Глава 3

1-й день В Йорке

Мое сердце бешено колотилось в груди, а руки стали липкими от пота.

«Он назвал меня малышкой Лэйни», — прошептал мой разум.

Кейл Хант стоял передо мной во плоти и назвал меня малышкой Лэйни.

Я почувствовала себя так, словно вернулась на несколько лет назад, когда все между нами было в порядке. Когда все между нами было не так сложно. Я загнала эти воспоминания в самый дальний уголок сознания и приказала себе успокоиться. Мне не хотелось выглядеть взволнованной и неподготовленной к этой встрече, хоть это и было правдой. Я знала, что мое возвращение увеличивало шансы наткнуться на Кейла; я просто не предполагала, что это произойдет практически через десять минут, после того как я перешагну порог своего родного дома.

— Как ты? — задала я формальный вопрос, после длинной паузы.

Губы Кейла сжались в тонкую линию.

— Я в порядке, мелкая. А ты?

Мелкая… Я хотела вырасти и больше не быть гребанным, маленьким ребенком, но похоже, что у меня не получилось. Кое-как, но мне удалось сохранить самообладание.

— Я… — я посмотрела на дядин гроб, потом повернулась к Кейлу. — Бывало и лучше.

Он нахмурился и понимающе кивнул.

— Хорошо, что ты вернулась домой.

«Правда?» — язвительно спросил мой внутренний голос.

— Спасибо, — ответила я и затем солгала сквозь зубы. — Здорово вернуться домой.

Это было абсолютной пыткой — стоять здесь и вести себя так, будто мне не было больно снова и снова. Как будто мое сердце не забилось сильнее только от одного его взгляда. Словно мои руки и ноги не сводило от дикого желания подойти и прикоснуться к нему. А по моей спине не бегали мурашки, когда я слышала его хриплый голос. И словно мои губы не хотели, черт возьми, целовать и целовать его, пока не осталось бы ничего, кроме нас двоих.

«Это всего лишь на несколько дней, — быстро напомнила я себе. — Ты сможешь пройти через это».

Я промолчала, когда мои родители предложили всем пройти в гостиную, чтобы все обсудить. Я пошла вместе с ними, потому что мне было необходимо какое-то время побыть подальше от дяди, чтобы собрать все мысли воедино. Я была опустошена из-за его смерти, и мое сердце разрывалось на части при виде Кейла. Если я не выйду из комнаты в ближайшее время и не сосредоточусь, у меня точно случится нервный срыв.

Я последней зашла в гостиную, поэтому уселась в кресло напротив всех остальных. Они сидели на огромном, угловом диване, а Локлан уже хмурился, глядя на меня. Я притворилась, что не замечаю его, хоть и прекрасно чувствовала на себе его пристальный взгляд.

Мои братья, как и мама с дядей, были близнецами. У них была такая же тесная связь. Несмотря на это, они были полными противоположностями друг друга. Локлан был темпераментным там, где Лэйтон был спокойным; их различия уравновешивали друг друга. Я очень ценила Лейтона, но и Локлана я никак не могла игнорировать. Главным образом потому, что он никогда не допускал, что бы что-то сошло мне с рук. И теперь это перешло и в нашу взрослую жизнь.

Пока все сидели рядом с моим рассерженным братом, Лейтон присел на подлокотник рядом со мной и обнял меня одной рукой. Я улыбнулась, потому что он был одним сплошным мускулом, и он практически раздавил меня. Ну, я не жаловалась, мне нравилась эта близость. Я скучала по всему этому. Я скучала по нему.

Лэйтон был истинным миротворцем в нашей семье. Единственная причина, по которой я не смотрела ему в глаза, заключалась в том, что ему не нравилось, как далеко я живу. Он боялся за мою безопасность и считал, что с моей стороны было жестоко пренебрегать заботой моей семьи. Он ясно дал понять, как сильно будет скучать по мне, когда я уеду, и как сильно ненавидел тот факт, что я решила жить так далеко. Но, в отличие от Локлана, он держал это в себе после того, как я объяснила причины моего решения. Лейтон страдал молча, и он гордо нес свое молчание, вот почему мы никогда не разговаривали после моего ухода. За исключением тех небольших моментов, когда я поздравляла кого-то с днем рождения или Рождеством.

Сейчас все было в порядке, потому что я была дома, и моя семья была рада меня видеть, но это не меняло того факта, что у нас были проблемы. Причина, по которой я могла общаться только с моим дядей, заключалась в том, что он был единственным, кто не угрожал мне или винил за нежелание вернуться домой; остальные же делали это без доли раскаяния.

