13

Маша

– Маш, – в комнату заглянула свекровь. – Тебя зовёт Салима. Просит помочь.

– Конечно. Сейчас иду, – я быстро вытерла слёзы, и только потом обернулась на неё.

– Ты что, плакала? – всё равно заметила. Проницательна, ничего не скроешь.

Нана прошла и присела рядом со мной.

– Да так… – пожала плечами. Не хочу душу изливать и делиться своими переживаниями. Мне проще страдать в одиночку, без эмоций напоказ.

– Из-за Руслана расстраиваешься? Он звонил? – уточнила она, прикоснувшись к моим волосам.

– Пока ему некогда говорить… позже позвонит… – я вздохнула, опустив взгляд на телефон.

– Что там у него происходит?

«Если бы я знала… а и знала бы – не рассказала» – лучше вообще никому не знать. И не лезть в эти запутанные дела.

– Решает возникшие проблемы, – что я могу ответить. За заботу ей благодарна, но откровенничать нет желания. Тем более, сама в неведении нахожусь.

– Бывшему мужу стало известно о тебе? – настаивает всё-таки на разговоре.

– Нет, – я вздрогнула, стоило лишь представить, если Костя узнает обо мне – тогда пощады не ждать. Тот факт, что не жена ему, уже не принадлежу, беременна от другого мужчины – едва ли его остановит. Наоборот: для него это повод разобраться со мной, он захочет уничтожить меня. И пока не сделает это – не успокоится.

«Надеюсь, никогда не встретиться с ним».

– Тогда что? Как мать волнуюсь за сына.

– Я, правда, не в курсе… – но кое-что могу рассказать, ведь именно с этого всё началось: – Мой дядя Алик, которого я считала мёртвым, на самом деле жив. Он тоже пострадал от рук моего бывшего мужа, инсценировал свою смерть, исчез, и всё это время вынашивал план мести, а как услышал обо мне, думая, что я погибла – решил действовать. Вышел на Руслана, попросил о помощи… и тут всё закрутилось…

– Вы с дядей виделись?

– Ага, он в Грозный приезжал.

– Теперь ясно, во что ввязался мой сын… – она покачала головой, а в голосе отчётливо прозвучали обвинительные нотки, как показалось.

Да я бы рада всё изменить. Только как? Муж не будет отсиживаться в стороне, и чего-то ждать, ведь это касается меня. Он делает всё, чтобы защитить и уберечь, чтобы Костя никогда не узнал, что под моим именем похоронили другую девушку.

– Маша, я тебя ни в чём не виню. Честно, – тут же добавила свекровь, словно почувствовала, как я поникла. – Сын поступает правильно, как настоящий мужчина, который ради своей женщины бросится и в огонь, и в воду… но я боюсь за него…

«А как я боюсь…» – словами не передать. И верю, что Руслан справится, скоро вернётся, и мы будем наслаждаться нашим тихим семейным счастьем.

– Ладно, – она похлопала меня по руке, – не грусти. Всё будет хорошо. Он сильный.

Я кивнула. Вытерла опять навернувшиеся слёзы. Потом пошла к Салиме.

Стоило войти в дом, услышала, как малышка надрывается громким плачем. У меня в груди защемило от этих звуков, а потом уже привычно в сосках стало ныть, колоть, болезненно тянуть, и я ощутила, как ткань бюстгальтера мокнет…

«Ну вот, снова…» – не могу не реагировать.

Салима пыталась успокоить Джамилю, укачивала её, расхаживая нервно по комнате.

– Пожалуйста, помоги. Ничего не получается. Несколько дней прошло, а дочка, как будто, отвыкла от меня, – умоляюще взглянула.

– Давай, – взяв девочку на руки, она почти сразу замолчала: поначалу куксилась, но довольно быстро уснула. После чего я положила её в люльку и укрыла одеяльцем.

– Ты волшебница, Маша. Заклинатель маленьких детей, – Салима провела невесомо пальцем по нежной щёчке малышки.

