Глава 9

2-й день в Йорке

Время пришло.

Я прижалась лбом к дубовой двери своей старой спальни, молясь, чтобы время каким-то образом повернулось вспять и дало мне еще несколько дней с дядей. Я не была готова опустить его на шесть футов под землю и засыпать грязью. Я знала, что на каком-то уровне я никогда не буду готова навсегда попрощаться с кем-то, кого люблю, но я чувствовала, что именно с дядей мне это сложно сделать даже физически.

Я не была готова попрощаться с ним. Я просто не могла этого сделать.

— Лэйн? — я услышала тихий голос, раздавшийся с другой стороны двери моей спальни, привлекший мое внимание.

Я моргнула и поняла, что это моя бабушка.

— Я не могу этого сделать, ба.

Я отступила назад, когда ручка двери пошевелилась и моя дверь открылась. В дверях стояла моя бабушка, одетая в стильный черный брючный костюм. Она скомкала салфетку в руках, и ее глаза были красными, воспаленными и налитыми кровью от слез.

— Детка, — шмыгнула она носом, — ты можешь это сделать.

Мои глаза наполнились слезами.

— Я еще не готова.

Она улыбнулась мне, слезы катились по ее морщинистым щекам.

— Мы никогда не будем готовы, милая, но смерть никого не ждет.

Я кивнула и всхлипнула, когда слезы потекли из моих глаз. Я опустила взгляд на свое черное платье, на мгновение восхитившись черными кружевными рукавами. Моя мать сходила и купила мне платье, колготки и туфли, которые я надела, потому что в моем чемодане не было ничего подходящего для похорон.

Когда я прочитала сообщение Локлана, я просто бросила в свой чемодан первые предметы одежды, которые пришли мне в голову из моей квартиры в Нью-Йорке. Я и не подумала взять что-нибудь на похороны. В то время это казалось нереальным. Я пыталась осмыслить этот факт, я пыталась примириться с ним. Это все еще казалось нереальным, и я не думала, что это когда-нибудь произойдет.

Я всегда ожидала от него обычного телефонного звонка, звонка по скайпу и ежедневной электронной почты, и я была уверена, что мое сердце будет разрываться каждый раз, когда я пойму, что они больше никогда не придут.

— Ты последняя, кто не простился с ним, детка, — прошептала моя бабушка, отрывая меня от моих мыслей и возвращая к моей навязчивой реальности. — Катафалк скоро будет здесь, чтобы закрыть гроб и отвезти его в церковь на заупокойную мессу. Я хочу, чтобы ты сначала немного побыла с ним.

Я снова кивнула, мое сердце бешено колотилось в груди, а желудок скрутило.

Бабушка вывела меня из комнаты и повела вниз по лестнице. Спускаясь по лестнице, я услышала множество голосов. Затем я увидела толпу внутри дома и еще больше людей снаружи в саду через открытую входную дверь. Когда я спустилась по лестнице, все стихли, но я избегала смотреть кому-либо в лицо. Я не хотела ни с кем разговаривать. Я просто хотела быть со своим дядей, и моя бабушка почувствовала это. Она провела меня в гостиную, крепко обняла, в последний раз взглянула на гроб, а затем повернулась и вышла из комнаты.

Когда дверь в гостиную закрылась за мной, и я осталась наедине с дядей, тишина в комнате меня оглушила. На дрожащих ногах я подошла к гробу моего дяди и подняла взгляд. Затуманенными глазами я осмотрела каждый дюйм его красивого лица, убеждаясь, что никогда его не забуду. Я положила свои дрожащие руки поверх его холодных.

— Это действительно худший день в моей жизни, — прошептала я ему, вспомнив, что я сказала ему прошлой ночью. — Я думала, что день, когда я уехала отсюда, был душераздирающим, но нет, твои похороны — вот, что убивает меня.

Я не знала почему, но, как и раньше, я ожидала, что мой дядя ответит мне и заверит, что все будет хорошо, но, когда вокруг осталось тихо, это сделало его смерть более реальной. Насколько это было глупо? Я стояла прямо рядом с его мертвым телом, и только когда он не ответил, это заставило ощутить меня его реальную смерть.