Они не понимали, что мне просто необходимо было жить как можно дальше от дома. Они знали о причинах моего отъезда, но не понимали, почему я так поступила. Мое решение уйти резко оборвало наше каждодневное общение. Было чертовски сложно — не разговаривать с ними.

Я ужасно по ним скучала, но я была такой же упрямой, как вся моя семья. Мне пришлось справляться с их болью и гневом самостоятельно. Это привело к стене тишины, которую только смерть моего дяди смогла разрушить.

Я откинула голову на плечо Лейтона и замурлыкала от удовольствия, когда он положил свою голову на мою.

— Боже, — пробормотала я. — Я скучала по тебе, Лэй.

Он поцеловал меня в макушку.

— Дорогая, я тоже по тебе скучал.

Я прижалась к нему и слушала, как самые близкие люди говорили о самых обычных вещах. Я старалась не смотреть на Кейла, который сидел в дальнем конце дивана, довольно далеко от меня. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что он здесь. Всем своим нутром я чувствовала его присутствие. Я всегда ощущала, когда он был рядом, словно мое тело обладало шестым чувством, созданным специально для него.

Я оглянулась и увидела блондинку и брюнетку, которых встретила на пороге дома моих родителей. Они прошли мимо и вышли из дома, закрыв за собой дверь.

— Кто это? — спросила я, находя странным, что две незнакомки вот так просто гуляют по дому, как будто это никого не касается.

Лэйтон повернулся и ответил:

— Брюнетка — это Саманта Райт, а блондинка — Элли Дэй.

Мне было знакомо имя второй девушки — я была уверена, что знала ее. Я задумалась на минуту, а затем, как по щелчку пальцев, воспоминания всплыли в моей голове. Я моргнула и оглядела комнату.

— Элли Дэй? — поинтересовалась я. — Та самая Элли Дэй, которая вместе со своей злобной подругой убедила всех, что в детстве, я была толстой и уродливой… Та самая Элли Дэй?

Все застыли, глядя на меня.

— Люди меняются, Лэйн, — пробормотал Лейтон, крепко обнимая меня за плечи, как будто боялся, что я сбегу. — Она уже не та злая девчонка, какой была в детстве.

«И это должно было меня успокоить?» — сердито подумала я.

Я сглотнула комок, который внезапно образовался в моем горле.

— В детстве ты не страдал так, как я, из-за нее и Анны О'Лири, — сказала я, стараясь сохранить самообладание. — Я очень долго была стеснительной из-за этих двоих. Знаешь, сколько раз я желала быть похожей на кого-то из них, просто чтобы чувствовать себя обычной девочкой?

Он ничего не ответил, поэтому я сжала руки в кулаки, когда меня охватило раздражение.

— Какого черта она вообще здесь делала? — огрызнулась я, чувствуя раздражение от того, что они просто впустили ее в дом после того, как она причинила мне боль.

Моя бабуля вздохнула.

— Она работает у меня в кафе.

Ошеломленная, лишенная дара речи, я не могла поверить в то, что услышала.

— Лэйн, — позвала моя бабушка, когда я уставилась на нее, не моргая. — Ты в порядке?

Я не могла ответить на это так, чтобы она не ударила меня по голове.

— Значит, ты нанимаешь людей, кто поклоняется силам зла? — спросила я, глядя на нее ледяным взглядом. — Отлично, бабуля, правда отлично.

Бабушка сидела молча, и это дало мне время для размышлений, в котором я так нуждалась. Я не могла поверить, что сразу не узнала Элли. В последний раз я видела ее, когда мы заканчивали среднюю школу, почти десять лет назад. Я слышала, что она переехала в Лондон, но она, очевидно, вернулась в Йорк и работала в кафе моей бабушки!

Я любила это кафе, но теперь оно навсегда останется для меня оскверненным.

— Я знаю эту брюнетку? — спросила я, стиснув зубы.

— Да, — язвительно ответил мне Локлан. — Она училась в твоей школе, но ты никогда не общалась с ней. Она тоже работает в кафе бабули. Они — наши друзья.

Я не могла вспомнить Саманту Райт, поэтому не стала зацикливаться на ней; вместо этого я сосредоточилась на Элли, гребанной, Дэй.

— Я просто не могу поверить, что вы все дружите с Элли Дэй. Может вы еще приглашаете Анну О'Лири на чай по выходным? — саркастично спросила я.

Отец цыкнул, глядя на меня.

— Ты ведешь себя по-детски, Лэйн.

Он был прав: я вела себя дерзко и грубо. Это было неуместно и никому не нужно. Но мне было больно от того, что они просто взяли и забыли, как Элли издевалась надо мной. Они своими глазами видели, через что я прошла из-за нее. Поэтому я не понимала, как они так просто могли все это забыть.