– А с тобой что? Дёрганная какая-то… – ведь ребёнок всегда чувствует состояние матери, находясь в близком контакте. В этом вся проблема.

– Мансур шокировал новостью, – она обняла себя руками в защитном жесте, и вот-вот расплачется.

– Чем именно? – я прикоснулась к ней. И совсем не ожидала, что прижмётся ко мне.

– Хочет взять вторую жену, – сквозь слёзы произнесла.

Теперь ясно, почему расстроена... Вот же сволочь, надо было именно сейчас заводить эти разговоры, когда жена едва оправилась от родов. Не мог подождать, что ли? Ну, хоть поделился планами, а не поставил по факту, приведя в дом другую женщину.

– Даже не знаю, что сказать… – с точки зрения устоявшихся законов и правил, мусульманин имеет право так поступить. И спрашивать мнение первой жены он не обязан.

– Останься сегодня ночевать в моей комнате.

– Хорошо, – согласилась, не раздумывая, вдруг помощь нужна будет.

– Знаешь… – Салима отстранилась, присела на кровать и посмотрела на меня пронзительным взглядом. – Если бы это была ты, то я смирилась бы со второй женой.

«Ничего себе заявление!».

– Ты что такое говоришь? У меня уже есть муж, мы ждём ребёнка, если ты забыла. Любим друг друга!

– Если он не вернётся? – продолжила она. – Я слышала, как дада* (прим. отец) говорил с беспокойством, что Руслан сильно рискует. Всё равно из семьи тебя никто не отпустит, вместе с малышом ты не сможешь уйти, если только без него. Дети принадлежат мужчине, а значит – его родственникам. А Мансур… – тяжело вздохнула. – Наверное, влюблён в тебя… Поверь, он хороший муж. Ты не пожалеешь.

– Салима, что за чушь ты несёшь?!

Руслан

– Салам, Рус, – Самсонов поднялся с кресла и протянул руку. И он даже рад видеть меня, судя по улыбке на лице, словно встретил старого друга – что-что, а друзьями мы не были. Никогда.

– Салам, – неохотно пожал ладонь в ответ. Впрочем, внешне я не показал, насколько тяготит его общество – приходится сдерживаться и делать непринуждённый вид.

– Почему сразу не позвонил? Зачем в бои опять подался? – искренне удивляется: что угодно, а увидеть меня здесь, в качестве сюрприза для зрителей, он точно не ожидал. Хотя по глазам заметно – в курсе, что я приехал, само по себе моё появление для него не новость, и, вероятно, рассчитывал на мой звонок, типа приду с покаянием…

– После того, как много раз отказал тебе? – вообще не думал встретиться с ним вновь, но этому не суждено было случиться. И в принципе знал, что так будет, пусть и не хотел признавать очевидное.

– Для тебя всегда найдётся место в моей команде. Надёжные люди мне нужны, а ты проверен годами.

«А я лишил самого дорогого. Он слишком поздно понял, какую женщину потерял, как ему повезло в жизни – не оценил… Заслужил!».

– Ну а в том, что Ева погибла – нет твоей вины, – тут же добавил Константин.

– Милый… – Евгения прижалась к его плечу, поглаживая игриво. По лицу видно, как неприятно ей упоминание о бывшей жене. – Может, присядем?

– Не называй меня так! – Самсонов завёлся с пол-оборота, разозлившись мгновенно. – Сколько можно повторять?! И не лезь, пока мужчины говорят, а лучше уйди, не мешай, посиди в машине или пусть наш водитель отвезёт тебя домой, если не хочешь ждать, – грубо оттолкнул девушку от себя – она пошатнулась и едва не упала. Потом он жестом пригласил меня к столу, не обращая малейшего внимания, что причинил жене боль.

«Интересно, а как Маша к нему обращалась?» – ни разу не слышал нежных слов. Меня она называет «мой ласковый зверь», «любимый» или «медведь», когда находимся наедине. В присутствие родных ведёт себя сдержанно, скромно, даже стеснительно.

