Глава 32

Анастасия, когда ей сообщили, что дочка нашлась, успокоилась, хоть и узнала, что она лежит в больнице. Ей удалось поговорить с Кариной по телефону, и теперь она с нетерпением ждала, когда беглянка вернётся в Москву и всё подробно расскажет.

Раздавшийся звонок застал её на рабочем месте в магазине. Анастасия Петровна Митрофанова работала товароведом в магазине «Дикси», правда, сейчас эта должность называлась по-современному «маркетолог-аналитик».

Мужчина, говоривший с ней, представился адвокатом Симоненко Юстинианом Романовичем. Далее он рассказал, что её дочь, находящаяся в данный момент в Анапской больнице, назвалась именем подруги Марины, которая должна была приехать на оглашение завещания. Но, когда выяснилось, что девушку зовут Карина, анализ ДНК показал, что она тоже приходится дочерью его доверителя. Поэтому возникает вопрос, как такое может быть?

Женщина слушала его внимательно, не перебивая, только руки уже тянулись к пачке сигарет. Она закурила и лишь потом произнесла:

— Карина мне неродная дочь.

Адвокат сделал паузу и медленно спросил:

— А вы знаете, кто её биологическая мать?

— Это непростая история. И мы с её матерью не думали, что когда-нибудь откроется правда. Я воспитывала и кормила Карину с первых дней её рождения. Поэтому она мне неродная только генетически, а в жизни у меня нет роднее человека, чем моя дочь Карина.

Юстиниан Симоненко не знал, как реагировать на открывшиеся обстоятельства. Но Анастасии надо было что-то отвечать, и он, взяв ответственность на себя и не посоветовавшись с Нелли Николаевной, ответил:

— Мы сегодня забираем Карину в Краснодар, потому что у неё остались ещё нерешёнными кое-какие вопросы в полиции, поэтому было бы хорошо, если бы вы тоже прилетели сюда. Все расходы мы берём на себя.

Но мама Карины вежливо отказалась, сказав, что теперь, когда она знает, что с её дочерью всё в порядке, она будет ждать её возвращения в Москву.

Когда Катерина Юрьевна Митрофанова закончила работу с анализами в лаборатории московской больницы и сняла медицинские перчатки, зазвонил её мобильный телефон. Увидев, что это адвокат Симоненко, женщина немного смутилась, так как Марина категорически отказывалась от наследства, и она не знала, как ей уговорить строптивую дочь, ведь лишних денег в семье никогда не было. Но то, что женщина услышала от адвоката, повергло её в шок. Катерина машинально отключила телефон и стала собираться домой.

Она ехала в метро и постоянно думала, как отреагирует на эту новость её взрослая дочь Марина и простит ли она свою мать, которая совершила непоправимую ошибку, когда отказалась от второй дочери в роддоме. Мысли путались, сбивались в непонятную кучу, и выхода из ситуации Катерина не видела. Вдруг она ясно представила, как вторая дочь презрительно смотрит на неё и вжалась в кресло в вагоне метро.

Придя домой, Катерина уже понимала, как должна поступить, чтобы избавиться от позора. В тумбочке в бабушкиной комнате, где сейчас она жила одна, потому что Марина обосновалась в гостиной, лежала баночка с оставшимся снотворным, которое её маме когда-то прописал врач.

Недолго думая, Катерина высыпала таблетки себе в ладонь и пошла на кухню, чтобы запить их водой. Она не стояла перед окном, вспоминая, как ей жилось всё это время с таким грузом на сердце, и не металась по квартире, как это обычно показывают в телевизионных сериалах. Женщина спокойно написала крупными буквами на листе блокнота «прости», выпила таблетки и легла на свою кровать.

Вечером Марина ехала домой с работы под впечатлением разговора с Борисом Александровичем. После передачи дела в суд, он наконец собрался с силами и позвонил девушке своего сына, чтобы рассказать, что случилось с Артуром, когда она уехала в Москву. Марина не стала сообщать маме об этом по телефону, дабы не расстраивать её заранее. Но ей очень хотелось, чтобы она её поддержала и отпустила в Береговое снова увидеться с любимым человеком.

Придя домой, Марина увидела, что мама дремала у себя в комнате. Она прикрыла дверь, чтобы не мешать ей и отправилась на кухню перекусить. Дальше всё происходило, словно не с ней. На столе она увидела странную записку, на которой стоял стакан с водой. Марина вернулась в спальню и позвала маму, но она лежала, как неживая, без эмоций. Марина взяла её за руку и поняла, что мама уже не здесь. Закричав, будто с неё снимали живьём кожу, девушка выбежала на лестничную площадку и стала звонить соседям. Они, видя бьющуюся в истерике Марину, не сразу поняли, что случилось. Но, когда разобрались, вызвали скорую.

Врачи приехали быстро, но их помощь была уже не нужна. У Катерины остановилось сердце. А Марина с этого дня будто окаменела. Родных в Москве у них не было, а дальние родственники жили в Калужской области, но приглашать их не имело смысла.

Марина не понимала, за что мама просила прощения, и почему она так поступила. Неужели нельзя было дождаться её и вместе обсудить то, что привело её к такому непоправимому решению.

Звонок мобильного телефона вывел Марину из отрешённого состояния. Это опять был адвокат Симоненко, который отчаялся звонить Катерине и, взяв номер у Карины, позвонил ей. Сначала он долго объяснял, кто он и по какому вопросу звонит, пока наконец не сообщил, что не может связаться с Катериной Митрофановой. Марина дослушала его до конца и произнесла уже ставшую сегодня будничной фразу — мама умерла.

Симоненко как-то странно хрюкнул или издал какой-то другой звук, но решил переспросить, а с кем он разговаривает. Удостоверившись, что это та самая Марина Митрофанова, законная наследница Анатолия Николаевича, Симоненко пообещал, что скоро перезвонит опять.

Марина подошла к шкафу и достала чёрную блузку, в которой в начале июня они с мамой хоронили бабушку. Эти воспоминания, ещё не поблёкшие в памяти, тяжёлой ношей навалились на неё, и она завыла, не обращая внимания на плохую звукоизоляцию стен. Через некоторое время в её дверь стали звонить и требовательно стучать соседи, но у Марины не было сил встать. Она сидела на полу и выла как подстреленный зверь в лесу. Вероятно, это отняло у неё последние силы, и девушка через некоторое время забылась тяжёлым сном.

Марина проснулась на полу, в комнате было темно. Посмотрев на часы, она удивилась, была полночь. Девушка прошла на кухню, чтобы выпить воды, потому что во рту было сухо. На столе лежал телефон, на котором было пропущено двенадцать вызовов от адвоката Симоненко.