— Я не… Я не готова отпустить тебя, — прошептала я.

Я разразилась громкими рыданиями, когда услышала, как к нашему дому подъехала машина. Я взглянула в окно и сквозь сетчатую занавеску увидела катафалк. Он заберет моего дядю из родительского дома и привезет его в церковь на заупокойную мессу, а затем к месту его последнего упокоения на кладбище.

Я начала паниковать. У меня больше не было времени.

— Я люблю тебя всем своим сердцем. Ты б-был лучшим дядей и др-другом, о котором могла бы мечтать любая девушка. Я хочу, чтобы ты з-знал, что я всегда тебя обожала, и мне так жаль, ч-что я тебя бросила. Мне очень жаль, дядя Гарри. Пожалуйста, прости меня.

Я наклонилась над гробом и положила голову на его твердую, холодную грудь, когда рыдания сотрясли мое тело. Я ненавидела, что мои рыдания поднялись до такой степени, что заставили мою мать, бабушку и друзей семьи выйти за пределы гостиной. Я не хотела расстраивать их еще больше, чем они уже были, но я не могла контролировать эмоции, которые нахлынули на меня. Я не знала, как долго я плакала на груди у дяди, но, когда я почувствовала руки на своих бедрах, я совсем потеряла самообладание.

— Нет! — воскликнула я и выпрямилась над дядей. — Мне н-нужно еще несколько м-минут.

Я почувствовала, как чей-то лоб прижался к моему затылку, и руки на моих бедрах крепко сжали меня.

— Пойдем, малышка Лэйни.

Кейл.

— Я не могу, Кейл, — захныкала я. — Я не могу оставить его. Я н-не могу этого сделать.

Я даже не могла позволить себе сосредоточиться на том факте, что Кейл прикасался ко мне, я была слишком расстроена тем, что в последний раз прощалась со своим дорогим дядей. Я посмотрела на дверь гостиной, когда она открылась, и вошли мужчины, одетые в черные костюмы.

— Кейл, пожалуйста, — простонала я и повернулась в его объятиях. — Не позволяй им з-забрать его, пожалуйста.

Я посмотрела на Кейла и сквозь затуманенные глаза увидела, что его налитые кровью глаза цвета виски смотрят на меня сверху вниз.

— Мне жаль, — прошептал он.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Я не смогу жить б-без него. П-пожалуйста.

Кейл крепко зажмурился, боль, которую он чувствовал, была написана на его лице.

— Кто будет присутствовать на заключительном закрытии? — пробормотал мужской голос.

— Я сделаю это, — ответил голос моего отца.

Я повернулась, еще раз посмотрела на дядю и прошептала: — Прощай, дядя Гарри.

Я знала, что тогда должна была уйти, но не могла пошевелить ногами, которые застыли на месте. Мне было все равно, потому что я не хотела уходить, но дело было не в том, чего я хотела. Речь шла о моем дяде и о том, чтобы устроить ему самые лучшие проводы. И все же, несмотря на это, я все еще не могла заставить себя выйти из комнаты.

Кейл тоже это знал, потому что без предупреждения мои ноги оторвались от земли, и какое-то мгновение я боролась с ним, когда он вынес меня из комнаты, но как только мы вышли в коридор, я вцепилась в него и плакала, пока в моем теле не осталось ни единой слезинки. Он молча обнимал меня все это время, целовал в голову и раскачивал нас из стороны в сторону, пока мои рыдания не превратились в всхлипы.

— Прости, — прошептала я, чувствуя себя ужасно из-за того, что использовала его в качестве своего плеча, на которое я могла опереться, когда не имела права просить его об этом. Я не имела права ни о чем его просить.

Он сжал меня.

— Я здесь для тебя, Лэйн. Всегда.

Тогда появилось еще больше слез, и сожаление окутало меня и толкнуло еще глубже в страдание. Больше всего на свете я хотела быть рядом с ним, когда он нуждался во мне, как он был рядом со мной сейчас, но в этом была разница между мной и Кейлом.

Он был бескорыстен, а я была эгоистична.

— Пора, милая, — пробормотал он.