Женя не стала спорить. Ушла, не задавая вопросов. Хотя взгляд был обиженным, но вряд ли это заботит её мужа, который привык унижать, довлеть, самоутверждаться за счёт других.

Мы присели.

– Поздравляю с бракосочетанием.

– Уже знаешь… – он махнул рукой, бегло посмотрев в сторону спешно уходящей жены. – Да это ж так: несерьёзно, временно. Она просто удобная, ненавязчивая, всегда под рукой и в постели устраивает.

«Другой характеристики не предполагал услышать».

– А ты женился? – его взгляд скользнул по моей правой руке, где нет традиционного для многих народов обручального кольца – непринято у нас их носить, но для Маши купил перстень в классическом стиле, с небольшим бриллиантом, изысканное и утончённое, подходящее моей девочке.

– Да. Собственно ради семьи решил денег заработать, – придумываю «легенду» по ходу разговора. – Мы ждём ребёнка, – намерено сообщаю об этом, желая увидеть реакцию, ну и, что уж там скрывать, хочется сделать больно. Пусть вспомнит.

– М-м… круто… – с грустью сказал. – Поздравляю, – какой бы циничной прожженной сволочью ни был, но вину чувствует за собой, даже в лице изменился. А ведь мог уже стать отцом, радоваться дочке, любить и быть счастливым… Но на его запоздалые сожаления мне глубоко наплевать.

– Никак не забуду ЕЁ… снится постоянно… – тяжело вздохнул он, выделив слово «её». – Всё бы отдал за возможность исправить свою ошибку… только Еву не вернуть…

Не понравилась мне эта фраза… Подобные откровения раздражают, и я машинально сжал кулаки, стиснув челюсти до скрежета зубов. И лишний раз убедился в своём мнении, что Машу надо надёжнее спрятать.

– Ладно… Поговорим о делах, – Константин опять надел маску безразличия. – Готов приступить к работе? До меня тут слухи дошли: хотят со мной поквитаться.

«Надо же, осведомлён, держит руку на пульсе» – впрочем, не удивлён. Люди, работающие на него, трудятся по всем фронтам. А во мне он не видит опасности, по-прежнему доверяет. И в этом его промах, этим можно пользоваться по полной программе.

С ответом я не торопился, выдерживаю паузу специально.

– Соглашайся, Рус. Нахрена тебе эти бои сдались? Я больше заплачу и тебе рисковать не нужно. Подумай.

По сигналу Самсонова к нам подошли полуголые официантки, в трусиках-ниточках и наклейками на сосках. Девушки стали накрывать на стол: стандартный алкогольный набор – разные закуски под все виды напитков.

– Помню, что не употребляешь, – заметил мой взгляд, наливая себе виски. – Просто составь компанию. А хочешь: девочек пригласим? Наших жён рядом нет – чем не повод отдохнуть.

– Обойдёмся, – я логично отказался. Меня бесполезно «соблазнять» на такие вещи. Не поведусь.

– Любовь и верность на всю жизнь? – усмехнулся он.

– Хоть бы и так… С каких пор это стало недостатком?

– Слушай, а это реально – не изменять?

– Хочешь обсудить это? – что-то уже не нравится направление разговора.

– Нет. Твоя довольная физиономия нагляднее всяких слов: неприлично счастливый, аж бесит.

– Завидуй молча, – я никогда с ним не церемонился, не стелился и не прогибался. И эти вольности он всегда воспринимал нормально – мало, кому позволено так себя вести, если жизнь дорога.

– Вот за это тебя уважаю – твёрдость характера, принципиальность, дельный подход во всём, не пытаешься угодить. Знаешь, как достали эти лизоблюды. Мне кажется, с твоим уходом всё катится под откос, разрушается, стремительно меняется. Кругом одни враги, никому доверять нельзя…

«Сам виноват» – ответил ему мысленно, а вслух озвучил другое:

– Допустим, я согласен. Дальше что?

– А дальше… – он задумался ненадолго, посмотрел сканирующим взглядом, словно хочет залезть в потаённые глубины души, и спросил, заставив своим вопросом напрячься: – Кто она? Познакомь с женой...