Глава 13

4-й день в Йорке

— Лэйн, ты готова?

Я подпрыгнула от испуга, когда Лейтон позвал меня по имени.

— Извини, — сказал он, смеясь у меня за спиной. — Не хотел тебя напугать.

Я встала из-за стола и повернулась к нему.

— Ты меня не напугал.

Брат усмехнулся.

— Ага, вот почему ты чуть из кожи не выпрыгнула?

Я сморщила нос, заставив его рассмеяться.

— Мы готовы ехать? — спросила я.

Он кивнул.

— Бабушка сейчас в туалете, а потом мы выдвигаемся.

Я кивнула.

— Тогда входи и закрой дверь, я хочу с тобой поговорить.

Лейтон настороженно посмотрел на меня.

— О чем?

Я точно не знала. Просто знала, что мне нужно поговорить с ним, чтобы убедиться, что с нами все в порядке. Я была спокойна из-за бабушки, Локлана и родителей, а это означало, что остались Лейтон и Кейл, чтобы уладить любые недосказанности между нами.

— Надень штанишки большой девочки, садись и я тебе расскажу, — усмехнулась я.

Лейтону не понравилось поддразнивание, но он сделал, как я просила, и сел напротив меня за кухонный стол.

— Ты в порядке, не так ли? — спросил он, явно беспокоясь за меня.

Его взгляд задержался на моей правой брови, затем на левой щеке, немного дольше, чем было необходимо, и на долю секунды я подумала, не вспоминает ли он о том времени, когда я получила эти уже едва заметные шрамы. Я надеялась, что нет, потому что сама не вспоминала и не хотела, чтобы он вспоминал.

Я улыбнулась.

— Да, я просто хочу убедиться, что с нами все в порядке.

Лейтон поднял брови.

— А почему не должно?

— Потому что за последние несколько лет мы разговаривали только на Рождество и в твой и Локлана день рождения. Я не виню тебя, если ты меня ненавидишь.

— А вот сейчас остановись, — отрывисто сказал он. — Я никогда не ненавидел и не буду ненавидеть тебя, Лэйн. Ты моя младшая сестренка, я люблю тебя до смерти.

Мое горло сжалось от эмоций.

— Наверное… Наверное, я просто думала, что ты будешь относиться ко мне как-то иначе, потому что у нас все плохо закончилось перед моим отъездом, и мы никогда не разговаривали об этом.

— Я точно так же виноват в том, что мы не разговаривали, — Лейтон вздохнул. — Мне просто ненавистна мысль о том, что ты живешь так далеко. С тобой случилось кое-что ужасное дома, Лэйн. А что, если с тобой в Америке случится что-нибудь плохое и ты останешься без нас? Я не принял и не согласился с твоим решением и просто замкнулся в себе. Я ненавидел твое решение, а не тебя.

— Мне очень жаль, Лей. Это было действительно дерьмово с моей стороны — уехать так далеко. В то время я просто не думала ни о чем подобном.

Он кивнул.

— Знаю, но я много думал об этом. Как и папа, Локлан, Кейл и даже дядя Гарри, упокой его Господь.

Я сглотнула.

— Мне очень жаль.

Лейтон подался вперед.

— Знаю, что у тебя все еще проблемы с Кейлом, но не подумаешь ли ты о том, чтобы переехать домой или куда-нибудь поближе?

Тот факт, что я определенно обдумывала это, красноречиво говорил о том, что я должна была сделать.

Я нервно кивнула брату.

— Мне становится все более и более ясно, что жизнь в Нью-Йорке мне не помогает, но, может быть, возвращение домой каким-то образом исправит все.

Глаза Лейтона загорелись.

— Ты сделала меня чертовски счастливым, сестренка.

Я рассмеялась, когда он притянул меня в объятие и почти выдавил из меня дыхание.

— Это еще не решено, но это вариант. Просто оставь это пока между нами. Мне нужно многое обдумать в своей голове.

Брат отстранился и подмигнул.

— Понял.

Я расслабилась.

— У меня был такой же разговор с Локланом, и он сообщил мне, что у него отношения с Элли Дэй. Ты собираешься сказать мне, что встречаешься с Анной О'Лири?

Лейтон весело рассмеялся.

