22. Алиса

Слишком густая, вязкая мазь поначалу с трудом распределяется по горячей гладкой коже Артёма, вынуждая меня прикладывать больше усилий.

Веду ребром ладони по впалому желобу позвоночника от холки до самой поясницы, затем круговыми движениями с нажимом охватываю весь торс, вновь поднимаясь к плечам. Выдавливаю ещё себе на ладонь мазь, сминая тюбик, и обвожу мужские лопатки едва уловим дразнящим касанием.

Затем снова пересчитываю пальцами крупные позвонки, давлю кулаком, прокручивая ладони на напрягающихся мышцах, и тут же легко царапаю ногтями, убирая возможные болевые ощущения, ловя на слух частое поверхностное дыхание своего подопытного.

Глажу кожу над полоской шорт, которые так хочется спустить хоть чуть-чуть ниже. От открытия, что кроме этих шорт, на Артёме вообще ничего, бросает в вязкий жар, и я, смутившись самой себя, снова поднимаюсь руками выше.

Проминаю мужские напряженные плечи и шею, и Артём урчит как разнеженный кот, а затем и вовсе убирает руки из-под головы и вытягивает их вдоль туловища, полностью расслабляясь.

Вижу левую половину его лица — глаз закрыт, ресницы дрожат, разомкнуты губы…Дыхание становится глубокое и медленное. И можно было бы решить, что он почти спит, вот только меня всю плавит исходящим от него, усиливающимся с каждой секундой жаром.

Кажется в палатке уже нечем дышать.

Моя кожа покрывается испариной — лоб, меж грудей, спина…И между ног давно влажно печёт. Еложу на его заднице, скрытой шортами бёдрами почти при каждом движении руками, и это какой-то отдельный кайф. Надеюсь, он не сильно замечает и думает, что это от прилагаемых усилий.

Ладони горят от постоянно тесного контакта, в голове играет чувственный транс, в который я погружаю себя сама. Движения замедляются, плавно перерастая в интимные поглаживания и всё дальше уходя от обычного массажа.

Когда в очередной раз повожу ноготками по ребрам Артёма, вижу, как он мгновенно покрывается крупными мурашками, хрипло выдыхая. И у меня самой волоски дыбом встают на предплечьях от его такой считываемой реакции.

Беру ещё мазь и, начиная с плеч, глажу его руки вниз-вниз — до самых ладоней, где на секунду наши пальцы переплетаются, пока я не выпутываюсь из его рук и, делая вид, что ничего не произошло, не начинаю массировать ему каждую фалангу пальца отдельно.

Артём отворачивает голову и упирается лбом в спальник. Дышит тяжелее и громче…И это передается мне. Прикрываю глаза, веки тяжелеют. Его кожа так блестит в свете фонаря, она такая упругая и горячая, я так остро ощущаю его запах…

Внезапное желание наклониться и поцеловать его между лопаток, прямо в маленькую родинку, очень быстро становится назойливым, но я конечно не поддаюсь ему. Вместо этого массирую краснеющие, горящие под моим пальцами уши, а затем, рассеянно поглаживая мужскую спину, перебрасываю волосы на одну сторону и нагибаюсь, глажу кончиками локонов его кожу.

— Бля… — рвано выдыхает.

По сильному телу пробегает заметная дрожь.

Это пьянит так, что я наклоняюсь ниже и грудью касаюсь его спины, продолжая гладить волосами. Легко— легко, но этого достаточно, чтобы он буквально окаменел. Руками глажу талию, две ямочки на пояснице — они у него такие выразительные. Сползая ниже по его бедрам, щекочу эти ямочки прядью волос, и Артём непроизвольно дергает тазом, шумно дыша.

Из меня вылетает какой-то низкий гортанный смешок в ответ. Услышала бы со стороны — вообще не поверила, что это я. Снова сажусь прямо на нём и давлю ногтями сильнее, оставляя красные борозды на мужской спине…Красивые…И тут же нежно проминаю вспыхнувшие участки кожи. Глажу, дыша так же сбито, как Артём.

И тут звук таймера заставляет вздрогнуть, но не выдергивает полностью из чувственного сна.

— Артём…Всё… — шепчу глухо каким-то не своим, подводящим голосом, так и водя руками по его окаменевшим мышцам.

Ничего не отвечает, только нащупывает, не глядя, рукой телефон и отрубает.

— Нет, — отрезает хрипло, снова вытягиваясь подо мной и всем своим видом предлагая продолжать.

Замираю. Делаю вдох— выдох, лишь сильнее отравляясь этим спёртым, пропитанным мазью и нашей испариной воздухом.

— Нет, всё, — повторяю твёрже, хоть и предательски сиплю до сих пор, — У нас уговор был на десять минут. Десять минут прошли.

Делаю попытку встать, но, стоит приподняться, Артём вдруг резко переворачивается подо мной на спину и крепко хватает за бедра, возвращая обратно. Шокировано охаю от того, что руки его сразу оказываются под юбкой моего легкого сарафана, и большие грубоватые ладони до боли впиваются не только в бёдра, но и в задницу.

И ещё от того, что мне в промежность требовательно тычется каменный горячий стояк.

— Нет, — только и повторяет сбито.

И совершенно пьяно-шальной взгляд из-под потяжелевших век блуждает по моему разрумянившемуся лицу, в то время как крупные мужские руки начинают оглаживать мои бедра.