Глава 11

Квартира начиналась у самого лифта. Здесь был сделан холл-прихожая, из которого в разные стороны расходились двери и коридорчики в другие части жилища. Дамир провел ее в гостиную, наверное, потому, что оттуда открывался шикарнейший вид на город, не отнять! Окно от потолка до пола и во всю стену!

Тоня с глубинным трепетом подошла, замерев в шаге.

Свет они не включали, так что ночной пейзаж столицы, как на ладони: транспортные магистрали, другие высотки, церкви с подсвеченными куполами, темнеют холмы и даже видны мосты над Днепром. Красиво так, что на какое-то время отвлекло Тоню и от чувственного угара! С каким-то трепетом протянула руку и коснулась стекла, будто надеялась достать пальцами до этих мерцающих огоньков, при этом стараясь вниз, во двор, не смотреть.

— Нравится? — Дамир склонился к ее шее и мазнул губами по нежной коже, разгоняя по всему телу дрожь. Вновь прикусил мочку, которая после его игр в опере стала какой-то мегачувствительной!

Зажмурилась от остроты ощущения, подогретой внутренним трепетом!

— Впечатляет… — выдохнула Тоня с закрытыми глазами, сиплым придыханием выдав свою реакцию…

Правда, от кого и кто тут что-то скрывает? Да и то, чем по итогу завершится встреча, разве не было изначально очевидно? Их же пробивало искрами обоюдного притяжения с момента, как он из своего авто у ее офиса вышел! Да и, вообще, уже ж знает, как может быть им вдвоем хорошо, и все еще никаких писанных или неписанных правил не нарушает… Дамир хочет от нее удовольствия, так и Тоня имеет все права хотеть ответного от него!

И, будто эта мысль послужила для нее отмашкой, Тоня развернулась, сейчас забыв о городе и виде, закинула руки на шею Дамиру и посмотрела в его глаза, открыто встретив пышущий не меньшим жаром мужской взгляд.

А Дамир, словно прочитал это все в ее глазах, наклонился и так властно завладел губами Тони, что в голове зазвенело от закрутившейся в груди, в горле, в голове спирали напряженного возбуждения! Дышать не могла! И не потому, что он не давал (хотя и такого хватало, он все еще скорее поедал ее ртом, чем ласкал), а оттого, что сама его до стона, до страстного крика захотела!

— Помнится, в прошлый раз я обещала повысить твою квалификацию в поцелуях, — выдохнула, задыхаясь, когда Дамир все-таки ее губы отпустил.

Те горели огнем! Но это добавляло сейчас пикантности и силы ее страсти! Да и его ладони под ее одеждой, сминающие блузу, расстегивающие брюки Тони во время этого поцелуя, жгли, оставляя метки на коже, пылающий след…

— Помнится, тебе пришелся по вкусу мой собственный стиль, — хохотнул Дамир, не оставшись в долгу, несмотря на то, что и в его голосе буквально звенела потребность тут же вогнать в нее твердый член, однозначно и прямолинейно давящий Тоне в развилку бедер, толкающийся и через слои их одежды.

И ее вдруг накрыло с головой каким-то куражом от понимания, что он ее настолько хочет! Дамир Пархомов, которому точно мало кто отказал бы, вот так заинтересован в Антонине, даже уже заполучив… При всей ее уверенности в себе, такое открытие до чертиков заводило, даря будоражащее чувство некой острой грани власти над этим мужчиной!

— И все же, кажется, я могу внести кое-какие коррективы, если позволишь, — усмехнувшись, ощущая себя так, будто излишне полная внутри этими желаниями, страстью, эмоциями, осознаниями, Тоня припала губами к его кадыку.

Лизнула, царапнула зубами, как делал сам Дам с ней иногда. Подняла голову, ощутив, как дернулось его горло. Захват рук мужчины на ее талии стал стальным. Прижалась к его губам, еще влажным после их недавнего поцелуя. И совсем иначе поцеловала: ме-е-е-дленно, плавно, словно слизывая их общее возбуждение с губ и языка Дамира, дразня и растекаясь по его губам своими. Пальцы Тони при этом жили своей жизнью, ослабив и распустив галстук, после чего начали прокладывать себе дорожку вниз по его груди, расстегивая пуговицу за пуговицей на сорочке.

Пархомов тихо рыкнул, попытавшись перехватить власть в этом плавном и искушающем поцелуе. Сложно ему было неторопливость выдерживать.

— Не спеши, Дамир, — лизнув теперь его подбородок, прошептала Тоня ему в кожу.

Сбросила туфлю с одной ноги, потом с другой. Ее глаза оказались на уровне того самого кадыка и напряженных мышц шеи Пархомова.

— Есть не менее интересные бонусы и за более медленное движение вперед…

— Серьезно? Какие? — отозвался Дамир таким голосом, словно не знал, чего хочет больше: то ли удавить ее за такую «пытку», то ли плюнуть на все, взяв дело и процесс в свои руки.