Я беззвучно повернулась и направилась к выходу, где обнаружила, что сад, а также дорога и тропинки были полны людей. Это заставило меня заплакать еще сильнее. Мои братья нашли Кейла и меня, и оба обняли меня, когда увидели, в каком я состоянии. Мы подошли к моей бабушке, матери и отцу, которых больше не было с моим дядей, и это означало, что его гроб был закрыт в последний раз.

Я держала Кейла за руку и сжимала ее, пока гроб моего дяди выносили из дома моих родителей и загружали в катафалк. Моя семья и Кейл сели в черную семейную машину, которая ехала за катафалком. Я села рядом с Кейлом, что было неудивительно, учитывая, что я не отпускала его руку с тех пор, как он предложил ее мне.

Я положила голову ему на плечо, пока мы ехали в церковь на заупокойную мессу. Поездка в церковь оказалась быстрее, чем мне бы хотелось. Когда мы вышли из машины, Кейл отпустил меня, чтобы он, мои братья и отец могли присоединиться к людям, несущим гроб.

Я взяла бабушку и маму за руки, и мы вместе заплакали, медленно входя за гробом в церковь. Я смотрела, как гроб спускают с плеч мужчин на подставку, которая стояла перед алтарем, вместе с несколькими букетами цветов, табличками с именами и красивой фотографией счастливо улыбающегося дяди.

Я села на скамью в передней части церкви и устроилась рядом с отцом, Кейл сел рядом со мной, обнял меня за плечи и прижал мое тело к своему. Я услышала громкий ропот и движение, пока священник готовился к службе. Взглянув через плечо Кейла, я увидела море людей. Я не удивилась, обнаружив, что церковь так полна. Мой дядя Гарри был единственным в своем роде, и сотни людей, пришедших его проводить, были свидетельством того, насколько он был поистине невероятен.

Я была так благодарна Кейлу. Он не должен был уделять мне время, но он сидел рядом со мной и держал меня за руку на протяжении всей мессы. Он прижимал меня к себе, пока мои братья читали свои молитвы, и укачивал меня, пока я плакала во время надгробной речи моего отца. Люди смеялись, когда слышали о сумасшедшей стороне моего дяди, но в основном это заставляло людей плакать, зная, что они потеряли такого героя города.

Пока священник читал одну из последних молитв, мои мысли вернулись к моему последнему разговору по скайпу с дядей, и это принесло мне и утешение, и душевную боль.

— Ты не поверишь, какой у меня был день, — сказала я дяде, когда его лицо заполнило экран моего ноутбука.

Мой дядя фыркнул.

— И тебе тоже привет, дорогая.

Я ухмыльнулась и поправила наушники, чтобы отчетливо слышать его.

— Прости. Привет, как ты?

— Отлично, теперь, когда мы болтаем, — он подмигнул, затем махнул рукой. — Продолжай: расскажи мне о том дне, который у тебя был, в который я не поверю.

— Умник, — упрекнула я, заставив его рассмеяться. — Хорошо, — начала я, — итак, ты помнишь, как я редактировала серию ужасов для К. Т. Буна?

— Там, где маленькая девочка на самом деле убийца? — осторожно спросил мой дядя.

Чтение этой серии пугало его.

— Да, — сказала я, кивая.

— И что же с ней? — спросил он.

Мне пришлось сдержать визг, потому что даже если бы я спряталась на задворках местного Старбакса, я все равно привлекла бы к себе внимание.

— Последняя книга из серии попала в список «Нью-Йорк Таймс» под номером один! — Я залилась краской. — Дядя Гарри, кое-что, что я отредактировала и помогла сформировать, является бестселлером, черт возьми!

Мой дядя улыбнулся и хлопнул в ладоши.

— Я так и знал! Я знал, что ты справишься блестяще. Я так горжусь тобой.

В кои-то веки я почувствовала что-то похожее, на счастье.

— Спасибо, — сказала я. — Не могу в это поверить. Мое имя связано с этим, и благодаря этому я получила три письма от разных издательств — крупных издательств, могу добавить, которые хотят нанять меня для работы с некоторыми из их клиентов. Ты можешь в это поверить?

— Дорогая, — сказал мой дядя с сияющей улыбкой, — я ничуть не удивлен.

