взвизгнула Инесса, уставившись то на меня, то на Диану шокированными глазами.

— Привет, — сказала я и улыбнулась ей, да ещё, как дурочка, рукой помахала. — Очень приятно познакомиться, Инесса.

Она проигнорировала моё приветствие, посмотрела на мою футболку, линялые джинсы, старенькие кроссовки и сказала Макару с заметным замешательством:

— Ты сейчас пошутил, дорогой, да? Пошутил ведь? Скажи «да»…

— Никаких шуток, Инесса. Покажи Наталье весь наш дом и познакомься с моей дочерью. Поняла меня?

И вдруг, Инесса взвизгнула:

— Макар, дорогой, ну какая дочь, какая няня?! Откуда они взялись?! Это же очередная аферистка, как ты этого не видишь?! Посмотри на неё! Она же одета, как с помойки! И ребёнок! Этот… ребёнок совсем не похож на тебя!

— Инесса! — рявкнул на неё Макар.

Она заткнулась, а Диана, испуганная рыком своего идиота-отца, взвизгнула похлеще Инессы и заплакала навзрыд.

— Вы её напугали, — разозлилась я и забрала у него свою крошку, прижала к себе хрупкое тельце своей девочки, успокаивая: — Тише, тише… Всё хорошо, родная. Всё хорошо. Я рядом.

На лице Инессы читалась смесь ужаса, отвращения и паники.

— Макар… — затараторила она. — Кого ты притащил в наш дом? Ты хоть бы их проверил! А вдруг они обе больны? Блохи там, птичий грипп, сифилис? Я не хочу заразиться!

«Сама ты блоха и птичий грипп, и сифилис! Дура!»

— Инесса, — угрожающе и предупреждающе произнёс Макар.

Но эта кукла сложила руки на своей объёмной груди и заявила:

— Я не стану жить под одной крышей вот с ЭТИМИ!

— Прекрасно! — сказал Макар громко. — Можешь собирать свои чемоданы и валить из этого дома на все четыре стороны!