— Нет, я ни с кем не встречаюсь, но хочу попытать счастья с Самантой Райт. Ты вроде как познакомилась с ней, когда вернулась домой в пятницу. Она мне нравится, и мы ходили на свидание как раз перед смертью дяди Гарри. Надеюсь, что скоро мы сможем выйти еще на одно. Она хороша.

Я улыбнулась.

— Рада за тебя, Лей. Я должна узнать ее получше.

— Обязательно, — сказал он и улыбнулся.

Я снова обняла его, разрываясь от радости, что между нами все действительно хорошо.

— Лейтон? Лэйн? — крикнул Локлан. — Пойдемте, мы уходим.

Мы направлялись в офис семейного адвоката, чтобы выслушать завещание моего дяди. Мы еще не были в доме дяди, чтобы начать приводить его в порядок, и не могли этого сделать, пока не услышим завещание. Возможно, он хотел, чтобы его вещи были куда-то пожертвованы или проданы, а деньги пожертвованы на благотворительность. Наши руки были связаны до тех пор, пока мы не услышим, чего он хотел от будущего своих владений.

Мы с Локланом и Лейтоном поехали в город и добрались туда одновременно с родителями и бабушкой. Нас ждали, и нам не пришлось торчать в приемной, поэтому мы все направились в главный офис адвоката. Мои братья и отец дали нам, женщинам, стулья, а сами сели на подоконник позади нас.

— Рад снова видеть тебя, Джеффри, — сказал отец адвокату, когда тот вошел в кабинет.

Мы пожали друг другу руки и представились. Он уже знал всех, кроме меня.

— Спасибо вам всем, что пришли. В свете последних событий я хочу выразить глубочайшие соболезнования вашей семье. Гарри… он был не просто клиентом, он был другом, и мне будет его очень не хватать. Я надеюсь, что после сегодняшнего дня вы сможете обрести чувство покоя.

Джеффри посмотрел прямо на меня, когда закончил говорить, и я не смогла ответить, поэтому моя бабушка сделала это вместо меня.

— Спасибо, — сказала она, тепло улыбаясь. — Мы все еще находимся в состоянии шока и несколько вне себя, но очень ценим твои добрые слова.

Джеффри склонил голову и улыбнулся, после чего обошел стол и сел за него. Он поднял тонкую коричневую папку, на обложке которой толстыми черными чернилами было выбито имя моего дяди.

— Завещание Гарри очень простое, — начал он. — Самое простое завещание, которое я когда-либо составлял для клиента.

Я моргнула.

— Это хорошо, правда? Меньше бумажной волокиты.

Джеффри усмехнулся.

— Думаю, что он использовал похожие слова, когда мы вели переговоры о его завещании.

Я усмехнулась.

— Это мой дядя Гарри.

Джеффри открыл папку.

— Знаю, что вам пришлось выехать в город, чтобы увидеться со мной, но это будет очень быстрая встреча. Содержание завещания мистера Гарри Ларсона таково: его дом и все его имущество, все, чем он владеет и что принадлежит ему, перешло к мисс Лэйн Эдвардс, его племяннице.

Он выдал мой адрес и другую юридически точную информацию, но мой разум перестал работать после того, как он назвал мое имя. Я посмотрела на Джеффри, удивленно подняв брови.

— Простите, я, кажется, ослышалась. Не могли бы Вы повторить это, пожалуйста?

Джеффри сцепил руки.

— Все, что принадлежало Гарри, было оставлено на твое имя, Лэйн. Его деньги, его дом, все его имущество, но только при одном условии.

Я моргнула и попыталась переварить информацию.

— Что за условие? — переспросила я.

Джеффри улыбнулся.

— Он написал это в письме, адресованном тебе.

Я кивнула, потому что не знала, что еще сказать или сделать.

— В условиях также отмечается, что если какой-либо член семьи оспорит завещание или Лэйн не выполнит это условие, то все содержимое завещания будет ликвидировано за денежную сумму, а затем передано в дар фан-клубу футбольного клуба «Ливерпуль».

Все в комнате ахнули от ужаса.

Мы были семьей, которая пролила бы кровь за «Манчестер Юнайтед», и любое упоминание футбольного клуба «Ливерпуль» было запрещено в нашем доме. Это каралось отречением или, возможно, даже смертью.

Дядя Гарри не валял дурака.