Я усмехнулась.

— Значит, ты знал, что это произойдет?

— Я знал, что ты добьешься большого успеха в том, чем занимаешься, так что да, я знал. Ты потрясешь этот город.

Я рассмеялась.

— Я на седьмом небе от счастья. Наконец-то со мной случилось что-то хорошее.

— Ты будешь продолжать работать на фрилансе? — спросил мой дядя.

— Конечно, — сказала я, с энтузиазмом кивая. — Инди-авторы-суперзвезды, именно из-за одного из них я в первую очередь получаю подобные предложения о работе.

— Молодец, дорогая. Я так горжусь тобой, и твои родители будут в восторге от этой новости.

Я немного ссутулилась.

— Ты так думаешь?

— Лэйн, конечно. Они так гордятся всеми книгами и статьями, которые ты отредактировала. Я же говорил тебе, что мы с твоим отцом читаем все, над чем ты работаешь.

Это тронуло мое сердце так, как я не могла бы описать.

— Могу представить, как вы оба столпившись за кухонным столом, обсуждаете книги, — сказала я, смеясь.

— Нам приходится сидеть в гостиной, твоя бабушка и ее друзья сейчас вяжут за столом.

Это заставило меня засмеяться еще громче.

— Ты должна позвонить своим братьям и сообщить им замечательную новость.

— Я так не думаю, — проворчала я. — Я позвонила в их день рождения, и когда я сказала Локлану, чтобы он перестал просить меня вернуться домой, он сказал, чтобы я больше никогда ему не звонила. Я просто выполняю его желание.

Мой дядя покачал головой.

— Ты всецело похожа на своих братьев: несравненно упряма.

Я ухмыльнулась.

— Как будто ты не упрям?

— Да, — согласился он. — Я просто не так плох, как ты и твои братья.

Я застонала.

— Я не хочу с тобой спорить.

— Я не спорю. Я просто упоминаю кое-что, что тебе не нравится слышать.

Я закатила глаза.

— Что ты делал сегодня?

Он подумал об этом, затем сказал: — Я ходил на могилу твоей тети и положил свежие цветы. Я также положил немного на могилу твоей подруги.

Мой голос был напряжен от эмоций.

— Спасибо, дядя Гарри, — сказала я. — Ты самый лучший.

— Это ты лучшая, дорогая.

Я моргнула пару раз, когда Кейл переместился рядом со мной. Оглядевшись, я поняла, что месса закончилась. Священник спустился к моей семье и пожал каждому из нас руки, выражая свои соболезнования. Я не могла ему ответить, поэтому Кейл сделал это за меня.

— Спасибо, Святой отец, — сказал он.

Я снова взяла за руки маму и бабушку, когда Кейл, мои братья, мой отец и помощники подняли гроб моего дяди обратно на плечи и вынесли его из церкви, а все присутствующие медленно последовали за ними. Как только мой дядя был благополучно помещен в катафалк, мы вернулись в черную машину и поехали к дому моего дяди, чтобы в последний раз проехать мимо.

Это было чертовски больно.

Это разорвало меня на части, проезжать мимо дома и направляться к месту его последнего упокоения на Йоркском кладбище. В этот момент все, казалось, пролетевшими мгновениями. Не прошло и секунды, как мы были на месте захоронения, стояли рядом с могилой, пока гроб моего дяди опускали в землю и священник произносил молитвы.

Подруга моей матери передала по одной красной розе каждому из членов моей семьи и Кейлу, чтобы мы бросили ее на гроб моего дяди. Я была последней, кто бросил розу, но, прежде чем позволить ей упасть, я поцеловала лепестки и прошептала: — Я буду скучать по тебе вечно.

Казалось, роза упала в замедленной съемке и приземлилась на именную табличку гроба, где имя моего дяди было выгравировано ясно, как день. Священник еще немного рассказал о том, каким любимым человеком был мой дядя и скольких жизней он коснулся.

Вскоре после того, как священник произнес свои последние молитвы, заиграла «Время прощаться» Андреа Бочелли и Сары Брайтман. Мне удалось сдержаться в течение первой минуты песни, но как только заиграл припев и были спеты слова «время прощаться», я сломалась.

