Глава 26

После четырёх часов дня народ начал покидать воскресный пляж в Береговом. На стоянке поубавилось машин, а на остановке выросла очередь на рейсовые автобусы.

Артур зачехлил фотоаппарат и поспешил к лестнице центрального пляжа по берегу моря. Вдруг он увидел Валентина, выходящего из воды.

— Привет, дружище! — протянул он руку музыканту.

Тот молча принял рукопожатие и хотел ускользнуть. Но фотограф не унимался.

— Ты куда дел Карину? Марина сказала, что она так и не пришла на вокзал, и поезд уехал без неё, — начал разговор Артур.

Вака исподлобья глянул на Артура и, сплюнув, процедил:

— Я ей не нянька, чтобы на поезд сажать.

— Так вы же вместе накануне уехали в Анапу, — не унимался фотограф.

Валентин неожиданно споткнулся на ровном месте. Он остановился и какое-то время пристально смотрел на Артура, а потом, подбирая слова, медленно произнёс:

— Карина тебе звонила?

— Нет. Но она оставила записку Марине, что они встретятся на вокзале. И ещё Карина сказала, что ты взял её в Анапу подзаработать.

Валентин судорожно сглотнул слюну и наигранно рассмеялся:

— Слушай, я совсем забыл. Карина оставила Марине письмо. Приходи в десять вечера к Гагаринскому спуску, я сегодня работаю рядом в «Двух капитанах», поэтому подбегу.

Они расстались, и каждый поспешил по своим делам.

Артур сел в машину, но не удержался и набрал номер Марины. Он рассказал подруге о встрече с Валентином и о письме, которое оставила ей Карина.

— Наверно, она решила так извиниться, — предположила девушка. — Но всё равно странно, почему она не поехала со мной в поезде. И главное, как она добралась до Москвы?

— А вы так и не созванивались в столице? — спросил Артур.

— Я на неё очень обиделась, — ответила Марина. — Карина отвратительно вела себя в последнее время. Я тебе просто не рассказывала. Поэтому я пока не готова с ней разговаривать. Я считаю, она меня предала и, если бы не ты, мой отдых закончился бы плачевно.

— Не расстраивайся. Надеюсь на нашу скорую встречу в Москве, тётя уже собирает чемоданы, — весело рассмеявшись, сказал молодой человек.

В это время Валентин не шёл, а почти бежал к дому, где жил Дрон. Тот сразу понял, что что-то произошло, когда Вака вбежал во двор, засаженный цветами.

— Я видел фотографа, он всё знает, — не здороваясь, выпалил Валентин.

— Я ничего не понял, — в упор глядя на друга, сказал Дрон.

— Да не тупи ты! Карина всё рассказала своей подружке, а та этому фотографу.

— И что ты посоветуешь? — почесав затылок, поинтересовался приятель.

— Мне недавно предлагали до конца августа поработать сторожем на бахче недалеко от Сенного, завтра утром уезжаем вместе. Позвони Серому, скажи, чтобы он говорил, что ничего не знает и после того, как мы выступили в кафе, Карина куда-то ушла, а мы поехали домой, — Валентин хотел уже уйти, но, вдруг что-то вспомнив, остановился. — Слушай, я сегодня встречаюсь с этим фотографом. Надо отшибить ему память, чтобы не лез не в своё дело. В общем, приходи по-тихому к сараю, недалеко от Гагаринского спуска, где стоят мусорные баки. Захвати биту.

— Это ещё зачем? — с трудом переваривая услышанное, спросил Дрон.

— Вправлять мозги, — быстро ответил Валентин и скрылся за калиткой.

Вака торопился к дому, где лежали порочащие его улики. Он больше не мог оставлять у себя чемодан Карины. Поэтому, придя домой, объявил матери, что сегодня сожжёт мусор, который скопился на заднем дворе. Мать удивилась такой спешке, но сын успокоил её, сказав, что завтра едет в посёлок Сенной, сторожить бахчу до конца лета.

Положив паспорт, деньги и телефон Карины в карман, Валентин засунул чемодан на колёсиках в середину мусорной свалки и, накидав сверху сухой травы, поджёг. Пламя сразу охватило кучу мусора, и тканевый чемодан из полиэстера затрещал под языками огня.

— Ну, вот и всё, — облегчённо вздохнув, сказал Вака.

После этого он зашёл в курятник и спрятал в секретном месте телефон и паспорт девушки, а деньги оставил себе.

***

Наступил вечер. Семья Артура сидела в беседке и ужинала. Борис Александрович пересказывал домашним свой телефонный разговор с сестрой Викторией, которая должна была приехать в августе с двумя внуками. Артур отложил вилку и, посмотрев на мать с отцом, произнёс:

— Пап, можно мне пожить у тёти Вики в Москве, пока она будет отдыхать у нас?

Наступила пауза. Борис Александрович поднял брови и вопросительно посмотрел на сына. А Сюсанна Вагановна как-то резко засуетилась, начав передвигать тарелки с едой на столе. Бабушка Роза загадочно улыбалась и кивала головой.

— Сынок, а ты не опережаешь события? — строго спросил отец.

— Папа, я обещал Марине, что скоро приеду в Москву, — твёрдо сказал Артур.

— Приедет Виктория, тогда и обсудим твою просьбу, — закрыл тему глава семьи.

Поблагодарив мать за вкусный ужин, Артур скрылся в фотолаборатории. До встречи с музыкантом оставалось около двух часов, и он решил заняться фотографиями клиентов. За работой незаметно пролетело полтора часа. Переодевшись, Артур поспешил на встречу, на ходу сказав матери, что он по-быстрому сходит до Гагаринского спуска и обратно.

Сюсанна Вагановна очень удивилась, но, подумав, что сыну нужно срочно передать кому-то флешку с фотографиями, не стала его задерживать, тем более что по телевизору начиналась её любимая передача.

Артур торопливо шёл к морю, где начинался Гагаринский спуск. Всего спусков в посёлке было три, и народ недолго думая окрестил их по названию улиц, которые к ним примыкали. Улица Гагарина освещалась слабо. Из имеющихся фонарей горели только два, да и то, лишь в самом начале улицы. Молодой человек тихо чертыхался, когда в темноте наступал на упавшие с деревьев переспелые сливы и абрикосы. Наконец, он услышал шум волн и прибавил шагу.

Проходя мимо помойки, от которой разило прогнившим на жаре мусором, он вдруг почувствовал сильный удар по голове, отчего перед глазами вспыхнул салют из золотых огней, следом последовал второй удар, и он отключился.

Две тёмные фигуры, выросшие из темноты, стали яростно пинать упавшего человека, потом схватили его за руки и за ноги и понесли к краю высокого холма. Затем фигура с хвостиком на макушке толкнула ногой окровавленное тело, и оно покатилось по склону вниз, приминая сухие травинки, а потом, потеряв земную опору, рухнуло с высоты на песчаный берег.

Рядом под самодельной лавочкой дремали две собаки-дворняжки. Они подпрыгнули от неожиданности и залаяли с перепугу. Почуяв запах свежей крови, собаки подошли к неподвижно лежащему человеку.

Когда две тёмные фигуры подходили ко второму спуску на море, они услышали за спиной протяжный, леденящий кровь вой собак.

— Как ты думаешь, мы его убили? — спросил сиплым от волнения голосом Дрон.

— Дурак, хороший свидетель — это мёртвый свидетель, — трясущимися руками, закуривая сигарету, сказал Вака.

Через некоторое время они выбрались на центральную улицу и, смешавшись с толпой, двинулись в сторону парка.