Глава 28

Карина очнулась от того, что ей было тепло, и голова не раскалывалась от дикой боли. «Наверно, я дома», — подумала девушка и хотела позвать маму. Но что-то её насторожило, и она медленно открыла глаза.

Её взору предстала светлая палата, а за стеклянной перегородкой медсестра в высокой белой шапочке. Она что-то писала с серьёзным видом, слегка склонив голову. Рядом с кроватью стояла капельница, которая была прикреплена к правой руке девушки. Шустрые капельки раствора одна за другой ныряли в каплесборник, и тонкой струйкой стекали по прозрачной трубочке в вену.

— Где я? — произнесла Карина.

Она сказала это негромко, но медсестра услышала и тут же подошла к больной.

— Доброе утро! — улыбнувшись, сказала она. — Как вы себя чувствуете?

— Что со мной? — показывая глазами на капельницу, спросила Карина.

— Вы помните, что с вами случилось? — продолжая улыбаться, сказала медсестра.

— А какой сегодня день? — не обращая внимания на вопрос медсестры, произнесла девушка.

— Понедельник, тридцатое июля, — и чтобы не утруждать больную лишними вопросами, медсестра продолжила, — вы находитесь в Анапской городской больнице, куда вас доставили в пятницу утром.

— Так я ещё в Анапе? — прошептала девушка и закрыла глаза.

— Хорошо, отдыхайте, — сказала медсестра и вышла.

***

А у Марины сегодня закончился отпуск, и начались рабочие будни. Она пришла на работу загоревшая и отдохнувшая, поэтому комплименты сыпались на неё буквально с порога строительной фирмы, где она работала помощником главного бухгалтера.

В обеденный перерыв девушка позвонила Артуру и удивилась, что он не ответил. Хотя ей очень хотелось сказать, что она соскучилась и с нетерпением ждёт, когда её любимый человек приедет в столицу.

На размолвку с Кариной в Москве Марина смотрела уже другими глазами, так как она была дома и не одна, да к тому же куча дел, свалившаяся на неё после отпуска, притупила чувство обиды, которое остро ранило её в Береговом. Правда, Марину продолжал волновать вопрос, как Карина добралась до Москвы, и что она написала в письме, которое Валентин должен был вчера передать Артуру.

***

А у Артура дома царила гробовая тишина, изредка нарушаемая всхлипами Сюсанны Вагановны. Она ничего не могла делать, всё валилось у неё из рук. Бабушка Роза и так плохо ходила, а после случившегося вообще слегла. Никто не понимал, за что так поступили с их любимым сыном и внуком. Борис Александрович заметно осунулся и постарел за эти сутки.

Полиция очень хотела помочь семье Шаповаловых, но не было ни одной зацепки в этом странном деле. Оставалось ждать, когда Артур придёт в сознание, и врачи разрешат его допросить. Все эти обстоятельства были на руку Валентину и Дрону, которые уже приехали в посёлок Сенной и приступили к охране бахчи.

Оказалось, что дознаватель Свиридов из Анапы не ошибся, когда подумал, что дело пострадавшей из Москвы поручат ему. Поэтому не удивился звонку врача с сообщением, что больная Митрофанова пришла в себя.

«Ну ладно, — подумал он, — сначала заскочу в больницу, а потом заеду домой перекусить».

Конец июля выдался на юге жарким. Дождей не было давно, и температура воздуха превышала все нормы, поэтому народ жил и работал в курортном городе неторопливо и размеренно. Василий Свиридов, пока добрался до больницы, весь взмок. Но в реанимационной палате, где лежала потерпевшая, было не жарко, а очень комфортно. Он присел на стул возле кровати и раскрыл папку с протоколами.

— Как чувствуем себя, Митрофанова Марина? — произнёс он и подмигнул девушке.

Карина опешила. Она вспомнила, как ехала в замызганном драндулете в Анапу, а потом пела до посинения в кафе. И в итоге её, как последнюю лохушку, бросили на грязной скамейке без вещей и документов.

Почему полицейский решил, что она — Марина, девушка не могла объяснить. Но ей очень хотелось вернуться домой в свою комнату, поэтому спорить она не стала.

— А мои вещи у вас? — вдруг спросила она.

Свиридов явно не ожидал такого вопроса, поэтому поинтересовался:

— А какие у вас были вещи? Когда вас обнаружили на набережной, ни вещей, ни документов при вас не было.

— И долго я буду здесь лежать? — посмотрев на капельницу, произнесла Карина.

— Про это знают только врачи. А я здесь совершенно по другому поводу. Давайте вспоминать, как вы оказались в Анапе.

— Я приехала на машине, — начала говорить Карина.

— А кто ещё был с вами в машине?

— Вака и его друзья-музыканты. Мы пели в кафе, а потом я ничего не помню.

— Вы сказали, что приехали. А откуда?

— Из Берегового, я там отдыхала со своей подругой.

— А где сейчас эта подруга? — начиная раздражаться, спросил дознаватель.

— Я думаю, что она уже дома. В пятницу мы должны были вместе уехать в Москву.

Свиридов встал и подошёл к окну.

— А где вы познакомились, как вы сказали, с Вакой?

— Там же, в Береговом. Вообще-то его зовут Валентин. У него в машине остался мой чемодан со всеми вещами.

— А фамилию Валентина вы знаете?

— Нет, мне это было ни к чему. Пожалуйста, заберите у него мои вещи. Я очень хочу домой к маме.

Вдруг она вспомнила, что всё это время не звонила домой, и мама ничего не знает о ней. Карина с надеждой посмотрела на полицейского и попросила у него телефон. Свиридов протянул трубку и, пока девушка набирала номер, стал заполнять свои бумаги.

Набрав маму, Карина даже перестала дышать, но оказалось, что телефон был занят. Девушка нажала повтор, но мама продолжала с кем-то разговаривать. У Карины на глаза навернулись слёзы. Она отдала телефон дознавателю и сказала:

— Я же ничего не сделала, почему меня допрашивает полицейский.

— Потому что у вас нет при себе документов, и вы ничего не говорите.

— Но я же только что всё рассказала, — уже не сдерживая слёзы, произнесла девушка.

Тут в палату зашла медсестра и попросила полицейского удалиться. Он не стал спорить и отправился домой обедать.