— Злобный засранец! — вдруг рявкнула бабушка, разрывая завесу тишины, опустившуюся на комнату.

Я посмотрела на бабушку и увидела, что у нее из ушей буквально идет пар. Ее руки были сжаты в кулаки, а губы скривились от гнева. Я смотрела на нее еще несколько мгновений, потом рассмеялась. Я закрыла рот руками и хихикала, пока она не ударила меня по руке.

— Это не смешно! — огрызнулась она. — Во что, по его мнению, он играл? Он должен гореть в аду за то, что даже подумал сделать такое ради этого позорного клуба.

Вот и все. На этом моменте мои родители и братья разразились неудержимым смехом, и будь я проклята, если мне не понравилось смеяться вместе с ними.

— Он гарантировал, что его условие будет выполнено. — Джеффри улыбнулся, выглядя так, словно едва мог сдержать собственный смех. — Это все.

Мой дядя был настоящим сокровищем.

Я с улыбкой покачала головой.

— Я даже не удивлена, что он сделал что-то подобное.

— Он был очень осторожен, когда мы его составляли. — Джеффри кивнул, ухмыляясь. — Он получил удовольствие от угрозы, когда подумал о твоей реакции.

— Чертов мерзавец, — проворчала про себя мама.

Я усмехнулась, и мои братья тоже.

— Мы можем обсудить все подробно, прежде чем ты решишь, выполнять это условие или нет, Лэйн, — сказал Джеффри. — Это немного сложно, так как Гарри сказал, что я должен поверить тебе на слово, когда ты ответишь на мой вопрос.

Мне даже не нужно было думать о следующих словах, которые слетели с моих губ.

— Я выполню это условие. Мой дядя был умным человеком, и я знаю, что все, чего он от меня хочет, будет правильным. Я ему доверяю.

Джеффри просиял.

— Фантастика. Я начну оформлять документы, чтобы ты стала новым владельцем дома Гарри, и ты сможешь решить, что делать с его содержимым. Мне понадобится твоя банковская информация, чтобы я мог передать тебе наследство дяди.

Это было нереально.

— Мне придется отправить Вам эту информацию по электронной почте.

— Без проблем, — ответил Джеффри и улыбнулся.

Я отключилась на минуту или две, достаточно, чтобы позволить себе осознать величину того, что я унаследовала. Я вернулась в настоящее как раз в тот момент, когда Джеффри, разговаривавший с моей бабушкой, сказал: —… заставил меня составить это после того, как он узнал о своем сердечном заболевании.

— Подождите секунду, — вдруг выдохнула я. — Что Вы подразумеваете под «сердечным заболеванием»?

Я перевела взгляд с Джеффри на лица членов моей семьи.

— Он тебе не сказал? — мама, кажется, удивилась.

Я уставилась на нее.

— Ты думаешь, я бы держалась подальше, если бы знала, что у него больное сердце? Серьезно, мам? Неужели ты думаешь, что я настолько ничтожна, чтобы поверить, будто могу так пренебрежительно относиться к тому, кого так сильно люблю?

Мама покачала головой.

— Нет, конечно, нет. Я просто не могу в это поверить. Как он мог тебе не сказать?

Она посмотрела на моего отца так, словно он знал ответ.

Мы все посмотрели на Локлана, когда он заговорил.

— Разве это не очевидно?

— Не для меня, — съязвила я.

— Почему Кейл никому не позволил рассказать тебе о Кейдане, когда тот умер? — спросил брат.

Я сглотнула.

— Потому что он не хотел, чтобы я приезжала, если это не было моим решением.

Локлан кивнул.

— Дядя Гарри, очевидно, думал так же, как и Кейл. Он знал тебя лучше, чем кто-либо другой, и знал, что ты не готова вернуться домой, поэтому скрывал от тебя болезнь сердца.

Я была в ярости.

— Почему все думают, что знают, что для меня лучше? — огрызнулась я.

Отец вздохнул.

— Потому что ты не знаешь, что для тебя лучше, дорогая. Если мы наступаем тебе на пятки, то только потому, что хотим тебе помочь.

Я знала, что это правда, но это не делало ее менее неприятной.

— Что с ним было не так? — спросила я, мое сердце колотилось в груди.

Мне ответила мама.

— У него была ишемическая болезнь сердца.

Я сделала болезненный вдох.