Чьи-то руки обхватили меня сзади, а лицо прижалось ко мне сбоку.

— Он всегда будет с тобой, — прошептал грубый голос Кейла.

Я всхлипнула и повернулась к нему лицом, держась за него, пока плакала от боли в сердце, которая захлестывала меня. Я не знала, как долго плакала, но вскоре я была в объятиях родителей, пока мы все плакали по моему дяде. Люди начали расходиться, как только песня подошла к концу, сигнализируя об окончании похорон.

Я посмотрела сквозь рассеивающуюся толпу людей, и мой взгляд остановился на Кейле. Он стоял перед могилой Кейдана, которая находилась всего в тридцати или около того участках от могилы моих тети и дяди. Он уставился на надгробие, глубоко засунув руки в карманы брюк. Я уже собиралась подойти к нему, просто чтобы быть рядом с ним, как он был рядом со мной, но застыла на месте, когда из ниоткуда увидела Дрю, направляющуюся к Кейлу.

Я потратила время, чтобы осмотреть ее, заметив, что, хотя она все еще выглядела как раньше, на ее лице появились признаки потери. Я не знала, говорила ли она с Кейлом, когда подошла к нему, но он посмотрел на нее сверху вниз и, вынув левую руку из кармана, обнял ее за плечи, прижимая к себе, прежде чем они оба сосредоточили свое внимание на надгробии своего сына.

Ревность закружилась у меня в животе, и мне захотелось избить себя до полусмерти из-за этого. Почему я все еще должна была испытывать зависть при виде них, вместе, когда было так очевидно, что единственной связью между ними сейчас была память об их потерянном сыне?

Я отвернулась от них, чтобы они могли разделить момент со своим сыном наедине, вместо того чтобы мои блуждающие глаза задерживались на них. Мое внимание быстро сосредоточилось на бабушке, которая обнимала родителей Кейла. Я не видела их много лет, но они были такими, какими я их запомнила, у них просто было несколько лишних морщинок вокруг глаз и меньше пружинистости в походке.

Без сомнения, причиной этого была потеря их внука и наблюдение за тем, как их сын проходит через свою борьбу.

Когда я подошла к ним, миссис Хант заметила меня первой.

— Лэйн, — выпалила она. — О, моя девочка, как я рада тебя видеть.

Я широко улыбнулась, когда она бросилась ко мне и обняла меня, так крепко, что я испугалась, что она сломает меня.

— Отпусти бедную девушку, Хелен — ты ее раздавишь, — сказал мистер Хант, его Джорди-акцент был таким же сильным, как и всегда.

Меня всегда удивляло, что Кейл не перенял даже намека на акцент своего отца. Его Ньюкаслский акцент был сильным, но это только доказывало, что он был йоркширским парнем насквозь.

Я усмехнулась, когда миссис Хант отпустила меня только для того, чтобы снова обнять. Когда она наконец оторвалась от меня, мистер Хант быстро вмешался, прежде чем у нее появился еще один шанс заключить меня в объятия.

— Я так рад видеть тебя, дорогая, — сказал он, улыбаясь мне сверху вниз, а затем поцеловал меня в лоб, как делал это много раз раньше, когда я была моложе.

— И я Вас, сэр, хорошо выглядите.

Так оно и было, он сильно похудел и выглядел великолепно.

Он подмигнул.

— Кейл и твои братья взяли на себя мою диету и заставили меня есть здоровую пищу. Поверь мне, я бы предпочел быть с твоим отцом в пабе и веселиться несколько вечеров в неделю, чем считать, сколько калорий я съедаю.

Я радостно рассмеялась.

— Похоже, мой отец ел и пил достаточно за вас обоих.

Мистер Хант рассмеялся, и это вызвало искреннюю улыбку на моем лице.

— Итак, — сказал он, — как живется в Большом Яблоке?

Я перестала улыбаться.

— Все… хорошо.

Губы мистера Ханта дернулись, но он больше ничего не сказал.