Я сердито посмотрела на него.

— Хорошо, что тебе придется терпеть меня всего несколько дней, не так ли?

Это был удар ниже пояса — бросить ему в лицо мой отъезд, когда я только что приехала. Но я ничего не могла с собой поделать, слова вылетели прежде, чем я успела их остановить.

— Что значит всего несколько дней? — резко спросила моя мать, впервые заговорив с момента наших объятий в гостиной. — Когда ты уезжаешь?

Я избегала прямого зрительного контакта с ней и тихо пробормотала:

— В воскресенье вечером.

— Лэйн! — взревела моя семья в унисон.

Думаю, мы закончили обмениваться любезностями.

— Я должна вернуться, — возразила я, пытаясь защититься. — Мне нужно работать!

— Ты внештатный редактор, — прорычал Локлан, едва удерживаясь в сидячем положении на диване. — Как только у тебя будет доступ в Интернет, ты можешь работать, где бы ты ни находилась!

Я не могла придумать, что сказать в ответ, потому что он был прав. Так что я просто промолчала.

— Лэйн, — сказала моя бабуля. — На кухню. Сейчас же.

Я наблюдала за тем, как моя бабушка встала и вышла из гостиной, каждый шаг сквозил напряжением.

— Дерьмо, — проворчала я с опущенными глазами. Я поднялась на ноги и проследовала за ней на кухню. Я чувствовала себя так, словно снова стала маленьким ребенком, а она собиралась отчитывать меня.

Когда я вошла на кухню, то увидела, что она уже сидит за кухонным столом. Мне пришлось сесть, напротив. Я сложила руки вместе на поверхности стола, перед собой, и пристально посмотрела на них сверху вниз.

— Ты моя внучка, и я люблю тебя всем сердцем, — начала она, — но иногда мне хочется просто ударить тебя палкой здравого смысла, прямо по твоей прекрасной голове.

Стабильность — вот, за что я люблю свою бабулю.

— Мне очень жаль, — сказала я, надеясь, что это смягчит ее пылающий гнев.

— Извинений недостаточно, — отрезала она и понизила голос. — Мой ребенок умер, Лэйн. Твой дядя умер… а ты просто хочешь взять и уехать через день после того, как мы его похороним? Это не моя внучка — она бы так не поступила.

«Твоя внучка умерла давным-давно», — насмешливо произнес жестокий голос в моей голове.

Жгучая боль наполнила мою грудь. Я взглянула на свою бабушку, прежде чем быстро отвернуться от ее постаревшего, но все еще красивого лица. Я видела своего дядю Гарри, когда смотрела на нее; у них были одинаковые голубые глаза, высокие скулы и нос пуговкой. Мои братья и я унаследовали те же черты лица.

— Я не могу здесь оставаться, — пробормотала я и снова взглянула на нее. — Ты знаешь почему.

Моя бабушка покачала головой, разочарование отразилось на ее лице.

— Этого недостаточно, и ты, черт возьми, хорошо это знаешь, — заметила она. — Ты должна вести себя как двадцатишестилетняя женщина! Например, отодвинуть свои проблемы с Кейлом в сторону и сосредоточиться на Гарри. Он не заслуживает того, чтобы его забыли, Лэйн. Ты лучше всех знаешь это.

Я почувствовала себя ужасно, когда позволила бабушкиным словам просочиться в мое сердце. Я действительно заслуживала того, чтобы меня отколотили палкой здравомыслия. Как я вообще могла подумать, что мой отъезд кому-то покажется хорошей идеей? Моя семья будет убита горем, и я тоже.

Я не могла оставаться здесь и все еще находиться в здравом уме. Но и уехать сразу, после похорон моего дяди, и не потерять рассудок, я тоже не могла. В любом случае я не выигрывала если задержусь, но последнее означало, что моя совесть будет чиста.

— Я останусь… Ты права, — признала я. — Дядя Гарри заслуживает большего. Я останусь здесь подольше и помогу тебе во всем, что нужно. Обещаю.

Моя бабуля потянулась и взяла мои руки в свои, поглаживая кончиками пальцев мои костяшки.

— Ты можешь помочь мне и твоей маме убрать его дом, после встречи с его юристом в понедельник, — сказала она со вздохом. — У нас так много дел, с которыми нужно разобраться, но прежде мы должны услышать завещание Гарри.

Я глупо моргнула.

— У дяди Гарри было завещание?

Моя бабушка кивнула.

— Да, у нас у всех есть завещание, глупышка.

«У меня его нет», — подумала я.