— Вы… вы все знали, что он умрет?

Если бы они сказали «да» и до сих пор не связались со мной, я бы не знала, что делать.

— Нет, — ответил Лейтон. — Мы не знали. Мы все узнали об этом только несколько месяцев назад, потому что у него то тут, то там болела грудь. Он изменил свою диету, принимал разные лекарства, чтобы снизить риск сердечного приступа, но ничего из этого не сработало. Он отказался от процедур, потому что не хотел торчать в больнице. Ты же знаешь, как он их ненавидел.

— Поверить не могу, — пробормотала я. — Я понятия не имела.

— Это слишком много для тебя, Лэйн, — сказал Лейтон.

Бабушка положила свою руку на мою.

— С завещанием покончено. Ты сказала, что будешь соблюдать условие, чтобы сохранить все. Тебе не нужно беспокоиться о вещах, мы можем пойти и убрать все в любой момент. С этим нет никакой спешки.

— Если только, — пробормотал Локлан, — ты не собираешься продать дом и уехать в Америку.

Он не был груб, просто изложил один из моих вариантов.

— Вы все думаете, что Нью-Йорк — лучшее место для меня? — спросила я, мои глаза молили о честности. Мне нужно было какое-то руководство, и я обычно обращалась за ним к моему лучшему другу и дяде с одном лице, но его больше нет.

— Нет, не думаю, — ответила мама. — Я говорю это не только потому, что хочу, чтобы ты вернулась домой, но также и потому, что ты прожила там шесть лет, и в тот момент, когда ты посмотрела на Кейла в гостиной в тот вечер, когда вернулась домой, я поняла, что для тебя ничего не изменилось. Все, что ты думала решить переездом в Америку, не изменилось. Ты все еще его любишь.

Она права. Я все еще люблю его.

— Я совсем запуталась и не знаю, что делать, — призналась я. — Ты права, мама: я все еще люблю Кейла, но сейчас все еще хуже, чем было раньше. Он потерял Кейдана и Дрю, и во многих отношениях он потерял и меня. Я изменилась, он изменился. Я не хочу причинять еще больше боли. Что, если пребывание здесь сделает все еще хуже?

— А если нет? — спросил Лейтон.

Мои плечи поникли.

— Это довольно большое «если», Лей.

Он кивнул.

— Да, но что ты теряешь?

— Ничего, — ответила я.

— Вот именно, — подтвердил он. — Если у тебя с Кейлом ничего не выйдет, то, по крайней мере, мы все будем здесь ради тебя. Ты больше не будешь одна, и тебе никогда не придется ложиться спать, сомневаясь, правильно ли ты поступила. Ты пыталась уйти, но это не помогло. Пришло время быть здесь и посмотреть, что произойдет.

Лейтон был прав. Но смогу ли я смириться с тем, что вернусь домой и снова стану просто друзьями с Кейлом? У меня не было ответа.

— Мне страшно, — прошептала я.

Отец присел передо мной на корточки и убрал с моего лица выбившиеся пряди волос.

— Ты должна быть храброй, ребенок.

Я кивнула.

— Ты действительно можешь представить свое возвращение в Нью-Йорк, зная все то, что теперь знаешь? — спросила меня бабушка.

Я представила, как возвращаюсь в Нью-Йорк к своей обычной рутине, зная, что Кейл нуждается в поддержке. Подумала о том, что больше никогда не получу от дяди ни телефонного звонка, ни приглашения по электронной почте или скайпу, и что всякий раз, когда буду скучать по нему, буду предоставлена сама себе. Я задавалась вопросом, смогу ли справиться только с разговорами со своей семьей по телефону или по скайпу, когда я чувствую себя такой любимой и поддерживаемой в их присутствии. Я задала себе один очень важный вопрос: смогу ли вернуться к ощущению пустоты и оцепенения?

— Нет, — сказала я вслух, отвечая на вопрос бабушки и на свой собственный.

Моя семья посмотрела на меня, и я увидела надежду в их глазах.

— О чем ты говоришь, Лэйн? — спросил отец. — Будь откровенна.

— Я не могу вернуться и не хочу возвращаться, — сказала я и поняла, что, произнося эти слова, я действительно имела их в виду.

— Лэйн, — прошептала мама, и ее голубые глаза наполнились слезами.