Я посмотрела в сторону пары, которая окликнула меня по имени. Они были друзьями моих родителей, поэтому я извинилась перед мистером и миссис Хант и поприветствовала эту пару, а также многих других людей, которые остановили меня и выразили мне свои соболезнования. Я не знала, как мне удалось держать себя в руках, но я это сделала, и я была слегка рада этому. Я знала, что слезы приведут к сочувствию, а сочувствие приведет к новым слезам. И, клянусь Богом, мне больше не хотелось плакать.

Закончив здороваться и благодарить людей, я направилась к машине, которая привезла меня на кладбище, и по дороге столкнулся с мамой.

— Ты идешь в паб? — спросила она.

Я покачала головой.

— Я просто хочу вернуться в ваш дом и лечь спать. Я буду только плакать при всех в пабе, мам.

Моя мать понимающе кивнула.

— Понимаю, детка. Я тоже не могу представить, что останусь здесь надолго. Я просто хочу пойти и поблагодарить всех за то, что пришли.

— Передай тем, кого я знаю мои наилучшие пожелания, хорошо? — спросила я. — О, и попрощайся за меня с Кейлом. У меня не было возможности сделать это.

Мама еще раз кивнула и поцеловала меня в щеку.

— Я все сделаю. А теперь иди домой и немного поспи. Я проверю, как ты, когда приеду. Попроси водителя черной машины отвезти тебя обратно. Элли и Саманта приехали сюда на машине. Они отвезут нас.

Я не видела ни одну из них с тех пор, как приехала к родителям прошлой ночью, но это было неудивительно, учитывая количество людей, которые пришли на мессу и сами похороны.

Я крепко обняла маму, прежде чем направиться к черной машине. Водитель курил сигарету, но быстро бросил ее и затушил ногой, когда я приблизилась к нему.

— Здравствуйте, мисс, — сказал он, склонив голову в знак приветствия.

Я кивнула.

— Здравствуйте. Не могли бы Вы отвезти меня домой, пожалуйста?

— Вы не хотите пойти на мероприятие?

Я покачала головой.

— Боюсь, я сегодня не в состоянии.

Он нахмурился.

— Я очень сожалею о Вашей потере.

Учитывая его работу, мне было грустно думать о том, как часто ему приходилось говорить эти слова людям.

— Спасибо, сэр.

Он открыл для меня дверцу за водительским сиденьем и жестом пригласил в машину.

— Я доставлю Вас домой всего через несколько коротких минут, — пообещал он, подмигнув.

Только что я ехала в черной машине по городу, а в следующую минуту уже поднималась по лестнице родительского дома. Я хотела сразу лечь в постель и просто свернуться калачиком, но мне нужно было принять душ и попытаться смыть этот день со своего тела.

После душа я схватила большое полотенце с вешалки, обернула его вокруг своего тела и вышла из ванной в свою спальню, где меня окутал холодный озноб, заставив меня дрожать. Я поймала себя на том, что улыбаюсь и качаю головой, когда нашла еще один комплект пижамы с покемонами, и это только усилило мою любовь к маме.

Она была такой заботливой.

После того, как я переоделась, я надела несколько пушистых носков и пару новых тапочек, прежде чем высушить волосы феном. Я не стала утруждать себя тем, чтобы выпрямить волосы, и просто высушила их, а когда закончила, завязала волосы на макушке в беспорядочный пучок.

Только тогда я почувствовала себя расслабленной.

Как раз в тот момент, когда я собиралась забраться в свою кровать и смириться с тишиной и темнотой, раздался звонок в дверь. Я закрыла глаза со вздохом и на мгновение подумала о том, чтобы проигнорировать его, но решила не делать этого, когда подумала обо всех людях, которые были рядом с тех пор, как я приехала, чтобы выразить свое уважение и соболезнование в связи с кончиной моего дяди. Я вышла из своей комнаты и направилась вниз, чтобы поприветствовать того, кто стоял у двери. Мой дядя заслуживал всеобщего уважения и соболезнований, и я бы с радостью приняла их, даже если бы это убило меня.

Я открыла дверь и сквозь воспаленные глаза увидела очень знакомое лицо вместо незнакомого.

— Кейл, — сказала я удивленно. — Что ты здесь делаешь?

Его губы дрогнули, когда его глаза скользнули вниз по моей пижаме, прежде чем переместиться на мое лицо.

