12 июня

Бывает, люди испытывают страсть, когда желание обладать кем-то намного сильнее всех других чувств… Бывает, люди испытывают любовь, когда твоё «я» уходит на второй план и появляется он или она… А бывает, что страсть и любовь переплетены настолько сильно, что одно без другого уже не существует… Это как зависимость, как наркотик, которого тебе постоянно не хватает и которого ты хочешь всё больше и больше…

Она была такая тёплая после сна, такая соблазнительная и родная… Он стал будить её поцелуями, и она, всё ещё не открывая глаз, стала отвечать на них. Их тела сплелись в тесных объятиях, и от страсти, охватившей их, стало жарко и тяжело дышать…

Когда он лёг рядом, вспотевший и всё ещё тяжело дышавший, она прошептала:

— Ты просто не представляешь, как я люблю тебя!

— Не представляю, — усмехнулся он.

— Я серьёзно!

Она повернулась к нему и привстала, чтобы видеть его глаза. Волосы золотым дождём накрыли её плечи и грудь, и Артём, как зачарованный, не мог отвести от неё глаз.

— И как же ты меня любишь? — наконец произнёс он.

Она посмотрела на него взглядом, в котором была такая невероятная нежность, и улыбнулась.

— Я люблю тебя всем сердцем, всей душой… — она задумалась. — Я люблю тебя вся… До кончиков пальцев….

— Как это?

— Ну, без остатка, всем своим существом… Каждой клеточкой своего тела…

Он прижал её к себе.

— Так красиво в любви мне ещё никто не признавался.

Они шли из магазина, держась за руки, смеясь и болтая. Чем больше они узнавали друг о друге, тем ещё больше им хотелось знать. Они никак не могли насытиться обществом друг друга, и даже молчать вместе им было хорошо. Это было так удивительно и так ново для них обоих, и они наслаждались этой гармонией.

— Тёма, надо быстрее идти. Смотри, как всё почернело, — потянув его за руку, произнесла Ксюша, указывая на нависшие чёрные тучи, угрожающе смотревшие на них с небес.

— Хорошо.

Они пошли быстрее, повернули на перекрёстке и вышли на финишную прямую, и в этот момент небо словно прорвало. Дождь накрыл их своими крупными тёплыми каплями так, что они в одно мгновение промокли.

— Бежим! — закричала девушка, но он покачал головой.

— Зачем?! Мы уже и так промокли!

Она засмеялась.

— Хорошо, будем бегать и прыгать по лужам, как в детстве.

Она закружилась, поднимая руки к небу, а потом сняла балетки и побежала, шлёпая по лужам. На её мокром лице сияла улыбка. Он смотрел на неё как завороженный, любуясь её грациозными, плавными движениями. Она поймала его взгляд и подбежала к нему.

— Давай со мной!

Он поставил пакет с продуктами на дорогу и, прижав её к себе одной рукой, другой убрал мокрые волосы с её лба. По лицу девушки скользили бесчисленные капли дождя, а в глазах плясали чёртики.

— Ты такая красивая!

— Я такая мокрая!

Она обвила руками его шею и поцеловала. Он ответил так страстно и жарко, что она потеряла реальность, провалившись в свои ощущения. Дождь, взгляды иногда пробегающих прохожих перестали существовать. Целый мир, казалось, остановился для них. Были только он и она, как единое целое их огромного чувства, и огонь страсти, что вспыхивала между ними, как искра, от малейшего прикосновения или взгляда. Даже дождь её не мог потушить.

Они прибежали домой весёлые, но абсолютно мокрые и замёрзшие. Артём оставил сумку с продуктами у входа и скинул мокрую футболку. Всё его тело было покрыто мурашками. Ксюша дрожащими пальцами коснулась его крепкой, накачанной груди.

— Ты ледяной! — прошептала она.

Он посмотрел на мокрое, прилипшее к её телу платье и хрипло сказал:

— Чёрт, какая ты сексуальная…

— Согрей меня. Я замёрзла… — тихо попросила она.