Я продолжила, прежде чем эмоции от моего решения обрушаться на меня.

— Я останусь здесь, — сказала я и почувствовала, как тяжесть мира спала с моих плеч. — Дом дяди Гарри будет моим домом. Я возвращаюсь сюда навсегда. Мне надоело быть вдали от вас всех. Кончина дяди Гарри показала мне, что здесь мое место. Со всеми вами. Мое место дома.

Множество рук обхватили меня, и я услышала тихие всхлипы радости и облегчения, которые, как я знала, исходили от моей матери. Я обняла каждого из членов своей семьи и заверила их, что говорю совершенно серьезно. Я возвращалась домой.

Святое. Дерьмо.

Роман. Его красивое лицо было первым, что пришло мне в голову. Я не знала, почему желание поговорить с ним было так велико, но это было так. Мне так много нужно было ему рассказать, и мне вдруг не терпелось поговорить с ним.

— Роман, — выдохнула я, когда моя семья отпустила меня. — Все это очень тяжело воспринять, и я хочу поговорить со своим другом.

— Ты можешь воспользоваться соседним кабинетом, — предложил Джеффри, вставая из-за стола.

Я поблагодарила Джеффри и прошла в большую смежную комнату, где стояло несколько коробок. Я, не теряя времени, достала телефон и набрала номер Романа.

Он ответил после пятого гудка.

— Алло? — его голос звучал хрипло, и именно тогда я вспомнила, что в Нью-Йорке очень рано.

— Прости, Ро, — я поморщилась. — Я забыла о разнице во времени. Не хотела тебя будить.

— Не страшно, — заверил он меня после долгого зевка. — Я рад, что ты позвонила. Ты в порядке? — я уже собиралась ответить, как вдруг он резко вдохнул. — Черт, прости, — сказал на выдохе он. — Ты только что похоронила своего дядю. Конечно, ты не в порядке.

Я села на единственный стул у окна на другом конце комнаты.

— Я в порядке, но позвонила тебе не для того, чтобы говорить об этом, потому что я просто заплачу, а мне так надоело плакать.

— Тогда по какому поводу ты звонишь? — спросил он.

— Не знаю, с чего начать, — простонала я.

— С самого начала? — предположил Роман. — Это самое подходящее место для начала.

— Сын Кейла, Кейдан, — выпалила я. — Он умер, когда ему было десять месяцев, от рака.

— О. Боже. Мой.

— Знаю. — Я сглотнула комок, образовавшийся в горле. — И Кейл позаботился о том, чтобы я об этом не знала, потому что не хотел, чтобы я возвращалась домой не по своей воле.

— Святое дерьмо!

— Точно, — выдохнула я. — А еще я только что узнала, что мой дядя умер от болезни сердца, которую он от меня скрывал. Как и Кейл, он не хотел, чтобы я возвращалась домой, если это не было моим выбором.

— Лэйн, черт возьми, это безумие! — констатировал Роман. — Я думал, что только у моей семьи есть глубокие темные секреты, но твоя взяла верх.

Я кивнула в знак согласия.

— Не то слово, но это еще не все…

— Что еще, девочка? — выпалил Роман.

— Локлан помолвлен!

Роман втянул в себя огромное количество воздуха.

— Я чертовски опустошен!

Я не смогла удержаться от хихиканья. Роман объявил о своем влечении к моим братьям, когда увидел их фотографию на моем телефоне, и заявил, что он мой друг только для того, чтобы однажды встретиться с ними.

— Сюжет запутывается, — сказала я, — потому что он помолвлен с Элли Дэй.

Тишина.

— Пожалуйста, скажи мне, что в твоем городе есть не одна Элли Дэй.

Я фыркнула.

— Насколько мне известно, нет.

— Чувак!

— Знаю, черт возьми, знаю, — покачала я головой. — Она сказала мне, что сожалеет обо всех гадостях, которые когда-либо говорила мне. Я простила ее, но пройдет много времени, прежде чем я смогу болтать с ней о всяком дерьме, понимаешь?

— Полностью, — быстро ответил Роман. — Я горжусь тем, что ты простила ее. Знаю, как сильно она и эта сучка Анна испортили твою самооценку.

— Я просто счастлива, что Лейтон тайно не встречается с Анной. Я бы вообще взорвалась.

Роман рассмеялся, что заставило меня улыбнуться.