— Твоя мама сказала, что ты вернулась домой, потому что не могла общаться со всеми в пабе, поэтому я пришел сюда, чтобы составить тебе компанию. Я не хочу, чтобы ты сейчас была одна.

Я прошептала: — Но я не заслуживаю твоего утешения, я ничего не заслуживаю от тебя.

Кейл нахмурился.

— Почему нет?

Я пожала плечами.

— Потому что я все ужасно усложнила для тебя, а потом просто ушла и шесть лет с тобой не разговаривала.

Губы Кейла сжались в тонкую линию.

— Давай отведем тебя в гостиную, и мы сможем посмотреть фильм или что-нибудь в этом роде. Я не буду говорить об этом сегодня, завтра или послезавтра. Когда все чувства еще так свежи из-за кончины твоего дяди, мы поговорим чуть позже, а пока давай просто побудем вместе.

Мои глаза на мгновение расширились, но я быстро кивнула, повернулась и пошла в гостиную, пока Кейл закрывал входную дверь. Я была рада этим нескольким секундам в одиночестве, потому что чувствовала, что вот-вот сойду с ума. Хотя я знала, что нам с Кейлом придется поговорить — и поговорить обо всем, но, услышав, как он произнес это вслух, я немного опешила.

Я боялась даже подумать, как пойдет этот разговор.

— Ты в порядке? — спросил Кейл, его голос напугал меня.

Я оцепенело кивнула.

— Я в порядке.

Он приподнял бровь.

— Ты не можешь лгать мне, Лэйн.

Разве это не чертова правда?

— Ладно, мне не очень хорошо, но мне также и не плохо — во всяком случае, не сейчас.

Он указал на диван.

— Сядь и включи что-нибудь, чтобы мы могли посмотреть. Я вернусь через минуту.

Я моргнула.

— Куда ты направляешься?

— Очевидно, чтобы приготовить нам чай.

Я была удивлена, тем, что фыркнула, и еще больше удивилась, когда это вызвало яркую улыбку на лице Кейла.

— Чашка чая была бы идеальным вариантом.

Он усмехнулся и повернулся на пятках.

— Три кусочка сахара и много молока.

Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть.

— Ты помнишь, как я пью свой чай? — спросила я, мой шок пронизывал весь мой тон.

Он остановился у двери в гостиную и, не оборачиваясь, сказал: — Думаешь, я смог бы забыть?

Я ничего не сказала, поэтому Кейл вышел из комнаты и направился по коридору на кухню. Я несколько мгновений смотрела на пространство, где он стоял минутой ранее, прежде чем сесть на диван и уставиться перед собой на пустой экран телевизора.

Он помнил, как я пила свой чай. Я не знала, было ли это просто знанием, потому что он приготовил мне так много чашек чая за всю жизнь, или это была небольшая частичка обо мне, которую он сохранил для себя после моего ухода. Эти мысли убивали меня, потому что я не могла спросить. Это было бы неловко. Я не могла задать ему ни одного вопроса, который касался бы чувств между нами. Я знала, чем закончится этот разговор, и это было бы некрасиво.

Кроме того, разговор о нашем прошлом был бы на условиях Кейла, так как я многим ему обязана.

Я включила телевизор и просмотрела каналы, пока не наткнулась на «Теорию Большого Взрыва». Это было безопасно. Это было комедийное шоу, и была низкая вероятность того, что я разрыдаюсь, пока мы его смотрим. Прошло несколько минут, прежде чем Кейл вернулся в комнату с двумя чашками чая в руках. Он поставил обе чашки на подставки на кофейном столике перед диваном.

Он устроился рядом со мной, сел всего в нескольких дюймах от меня, закинув руку на спинку дивана и раздвинув длинные ноги, наблюдая за сериалом. Я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, как близко ко мне был Кейл. Он был так близко, что я чувствовала его восхитительный запах, и он мучил меня, умоляя уткнуться лицом в его шею и вдохнуть.

«Держи себя в руках», — предупредил мой разум.

Я прикусила щеки изнутри, затем наклонилась вперед, взяла чашку, стоявшую передо мной, слегка подула и сделала глоток подогретой жидкости. Я громко застонала, когда сладкая жидкость скользнула по моему горлу в пустой желудок.