Он взял за подол её платья и потянул вверх. Мокрая ткань не хотела слушаться и не сразу поддалась. Он обнял её мокрое, холодное тело и стал целовать. Ксюша продолжала дрожать от холода. Артём взял её на руки и понёс в комнату.

— Дай я возьму полотенце, — проходя мимо кухни, попросила она. Он поднёс её к печке, над которой была натянута верёвка, и девушка взяла его оттуда.

В комнате он опустил её на кровать и стал тщательно вытирать её, чтобы она быстрее согрелась. Ксюша остановила его, встала на колени и медленно, смотря ему в глаза, сняла бюстгальтер. Она стеснялась и никогда раньше не делала ничего подобного, и Артём, поражённый, не отрываясь смотрел на каждое её движение и на её соблазнительную полную грудь, освободившуюся от оков и оттого покачивающуюся и манящую. Ксюша подвинулась ближе и стала вытирать его влажный торс, руки, возбуждающе касаясь его своим голым телом, потом взяла за ремень его брюк и, смотря ему в глаза, расстегнула его. Артём не выдержал и не стал ждать, когда она снимет с него мокрую одежду, а быстро разделся сам и накинулся на неё, не в силах больше сдерживать безумное желание обладать ею.

— Тёма, я надену твой свитер?

Он оторвался от книги и посмотрел на неё с удивлением.

— Ксюша, на тебе надет свитер.

— Мне всё равно холодно, — поёжилась девушка.

Он отложил книгу и, быстро встав с дивана, подошёл к ней и коснулся губами её лба.

— Ты горячая, — констатировал он и расстроенно посмотрел на неё. — Какой я идиот! Надо было сразу бежать домой, а не мокнуть под дождём!

Ксюша улыбнулась воспоминаниям.

— Было здорово!

Он потянул её за руку к кровати.

— Мне ещё посуду помыть надо, — сопротивлялась она.

— Я сам всё сделаю, — твёрдо произнёс он, и она больше не спорила и позволила уложить себя в кровать и укутать одеялом.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Артём вернулся через десять минут, держа в руках раритетную аптечку.

— Сейчас померим температуру! — сказал он, обеспокоенно смотря на усталые глаза девушки и её горящие щёки.

Ксюша протянула дрожащую руку и, положив градусник под мышку, закрыла глаза. Артём лёг рядом и стал гладить её по волосам. Примерно через десять минут она достала градусник, и он поднёс его к свету. Красная ртутная линяя показывала тридцать восемь и пять.

— Есть температура, — Артём не стал озвучивать, сколько конкретно показывает градусник, чтобы не пугать её.

Она не спорила и ничего не спрашивала, а устало закрыла глаза. Артём нашёл в аптечке таблетки парацетамола и, принеся воды, дал ей их. Девушка села на кровати, дрожа всем телом, выпила их и снова легла, закутавшись в одеяло.

— Поспи! Скоро будет лучше! — сказал он, ложась рядом с ней и целуя её волосы.

Она кивнула и закрыла глаза.

Артём обеспокоенно смотрел на неё, то и дело проверяя её лоб губами и ожидая, когда наконец температура пойдёт на спад. Время шло, но этого не происходило. Через час Ксюша стала ворочаться в кровати, скидывая то и дело с себя одеяло. Он заботливо накрывал её снова.

Когда на её лице появилась испарина, молодой человек, прикоснувшись в очередной раз к её лбу, признался самому себе, что он стал ещё горячее. Он аккуратно положил градусник ей под мышку и стал держать её руку, чтобы он не выпал. Через десять минут он вытащил его и не на шутку испугался — температура поднялась до тридцати девяти и шести.

— Девочка моя, что ты меня так пугаешь! — воскликнул он и притянул её к себе.

Она была такой горячей, влажной и обмякшей.

— Господи, если ты есть, если ты слышишь меня, помоги ей! — обратился он в пустоту так искренне, как, наверно, никогда ещё в своей жизни.