— С твоей семьей все улажено? — спросил он.

— Так и есть. Я разобралась со своей семьей. У нас все очень хорошо.

— Я так рад это слышать, детка. Я знаю, как много они для тебя значат и как было больно, что ты редко разговаривала с ними.

— Да, — согласилась я. — Полный отстой.

Роман усмехнулся, потом спросил: — С Кейлом дела обстоят лучше?

Мои плечи поникли.

— И да, и нет.

— Рассказывай, сучка, — потребовал Роман. — Я хочу знать все.

— Он не ненавидит меня, как я боялась. Он говорил со мной, шутил и заботился обо мне в день похорон моего дяди. Он был, как всегда, само совершенство, но в нем есть пустота, Ро. Я вижу это в его глазах. Я знаю, это звучит безумно, но я вижу в них разницу.

— Его сын умер. Не думаю, что такая боль когда-нибудь пройдет, просто со временем ее будет легче переносить.

Я потерла лицо свободной рукой.

— Такое чувство, что я провела дома не четыре дня, а несколько лет. — Я выдохнула. — Я так много узнала, и это утомляет.

— Ты чувствуешь себя лучше со своими новообретенными знаниями? — спросил Роман.

— И да, и нет. Мне было больно узнать о состоянии Кейдана и моего дяди, но, если бы меня не оставили в неведении, не думаю, что приняла бы то решение, которое приняла.

— Какое решение? — поинтересовался Роман.

Скажи ему.

— Я остаюсь, Ро, — прошептала я.

Он прочистил горло.

— У меня было предчувствие, что ты это сделаешь.

Я отняла телефон от уха и некоторое время смотрела на него. Роман никогда не давал мне ни малейшего намека на то, что я когда-нибудь вернусь в Йорк, поэтому его признание немного ошеломило меня.

— Можешь повторить? — спросила я, широко раскрыв глаза, когда снова приложила телефон к уху.

Роман усмехнулся.

— Тебя не было дома шесть лет, и, хотя ты считаешь, что неплохо умеешь скрывать свои чувства, я видел, как сильно ты скучаешь по своей семье, когда говоришь о ней. Добавь к этому смерть твоего дяди, и знание, что ребенок твоего лучшего друга мертв… ты ни за что не бросишь свою семью или Кейла. Ты дома.

От волнения у меня перехватило дыхание.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, что без тебя я была бы потеряна. Я люблю тебя всем сердцем, ну, во всяком случае, тем, что от него осталось.

Роман шмыгнул носом.

— Заткнись. Перестань говорить так, будто мы никогда больше не увидимся. Мы будем все время разговаривать по телефону и скайпу.

Я кивнула, хотя он не мог меня видеть.

— Ты останешься в родительском доме? — спросил Роман.

Завещание дяди Гарри.

— Вообще-то, — усмехнулась я, — дядя устроил мою жизнь.

Роман почти мгновенно ахнул.

— У тебя есть его дом?

— Он оставил мне все, — подчеркнула я. — Его дом, его деньги, его имущество. Все.

— О, Боже, — выдохнул Роман. — Я так люблю твоего дядю за то, что он заботится о тебе.

Я сглотнула.

— Он все еще присматривает за мной.

— Всегда будет, — заявил Роман.

Я улыбнулась.

— Но он хитер. Я унаследую все на условии, написанном в письме, которое он мне оставил. Я еще не читала его, но могу только представить, чего он от меня хочет.

— Лэйн, ты в Йорке четыре гребаных дня! Как все это могло произойти за четыре дня?

— Знаешь, Ро? — рассмеялась я. — Я задаю себе точно такой же вопрос.

Мы с Романом посмеялись и поговорили еще несколько минут. Он заверил меня, что упакует мои вещи в квартире, и напомнил мне написать хозяину по электронной почте о моем переезде. Когда пришло время прощаться, я почувствовала себя намного лучше. Роман был настоящим другом, и это будет единственное, чего мне будет не хватать в Нью-Йорке.

Когда мы повесили трубку, я вернулась в кабинет Джеффри. Моя семья и Джеффри болтали, но, когда отец заметил меня, он пересек комнату и встал передо мной.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я кивнула и обняла его.

— Я в порядке, спасибо, пап.