Она фыркнула, увидев выражение моего лица.

— Под «всеми» я подразумеваю Гарри, твоих родителей и меня… Потому что мы уже старые и оно может понадобиться в любой момент.

— Бабуля! — я поперхнулась. — Не смей это говорить. Оно никогда не понадобится.

Во всяком случае, я на это надеялась. Мое сердце не выдержит, если кто-то еще умрет.

Моя бабушка ласково улыбнулась мне, протянув руку и снова проведя кончиками пальцев по моим костяшкам. Она часто делала это, когда я был моложе, чтобы успокоить меня, и это, как оказалось, все еще производило такой эффект. Приятно было сознавать, что ничего не изменилось.

Несколько мгновений я молчала, но когда снова взглянула на нее, то увидела, что она пристально смотрит на меня.

— Что? — поинтересовалась я.

Она моргнула и, не теряя ни секунды, сказала:

— Я хочу, чтобы ты каждое Рождество была дома.

Это был не вопрос. Не просьба. А приказ.

Я сидела неподвижно.

— Бабуля…

— Мне не нужны никакие оправдания, — строго сказала она. — Я хочу, чтобы ты дала слово, что будешь приезжать домой каждое Рождество. Я не могу продолжать жить, когда моя внучка находится на другом конце света, и я ее не вижу. Мое сердце больше не может выносить эту боль и тоску.

Я испуганно ахнула.

— О, Боже! С твоим сердцем все в порядке? — в ужасе спросила я.

— С моим сердцем все в порядке, — заверила она меня, — но оно не будет в порядке в будущем, если ты не будешь приезжать домой каждое Рождество.

Я на мгновение уставилась на нее, а потом решительно ответила.

— Ты… Ты приказываешь мне, чтобы я приезжала домой каждое Рождество. И угрожаешь тем, что у тебя может случиться сердечный приступ?

Она пыталась надавить на мое чувство вины своей старостью и раньше, когда хотела, чтобы я вернулась домой из Нью-Йорка. Но когда это не сработало, она перестала со мной разговаривать. Похоже, она подняла ставки. Я не знала, злиться мне или удивляться.

Моя бабушка посмотрела на свои ногти и пожала плечами.

— Я бы не сказала, что угрожаю тебе. Просто хочу прояснить, что если ты будешь продолжать держаться подальше от своей семьи, а у меня случится сердечный приступ и я умру, то это будет твоя вина.

«Она опять это делает», — сказала я себе. Просто мастер убеждения.

— Бабуля!

— Я знаю — это самое ужасное, что может случиться, — ответила она, качая головой в знак согласия.

Сумасшедшая старая летучая мышь!

— Я не могу в это поверить, — сердито заявила я. — Я даже не знаю, как реагировать на что-то подобное.

Она дьявольски улыбнулась.

— Скажи, что ты будешь приезжать домой каждое Рождество.

У меня в родственниках чертовы аферисты.

— Ты же не можешь говорить это всерьез? — фыркнула я.

— Я абсолютно серьезна, — возразила она, и все следы веселья исчезли с ее лица.

Мы десять секунд смотрели друг на друга, прежде чем я вскинула руки вверх.

— Прекрасно! — я застонала от поражения. — Я буду дома на Рождество.

— Каждый год? — переспросила она.

— Каждый. Год. — брякнула я.

— Ты обещаешь? — настаивала она.

— Я обещаю, — пробормотала я сквозь зубы.

Она радостно захлопала в ладоши.

— Я так рада, что ты так решила.

«Ага. Решила».

— Я чувствую себя так, словно меня только что надули, — пробормотала я и покачала головой. — Ты убедишь Дьявола в том, что он — Бог.

Когда я снова посмотрела на нее, ее губы скривились.

— Что теперь? — осторожно спросила я.

— Ничего, — она пожала плечами.

Это было не так. Она улыбалась мне, и это что-то значило.

— Ты уверена? — недоверчиво спросила я.

Бабушка кивнула, но ничего не сказала.

«Чертова женщина», — подумала я.

Мы обе повернули головы и посмотрели на кухонную дверь, когда мой отец, братья и Кейл в нее вошли. Они обсуждали заказ еды из местной забегаловки, потому что никому из них не хотелось готовить. Я и не подозревала, насколько проголодалась, пока не заговорили о еде. Я даже не могла вспомнить, когда ела в последний раз.

Прошло полтора часа, а я все еще сидела за кухонным столом, но теперь мой живот был полон цыпленком, чипсами и почти литровой бутылкой Кока-Колы. Я была настолько сыта, что казалось, вот-вот лопну. Покончив с едой, мы все отправились в гостиную и уселись там, чтобы спокойно переварить пищу.

