Глава 24

На улице была уже ночь, а дома у Карины продолжали громко разговаривать и нервно курить. Анастасия, мать Карины, не находила себе места, потому что дочь уже два дня не давала о себе знать. Сегодня отпускница должна была вернуться из Анапы, но время шло, а вестей от неё не было. Анастасия снова и снова набирала знакомый номер, но слышала только механический голос, что абонент временно недоступен.

— Настюш, ну, что ты так нервничаешь? Дело молодое, нагуляется и вернётся. Сегодня только суббота, а на работу ей в понедельник, — успокаивал её третий муж Стас.

— Да ты ничего не понимаешь, — начала кричать Анастасия. — Каринка всегда о каждом шаге мне сообщала и звонила по поводу и без. А тут как отрезало. Сначала хоть гудки проходили, а сейчас она недоступна.

Женщина снова закурила и подошла к окну. Ночной город готовился ко сну, гасли окна в домах, и наступала успокаивающая тишина. Суббота подходила к концу, уступая место воскресному дню.

— Завтра пойду в полицию, — твёрдо заявила Анастасия.

— И что ты им скажешь? — спросил, зевая, Стас.

— Расскажу всё, как есть, — затушив окурок, ответила Настя и пошла спать.

— А может, завтра беглянка сама явится и скажет, что ночевала у подружки, — пробормотал нетрезвый Стас, держа курс в направлении спальни и засыпая на ходу.

Воскресенье началось у всех по-разному.

Утром дознавателю Свиридову, который сегодня дежурил в отделе, позвонил дежурный Савченко и сказал, что только что разговаривал с Краснодарским УВД, и там подтвердили, что по указанному пострадавшей адресу действительно ожидали девушку по имени Митрофанова Марина, которая должна была приехать на оглашение завещания.

— Ну и зачем ты мне об этом говоришь? — понимая, что сейчас придется куда-то ехать, произнёс Свиридов.

— Надо бы выяснить, что произошло с этой Митрофановой, потому что она не местная, а из Москвы.

— Что? — с досадой протянул капитан. — Умеешь ты, Савченко, испортить настроение людям в воскресенье.

— Понимаешь, Василий, у неё папашка, который преставился, был не простым, а уважаемым в определённых кругах человеком. Поэтому, пока не приехала его сестра с адвокатом, съезди в больницу и поговори с девицей, если она пришла в себя.

— А если не пришла? — с грустью спросил Свиридов.

— Всё равно съезди. Там и с родственниками встретишься. Может, они заберут девицу в Краснодар, тогда возьмёшь у них бумагу, что претензий к нам, как говорится, они не имеют.

***

В это время элегантная дама шестидесяти лет, сидевшая на заднем сиденье роскошного «Мерседеса», глядя в окно, решила поинтересоваться, сколько им ещё осталось ехать до Анапы. Мужчина в дорогом светлом костюме, сидевший на пассажирском сиденье рядом с водителем спросил, всё ли с ней в порядке и не нужно ли сделать остановку, потому что ехать ещё не меньше двух часов. Женщина помолчала некоторое время, а потом опять спросила:

— Юстиниан, ты узнал адрес больницы?

— Да, Нелли Николаевна. В Анапе лишь одна городская больница.

— Ты попросил поместить девушку в отдельную палату и посадить медсестру-сиделку? — не унималась она.

— Девушка в реанимации, Нелли Николаевна. А там всегда дежурят врачи и медсёстры.

— Даже не знаю, рада ли я, что у меня появилась племянница, причём при таких странных обстоятельствах, — задумчиво произнесла женщина.

— Пока не сделаем тест ДНК, говорить об этом рано, — живо ответил Юстиниан Симоненко, адвокат семьи Анатолия Николаевича Подопригора.

***

В Береговое на выходные всегда приезжает много отдыхающих. Так было и на этот раз. Пляж был переполнен, что доставляло удовольствие юрким торговцам сахарной ваты, крикливым продавцам холодного пива и рыбы, а также томному хозяину молодой верблюдицы Джесси, на которой с удовольствием катались как взрослые, так и дети. Артур тоже курсировал по пляжу с фотоаппаратом, предлагая сделать профессиональное фото.

Только Валентин сидел во дворе своего дома под виноградом и размышлял, что ему делать с вещами Карины. Её телефон давно разрядился, поэтому молчал. Идти в полицию он боялся, со стражами порядка у Ваки были свои проблемы. А лишний раз привлекать внимание к своей персоне, он категорически не хотел.

Но чемодан как достоверное вещественное доказательство того, что Карина до своего исчезновения была с ним, не давал ему покоя. Уже несколько раз он хотел его сжечь, но Ваку останавливало то, что там лежали документы и если Карина жива, то она обязательно назовёт его имя. Поэтому Валентин сидел как на иголках и постоянно поглядывал на калитку, в которую, по его мнению, в любую минуту мог зайти местный участковый. Не выдержав больше мучений ожидания, Вака взял телефон и вышел со двора.