Я отстранилась от отца и посмотрела на Джеффри, когда он позвал меня по имени. Он протянул мне коричневый конверт.

— Вот письмо от твоего дяди.

Дрожащей рукой я взяла письмо и поблагодарила Джеффри. Я уставилась на конверт и, извинившись, вышла из комнаты, чтобы пойти в ванную комнату. Я вдруг почувствовала легкую тошноту — волнение действовало мне на нервы — и хотелось быть рядом с туалетом на случай, если меня вырвет. Ополоснув лицо водой и сделав несколько глубоких вдохов, я вошла в пустую кабинку и села на закрытое сиденье унитаза. Дрожащими руками я вскрыла письмо, написанное мне дядей. Я сделала еще пару глубоких вдохов, прежде чем начала читать.

Лэйн,

Если ты читаешь это письмо, значит, я с моей Терезой. Пожалуйста, не грусти из-за меня. Знай, что я избавился от боли и я с любовью моей жизни. Я счастлив. Мне очень жаль, что я не рассказал тебе о своем состоянии. Я не хотел, чтобы ты волновалась или возвращалась домой из-за беспокойства обо мне. Не знаю точно, когда придет мой час, но, если признаки, которые показывает мое тело что-то значат, я думаю, что это будет скоро.

Пребывание за тысячи миль отсюда ничего не исправило. Тебе нужно вернуться домой и расставить все точки над и. Но я знаю, что ты упряма, и только что-то радикальное приведет тебя домой. Думаю, что это будут мои похороны.

Я наблюдал за Кейлом в течение последних нескольких лет, и просто скажу: этот человек любит тебя, малышка. Его лицо светлеет, когда я говорю о тебе и о том, чем ты занимаешься в Нью-Йорке. Ты делаешь его день лучше, даже когда тебя здесь нет. Я очень хорошо знаю, что ты все еще любишь его.

Больше никаких оправданий, дорогая. Я позаботился о том, чтобы, когда меня не станет, ты ни в чем не нуждалась. Тебе просто придется вернуться домой и все уладить с Кейлом. Я не знаю, каков будет результат, не знаю, повернется ли все так, как вы оба хотите, но вам нужно поговорить. Ты знаешь, что я имею в виду.

Береги себя, доверяй себе, люби себя так же сильно, как я люблю тебя, и будь счастлива. Ты это заслужила, дорогая. Увидимся позже.

Со всей моей любовью.

Целую, Дядя Гарри.

Слезы застилали мне глаза, когда я снова и снова перечитывала письмо дяди. Я скучала по нему так сильно, что мне было больно, но в то же время мне хотелось ударить его по голове за то, что он был таким скрытным. Я смеялась и плакала.

Я сложила его письмо и положила в сумку. Выйдя из кабинки, я плеснула в лицо еще немного холодной воды. Я вытерлась и посмотрела на себя в зеркало. Глядя на женщину, смотревшую на меня, я с радостью обнаружила, что снова начинаю ее узнавать. Я больше не была чужой самой себе.

Я вышла из ванной, чувствуя себя опустошенной, но довольной. Мой дядя в одиночку обеспечил мое финансовое будущее и при этом подарил мне прекрасный дом. Я была поистине благословлена.

Я вернулась в кабинет Джеффри и обнаружила, что моя семья ушла. Я подписала бумаги, чтобы начать процесс получения наследства.

— Эй, — окликнул меня Локлан, когда я шла по коридору офисного здания в направлении выхода. — Все вернулись к маме и папе. Я сказал им, что привезу тебя домой. Ты в порядке?

Я кивнула.

— Да. Я просто чувствую себя очень подавленной. Он оставил все мне с условием, что мы с Кейлом поговорим.

— Он это сделал? — Локлан рассмеялся. — Вот сукин сын.

Я расхохоталась.

— Можешь сказать это еще раз.

— Ты готова ехать? — спросил меня брат.

Я кивнула, но положила руку ему на плечо.

— Не мог бы ты сначала высадить меня кое-где?

Локлан поднял бровь.

— Конечно, а куда ты хочешь поехать?

— Мне нужно проветрить голову. Очень много для обработки.

Брат нахмурился и сжал мое плечо.

— Куда ты направишься для этого?

Я улыбнулась и посмотрела на небо, когда мы вышли из офиса адвоката.

— Увидеть Лаванду, конечно.