— Итак, когда ты возвращаешься в Нью-Йорк? — спросил меня Локлан, после нескольких минут бессмысленной болтовни. Я заметила, что он сказал «Нью-Йорк», а не «дом».

Я не смотрела ни на него, ни на Лейтона, ни на Кейла, когда ответила:

— Еще не знаю, но не скоро. Я собираюсь помочь маме и бабушке с домом дяди Гарри после того, как в понедельник огласят его завещание.

Я мысленно отметила, что мне нужно поменять билет домой и продлить свое пребывание в гостинице.

Локлан ничего не ответил.

Лэйтон прочистил горло. — Ну, это просто замечательно.

«Ага. Замечательно.»

Я кивнула. — Ага.

Я снова почувствовала на себе пристальный взгляд Локлана.

— Как долго ты собираешься отсутствовать на этот раз? Десять лет? Двадцать? Или будешь приезжать только тогда, когда один из нас умрет?

Я даже не вздрогнула от его удара.

— Лок, — надавил Лэйтон, — не начинай снова, только не сегодня. Она только что вернулась домой, черт возьми.

Я была благодарна Лэйтону за то, что он остановил Локлана, пока тот не успел напасть на меня. Я смело встретила напряженный взгляд брата и вместо того, чтобы промолчать, сказала:

— Я буду приезжать каждое Рождество.

Локлан моргнул, услышав мой ответ, явно ошеломленный и потерявший дар речи. Как и Кейл с Лейтоном, которые смотрели на меня с широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами. Они были потрясены. Я заметила, что у Кейла это была первая настоящая эмоция, которую он показал с момента моего приезда. Старый Кейл обычно показывал каскад эмоций, постоянно отражавшихся на его лице, но не этот бесстрастный Кейл.

«Что с тобой случилось?» — спросила я про себя.

— На Рождество? — через мгновение пробормотал Лейтон, не моргая.

Я пожала плечами, пытаясь преуменьшить то, насколько это было важно для них. Я имею в виду, да, это было важно, но я не хотела, чтобы они вели себя так.

— Да. Бабуля взяла с меня обещание приезжать домой каждый год на Рождество, — я раздраженно покачала головой. — Она сказала, что тоска по мне подталкивает ее к сердечному приступу, и если она умрет, то это будет моя вина.

На мгновение, в гостиной воцарилась тишина, а затем раздался мужской смех. Я сосредоточилась на смехе Кейла и почувствовала себя подавленной. Его смех не достигал глаз и казался вымученным.

Я отбросила свои наблюдения в сторону и хмыкнула.

— Это совсем не смешно; она возложила на меня самую большую ответственность. Мы хороним дядю Гарри завтра, а она решает бросить мне это в лицо? Чертова лиса.

Беззаботный смех возобновился, и я боролась с улыбкой, которая подергивалась в уголках моего рта.

— Это гениально, ты должна отдать ей должное, — сказал Кейл.

Я ненавидела то, что он говорил со мной. Все было бы намного проще, если бы он оставил меня в покое. Было бы больно, чертовски больно, если бы он проигнорировал меня. Но эта боль ничто по сравнению с той, которую я чувствовала сейчас. Я не понимала, как он мог разговаривать со мной так, будто это не разрушало меня каждый раз.

«Прощай, малышка Лэйни», — эхом отозвался его голос в моей голове.

Я заставила себя отогнать воспоминания, которые пытались прокрасться в сознание. Я прочистила горло и, не глядя на него, ответила:

— Сейчас она очень довольна собой.

Кейл фыркнул, и я возненавидела себя за то, что сочла этот звук милым.

Я проглотила боль, которую чувствовала, и посмотрела вниз на свою ногу, когда она завибрировала и продолжила вибрировать. Я сунула руку в передний карман джинсов, достала звонящий Айфон и увидела, как на экране мелькнуло имя «Роман».

«Черт», — я съежилась. Я совсем забыла о Романе, он точно убьет меня.

— Извините, я ненадолго, — сказала я, затем встала и быстро вышла в коридор, закрыв за собой дверь гостиной.

— Эй, Ро, как дела? — сказала я, стараясь говорить тихо.

Вздох, раздавшийся в моей трубке, был драматичным и достаточно ожидаемым.

— «Эй, Ро, как дела?» Ты что, бл*дь, серьезно сейчас, Лэйн? — Роман, мой очень заботливый друг, заорал на меня. — И это все, что я получаю?

Я откинула с лица несколько прядей волос, выбившихся из косы.

— Прости меня, ладно? Последние несколько дней были просто сумасшедшими. Мне следовало сказать тебе, что я уезжаю на несколько дней.