— О… Боже мой — выдохнула я. — Ты все еще готовишь лучшую чашку чая, которую я когда-либо пробовала.

Кейл не ответил, поэтому я посмотрела на него и обнаружила, что его глаза сосредоточены на моих губах, и это заставило мой пульс участиться. Через минуту или две он поднял свой пристальный взгляд на меня и ухмыльнулся.

— Я рад, что все еще держусь за свой титул лучшего в мире мастера по приготовлению чая.

Я фыркнула, вспоминая то время, когда я дала ему этот титул. Мне было четырнадцать, у меня были месячные, и я страдала от судорог. Кейл приготовил мне мою первую чашку чая, и это все изменило. Каждую. Вещь. С этого момента всякий раз, когда я оказывалась в его компании, он был обязан приготовить мне чашку чая.

Я была рада, что эта традиция не сошла на нет.

Мы посидели в уютной тишине несколько минут, прежде чем я почувствовала себя на пределе. Я хотела выразить свои соболезнования из-за Кейдана, признать его существование, но я не знала, как это сказать. Я так боялась, что все испорчу и покажусь не полностью искренней. Я также боялась, что это расстроит Кейла, а это было последнее, чего я хотела.

Я решила, что для меня будет лучше уйти, прежде чем скажу что-то, что расстроит одного из нас, скорее всего, меня.

— Я думаю, что пойду спать, прежде чем засну здесь.

Это была огромная ложь. Я была так взвинчена, находясь в его компании, и это выводило меня из себя.

— Ладно. Я останусь здесь, пока не приедут твои родители и братья.

Что я сделала, чтобы заслужить его великодушие? Я подумала, потом нахмурилась, когда мой разум усмехнулся: «Ничего».

Я встала и переступила с ноги на ногу.

— Спасибо тебе, Кейл.

Он пристально посмотрел на меня.

— Тебе не нужно благодарить меня, малышка Лэйни — я рядом, для тебя.

Мое сердце глухо стучало в груди, на удивление все еще работая.

— Малышка Лэйни, — задумчиво произнесла я. — Это никогда не изменится, не так ли?

Кейл улыбнулся, покачал головой и сказал: — Здесь ничего не изменилось, ребенок.

Я огляделась и нахмурилась.

— Ты уверен? Потому что с того места, где я стою, все по-другому.

— Я все такой же, — ответил он и облизнул губы. — Во всяком случае, в основном.

Я посмотрела на него, по-настоящему посмотрела на него и обнаружила, что он смотрит прямо на меня, его карие глаза сфокусировались на моих.

— Все меняются, Кейл. Ничто не остается неизменным вечно, — пробормотала я.

Он нахмурился.

— Ты изменилась?

Он выглядел и говорил так, словно ему было больно задавать этот вопрос.

Я неохотно кивнула.

— Я уже не та Лэйн, которую ты когда-то знал, щенок.

Удивительно, но мой ответ вызвал великолепную улыбку на его лице. Это была такая улыбка, от которой у меня в животе порхали бабочки, сердце учащенно билось, а дыхание перехватывало.

Это была истинная красота.

— Моя Лэйн все еще где-то там, — сказал он деловым тоном. — Только она назвала бы меня «щенком».

Я всегда называла его так, потому что у него были самые большие щенячьи глаза, которые я когда-либо видела, и это было единственное, что в нем останется неизменным. Блеск в них, может быть, но не размер.

Я не знала, что на это ответить, поэтому слегка улыбнулась ему и пожелала спокойной ночи. Войдя в свою спальню, я закрыла за собой дверь, прижалась спиной к дереву, затем опустилась на пол и уставилась в темноту.

Он назвал меня своей. Кейл сказал, что я его Лэйн.

Я покачала головой, потому что я не принадлежала ему. Ты никогда не сможешь принадлежать кому-то, не владея частью его или ее взамен, и я на собственном, горьком опыте убедилась, что мне не принадлежит никакая часть Кейла. Я знала то, каково это — владеть им. Даже если это ощущение и быстро закончилось, воспоминания навсегда остались со мной.