Он посмотрел на любимое лицо и снова взмолился:

— Господи, я готов пообещать тебе всё что угодно, только помоги ей!

Он вытащил телефон и задумчиво посмотрел на него.

«Звонить ли в скорую, не имея на руках её документов?!

Они могли не приехать вообще, а могли приехать и заинтересоваться странной парочкой, проживающей в чужом доме. Он понимал, чем это всё могло закончиться для них, но на чаше весов было её здоровье, а возможно, даже жизнь…

Артём аккуратно положил её обратно на подушку и вышел на крыльцо. Прохладный июньский ветер потрепал его по горячим щекам. Он снова достал телефон и, решительно разблокировав его, стал набирать номер скорой. В этот момент взгляд его упал на соседский дом.

«Клавдия Матвеевна! — пронеслось в его голове. — Точно! Она же бывший врач».

Он отсоединил вызов и в одно мгновение слетел с крыльца, перепрыгнул через маленький заборчик у колодца, разделяющий их участки, и оказался у её двери.

— Клавдия Матвеевна! — закричал он, стуча в дверь. — Клавдия Матвеевна, откройте, это Артём.

Послышались шаги и дверь отворилась. Она была уже в халате, накинутом поверх ночной рубашки.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила женщина.

— Ксюша… У неё температура… Высокая температура! — взволнованно проговорил он. — Я дал ей таблетку, но температура растёт. Я боюсь за неё!

— Успокойся! Иди к ней. Я оденусь, возьму лекарства и приду к вам.

Артём кивнул и побежал обратно в дом.

Клавдия Матвеевна вошла и села на кровать возле девушки. Ксюша лежала, до носа укрытая одеялом. Женщина откинула его.

— Накрывать её нельзя! Так температура только повышается.

Он кивнул и сел рядом на стул.

— Надо её раздеть, — скомандовала она. — Помоги, я одна не справлюсь.

Артём сел на кровать рядом, поднял её ватное тело и стянул свитер. Ксюша задрожала, и он взглянул на женщину.

— Всё нормально.

Она потрогала её ледяные руки и ноги и заключила:

— Белая лихорадка.

— Что?

— У неё спазм сосудов, потому и жаропонижающее не помогло. Нужны спазмолитики, — объяснила женщина. — Ладно, давай послушаем её.

Она достала фонендоскоп и стала прикладывать его к её груди, потом перевернула её с помощью Артёма на живот и провела такую же манипуляцию на спине.

— Всё хорошо. Легкие чистые. Не волнуйся. Скажи, что с ней случилось? — спросила женщина, убирая инструмент.

— Мы попали под дождь и замёрзли.

— Когда пришли, ноги не грели, чай не пили?

— Нет, — произнёс он, вспомнив, как они согревали друг друга. — Я виноват, что она заболела.

Женщина посмотрела на него с улыбкой.

— Милый мальчик, всё будет с ней хорошо! У каждого организма своя реакция на переохлаждение. Я сейчас ей сделаю укол, и температура спадёт.

Она достала из своей старой аптечки ампулы и шприц.

— Не укрывай её и не одевай. Ей скоро станет лучше, — сказала она, вставая, и улыбнулась. — Завтра будет как новая.

Артём тоже встал и последовал за женщиной. На крыльце они распрощались, и он сердечно поблагодарил её, а она только улыбнулась, посмотрела на него ласково, по-матерински и ушла. Артём вернулся в комнату и лёг рядом с девушкой.

— Девочка моя, прости меня! Я такой дурак! — взяв её за руку и притянув к своим губам, шептал он. — Поправляйся скорее! Забирай все мои силы и поправляйся!

Он не помнил, сколько прошло времени, но когда снова коснулся её лба, то с облегчением почувствовал, что температура заметно спала, и камень, лежавший на сердце, покинул его. Однако он никак не мог уснуть и всё лежал и смотрел в потолок, пока совсем не стемнело и его наконец не сморил сон.