В ответ я услышала его шипение:

— Не говори так, будто ты на выходные уехала в Кали, Лэйн! Ты же в Англии. А — Н — Г — Л — И — И!

Я не смогла сдержать фырканья, вырвавшегося из меня.

— Я знаю, что нахожусь в Англии, и как пишется это слово, Ро. Я ведь здесь родилась, помнишь?

— Лэйн! — прорычал он. — Я тут с ума схожу от беспокойства за тебя. А ты берешь и уезжаешь из страны, даже не написав мне. Никакого сообщения. Никакой записки. Ничего. Ты могла быть уже мертва! А я бы ничего не узнал, если бы твой арендатор не сказал мне, где ты находишься. Я собирался позвонить долбаным копам и заявить, что ты пропала!

Я поморщилась, а затем нахмурилась, когда чувство вины затопило меня. Роман Грейс был моим самым близким — нет, моим единственным другом. Мы познакомились пять с половиной лет назад в кафе в центре Манхэттена, когда он заметил, что я читаю эротический роман, и мы сразу же сдружились благодаря нашей любви к мистеру Грею.

К тому времени я уже полгода жила в Нью-Йорке, и мне стыдно признаться, что я почти никого не знала из этого города. Я стала замкнутой, когда переехала, и у меня никогда не хватало смелости исследовать город. Мне нравился Нью-Йорк, но я бы не сказала этого, пока там жила; я существовала в городе, который никогда не спит.

Я была оттенком серого на цветном полотне.

Роман помог мне немного оживить обстановку вокруг себя. Он передал мне часть своего социального опыта, но даже с его яркой личностью он не смог меня сделать ссчастливой. Но и грустно мне не было. Я была просто… без эмоциональной. Я была довольна работой и чтением книг в свободное время, но после того, как встретила Романа, он постарался исправить эту ситуацию. Он водил меня по барам, клубам и театрам. Он даже представил меня своему книжному клубу и сделал его официальным членом. Конечно, я была единственной гетеросексуальной женщиной в компании Романа и его друзей, но это было освежающе. Он был, как глоток свежего воздуха. Он привнес нечто новое в мою замкнутую жизнь, и я обожала его за это.

— Мне очень жаль, Ро. Клянусь, я собиралась позвонить тебе, когда разберусь со всем дерьмом. Я приехала сюда всего несколько часов назад. Пройти через полет было сущим кошмаром.

Роман раздраженно вздохнул.

— Мне плевать на полет — я забочусь о тебе. Как ты, милая? Твой домовладелец упомянул о причине, по которой ты так поспешно уехала. Мне так жаль твоего дядю. Я знаю, как ты была близка с ним.

Я посмотрела вниз на свои ноги.

— Я в порядке.

— Эта фраза может сработать с твоей семьей, но я знаю тебя лучше, и я говорю, что это чушь собачья, — ответил он деловым тоном.

Я была так рада, когда с моих губ сорвался смешок.

— Ладно, я не в порядке, но и не разваливаюсь на части. Во всяком случае, не сейчас.

Роман на мгновение замолчал.

— Ты его видела?

Я взглянула на закрытую дверь гостиной, где лежал мой дядя, и где мама с бабушкой суетились вокруг него. Прижавшись спиной к стене коридора, я услышала их тихое бормотание. Я поправила очки, когда они сползли мне на нос, и сказала:

— Да, я видела его. Он выглядит хорошо. Точно так же, как если бы он спал.

Роман судорожно втянул в себя воздух.

— Я имел в виду Кейла.

Я замерла при упоминании его имени и посмотрела на дверь гостиной. Я расслабилась, когда ничего не произошло. Он все еще был там с моими братьями. Я покачала головой и мысленно влепила Роману пощечину за то, что он поднял эту тему. Он узнал от меня про Кейла и нашу историю одной очень пьяной ночью два года назад. Он знает все, что произошло между нами.

Каждую. Гребанную. Деталь.

— Да, я видела Кейла, — ответила я, понизив голос.

Роман засвистел.

— Как прошла встреча?

Я сделал глубокий вдох.

— На удивление спокойно. Он вел себя как будто ничего не произошло. Он поприветствовал меня, как старого друга, которого он не видел уже очень давно.

— Это плохо? — спросил Роман. — То есть, ты же не хочешь неловкости, пока ты там, а твое прошлое вырывается наружу, так ведь?

«Так ли это?» Я отрицательно покачала головой. Боже, нет, я не смогу с этим справиться. Мне просто немного — ладно сильно — обидно, что он ведет себя так, словно ничего не произошло. Даже неловкости нет. В моем присутствии он ведет себя совершенно непринужденно и разговаривает со мной так, словно наши отношения не испортились к черту. И это странно, учитывая, что в последний раз, когда я видела Кейла, дела обстояли очень плохо. Было много признаний в безответной любви, слез и криков.

— Лэйн? — голос Романа прорвался через мои мысли. — Ты все еще здесь?

Я прочистила горло.

— Да, я здесь, и нет, я не хочу, чтобы все было неловко.

Роман был тихим в одно мгновенье, и затем сказал:

— Он выглядит также? Или сейчас он лысый и толстый? Спорю, что последнее.

Я неожиданно засмеялась.

— К сожалению, это не так. — Я понизила свой голос до шепота. — Он выглядит невероятно, и, похоже, он ходит в спортзал с моими братьями. За обедом, они обсуждали, как им лучше изменить свои тренировки, а потом сказали мне, что теперь они серьезно относятся к своему здоровью и спорту.

Кейл всегда был высоким. Но у него никогда не было огромных рук или плеч, но сейчас у него есть и то, и то и даже больше. Его руки словно выточены из камня, как и грудь, даже бедра стали толще. Я не видела его обнаженного торса, но могла представить четко очерченный пресс, который скрывался под футболкой и джемпером.

— Черт, это делает все тяжелее, да? — спросил Роман.

Я вздохнула, а мои плечи повисли.

— И да, и нет. Мне все равно было бы тяжело, даже несмотря на его внешность, потому что это Кейл. Но тот факт, что он стал таким горячим, все осложняет.

Роман фыркнул.

— Твоя бедная вагина сейчас, должно быть, просто комок нервов.

Я хлопнула себя ладонью по губам, когда смех вырвался на свободу.

«Черт побери, Роман!» — посмеялась я про себя.

— Я выбью из тебя все дерьмо, когда вернусь! — заявила я, хихикая как сумасшедшая.

Именно за это я и любила Романа: он всегда мог поднять мне настроение, сколько бы теней ни пыталось заслонить меня от света. Ему удалось воскресить мое прежнее чувство юмора, что было немалым подвигом.

Он радостно рассмеялся.

— А когда именно это произойдет?

— Честно говоря, я не уверена, — призналась я. — Я останусь ненадолго, чтобы помочь разобраться с делами моего дяди и провести время со своей семьей. Напряжение между нами нарастает, но я скучала по ним. Я не понимала, насколько сильно, пока не увидела их.

— Ну конечно, они же твоя семья, — сказал он успокаивающим тоном. — Послушай, мне нужно идти. Я не буду беспокоить тебя, пока ты со своей семьей, но, если я тебе понадоблюсь, просто позвони. Хорошо?

Вот почему я любила его. Он был одним из самых заботливых и внимательных людей, которых я когда-либо встречала.

— Хорошо, — ответила я, кивая, хоть он и не мог меня увидеть.

— Скоро увидимся, милая, — прощебетал он. — Я заберу тебя из аэропорта. Просто пришли мне дату и информацию о рейсе, когда решишь.

Я снова кивнула.

— Я так и сделаю.

— Пока, милая. Держись там! Я люблю тебя.

Я улыбнулась и закрыла глаза.

— Хорошо. Люблю тебя тоже. Пока.

Связь оборвалась, и мне потребовалась минута прежде, чем я смогла открыть глаза. Когда я это сделала, то прошла по коридору на кухню, где обнаружила отца, моющего грязную посуду после ужина. Я тут же почувствовала себя плохо из-за того, что не убрала за собой, поэтому засучила рукава и приготовилась помочь. Но, когда отец увидел меня, он покачал головой.

— Садись, — сказал он и кивнул на кухонный стул. — Мы обо всем позаботимся.

Потом он позвал моих братьев и Кейла, чтобы те помогли ему вымыть посуду. Они вошли в комнату без единой жалобы и принялись за работу. Я села за кухонный стол и посмотрела на свою бабушку, когда она вошла в комнату и села напротив меня. Она уставилась на меня, а я в ответ уставилась на нее.

— У тебя есть парень? — невзначай спросила она, приподняв бровь.

Мне захотелось закатить глаза, когда отец и братья затихли, пока мыли посуду. Локлан передавал грязные тарелки Лэйтону, который их мыл. Тот передавал их моему отцу, который ополаскивал их чистой водой. А затем передавал их Кейлу, который был на сушке. Я видела, как они замерли, не шевельнув ни единым мускулом, когда обратили свое внимание на мой разговор с бабулей.

— Нет, — ответила я. — Никакого бойфренда. У меня нет времени на это.

Это была ложь. У меня не было ничего, кроме времени. Я просто не хотела ввязываться в отношения.

Локлан оглянулся через плечо.

— Тогда кто же такой Роман?

Плечи Кейла напряглись, и он начал вытирать тарелки с излишним упорством. Я сосредоточилась на Локлане и подняла бровь.

— Откуда ты знаешь про Романа? — переспросила я.

Мой брат пожал плечами.

— Я слышал, как ты упомянула его имя, пока в коридоре разговаривала по телефону. Еще я слышал, как ты сказала ему, что любишь его.

— Любопытная варвара, черт побери, — тихо проворчала я.

Мне захотелось сердито посмотреть на него, но я сдержалась и честно ответила:

— Роман — мой друг, и прежде чем ты спросишь, нет, он не больше, чем друг. — Мои губы дернулись. — Он играет за другую команду.

Моя бабуля фыркнула, а мужчины расслабились. Я покачала головой, глядя на них четверых. Они вели себя так, будто мне снова шестнадцать, и я впервые говорю о мальчике.

— Хотя, — добавила я просто для того, чтобы позлить их, — он сказал, что станет папочкой для моего ребенка, если мне когда-нибудь понадобится донорская сперма. Я могла бы принять его предложение, потому что он действительно хорош собой. У него темно-шоколадная кожа, убийственная линия подбородка и всегда такие яркие глаза. Я думаю, у нас получился бы симпатичный ребенок.

Бабуля расхохоталась, а Лэйтон с ухмылкой покачал головой. Кейл взглянул на меня, и в этот момент я пожалела, что не знаю, о чем он думает, потому что он смотрел на меня так пристально, что пальцы на ногах сжались. Я отвернулась от его пристального взгляда, когда мой отец щелкнул языком. Он и Локлан были не слишком довольны моим чувством юмора.

— Ты совсем не смешная, Лэйн, — проворчал Локлан.

Я махнула рукой в сторону нашей смеющейся бабушки.

— Она с тобой не согласится.

Бабуля фыркнула от смеха, и это заставило меня улыбнуться. Локлан отвернулся от меня и покачал головой, а я не смогла удержаться и тоже покачала головой. Он был огромной занозой в моей заднице, но только потому, что так сильно любил меня. Он чувствовал ответственность за меня, так как я была самой младшей в семье. Именно поэтому он был более властным, чем Лэйтон. Иногда даже наш отец был не так суров, как он.

Локлан был единственной причиной, по которой у меня никогда не было парня. Он никогда не признавался в этом, но я знала, что он побил Блейка Каннинга, который пригласил меня на свидание в шестнадцать. На следующий день у Блейка был синяк под глазом. Он сказал мне, что считает плохой идеей наши возможные отношения, а затем он ушел от меня, не оглядываясь.

— Локлан?

Он оглянулся через плечо, когда я позвала его по имени.

— Что? — спросил он.

Я выдержала его взгляд и сказала:

— Я люблю тебя.

Он пристально посмотрел на меня, потом отвернулся и снова принялся передавать грязную посуду Лэйтону. Тот уставился на нашего брата, ожидая, что он ответит мне, и я была удивлена, когда Кейл наклонился и сказал:

— Ответь ей что-нибудь. Ну же.

Еще больше меня удивило то, что Локлан послушался Кейла.

— Я тоже тебя люблю, — тихо ответил он.

Я посмотрела на свою бабушку, которая улыбалась мне, и не смогла сдержать ответной улыбки. Я жестом показала на ее вязание, когда она достала его из сумки рядом со столом и скорчила гримасу.

— Не могу поверить, что ты все еще вяжешь.

Она дьявольски ухмыльнулась.

— Не хочешь помочь мне немного?

— Нет! — я прервала ее, слегка повысив голос. — Ни за что, черт возьми. Мне до сих пор снятся кошмары о вязании. Я же говорила тебе, что умру прежде, чем снова возьму в руки спицы и шерсть.

Кухня наполнилась смехом.

Я оглядела комнату и обнаружила, что одного улыбающегося лица не хватает — лица моей матери и, конечно же, дяди. Я вздохнула и расслабилась. Мне нужно было наладить отношения с моей семьей. Я должна была сделать все так, как было до моего отъезда. Прежде, чем жизнь пошла коту под хвост. Они не заслуживали того, чтобы быть заблокированными в моем телефоне, потому что с Кейлом все закончилось не так, как я хотела.

Они заслуживали лучшего отношения, чем то, как я обращалась с ними последние шесть лет. Эта обязанность — все исправить, легла на мои плечи. Я просто надеялась, что отношения, от которых я отказалась, можно наладить.

Со всеми ними.