— Разные… — протянула соблазнительным шепотом, царапнув его ключицу зубами.

— Докажи… — в тон ей гулко потребовал.

Судя по тому, как дрожали от сдерживаемой мощи все его мышцы, не поддаться последнему порыву — стоило Пархомову безумного усилия. Но, к чести Дамира, он все же не помешал ей отбросить в сторону и его галстук, и рубашку с пиджаком. Железной выдержки мужчина… Только вот и ее блуза была синхронно им отброшена на эту же стопку одежды.

Впрочем, в нем все было словно из стали выкованным. Тонкие, подрагивающие от возбуждения и собственного желания, пальцы Тони сомкнулись на тяжелом и твердом члене Дамира, который так отчаянно стремился к ее телу.

Черт! Ее саму не должно было бы так колотить от этого! Но до чего же непривычно хорошо!

Его же ладони накрыли ее грудь, пальцы жадно стиснули соски, стягивая следом и кружевной бюст. Задохнулась… но не свернула с намеченного пути!

Дамир низко застонал горлом, когда она чуть сильнее сжала пальцы. Как сквозь зубы… Будто они пытались переиграть, у кого выдержка сильнее.

Какой-то совершенно особый кайф, что его удовольствие — в ее руках, и в прямом, и в переносном смысле. И Тоня себя от этого всевластной чувствует! Голову пьянит сильнее шампанского!

Продолжая целовать и дразнить языком грудь Дамира, мощно вздымающуюся от ее действий, Тоня медленно и плавно опустилась на колени, проехавшись грудью и возбужденно сжавшимися сосками по его груди, животу, паху… Дамир, уже точно поняв, что она задумала, не то чтобы помешал, но будто бы испытал некие колебания… Однако, до того, как он решил бы ее остановить, Тоня мягким и немного жадным движением накрыла ртом влажную, набухшую головку его потрясающе возбужденного члена, скользнув по уздечке языком.

— Черт! — прошипел Пархомов сквозь зубы. Его бедра дернулись вперед. — Убедила, Тоня! Офигенно… — ладони мужчины обхватили ее затылок, пальцы перепутались в коротких волосах.

И она поклясться могла, что руки Пархомова дрожат от всего, что он пытается сдержать…

Только ей самой это в такое удовольствие было, с таким наслаждением и разгоном возбуждения, что некогда отвлекаться! На своих ощущениях сосредоточилась, упиваясь пряным, тяжелым, мускусным, чуть солоноватым привкусом его возбужденной плоти, с напором толкающейся ей в рот.

Но при этом, словно помня, что сейчас партию Тоня ведет, Дамир не переходил грани, оставляя за ней право решать, на какую глубину в себя его брать… Зато шумное, вязкое дыхание Пархомова ей слух взрывало! Она его разжигала, а сама от этого уже мокрая вся! Стянула одной рукой брюки с бельем — ткань на теле уже раздражала… Как же ее заводила эта власть над ним!..

— Все, блин! У меня терпения меньше оказалось, птичка, переиграла меня! — выдал таким голосом, будто за это время три сигареты выкурил, гулко и сипло. Отстранился, чуть отодвинув ее от себя, хотя Тоня еще бы и продолжила с удовольствием. После резко вздернул ее вверх и… даже выше, подняв на руках, вжал спиной во что-то. Холодно…

Кожа к коже. Обоим жарко, испарина… дрожь по спине, но страсть только ярче. Избавив ее от брюк окончательно, Дамир в секунду подстроился так, что уже головка члена у входа в ее влагалище. Блин! Она и в прошлый раз, кажется, не настолько разгоряченной была! Как пульсирует вся! А он презерватив резкими движениями натягивает, при этом целуя и кусая грудь Тони. Ничего не усвоил… Но ей и так нравится!..

— Да-а-а-м!.. — закричала, когда он уже без промедления вонзился внутрь. Застонала, подавшись его движению, повернула голову, вдруг поняв, что и щеке холодно.

Мама дорогая! Он ее спиной в это хреново стекло упер! Имеет ее над всем городом, как парят… Хорошо, что свет не включали все-таки.

В глазах поплыло, и все внутри задрожало во стократ сильнее… Мороз по позвоночнику, но уже внутренний, сковывающий.

— Что, птичка? — тараня ее тело с такой неистовостью, словно от этого его жизнь зависит, рыкнул Пархомов.

— Я высоты боюсь, Дамир… — наверное, стон яркого наслаждения и дрожь тела, судорогой прокатившаяся по ее мышцам, немного подпортили серьезность ремарки…

Но она не врала, черт возьми! Боялась всегда.

Правда, неожиданно осознала, что сейчас этот страх лишь подчеркивал яркость тех пароксизмов удовольствия, что пронзали тело от каждого его толчка.

— Сильно? — оторвался ртом от груди Тони.

Обхватил ее щеку ладонью, повернув лицо, чтоб на него смотрела. Замер на секунду. Обоих телепает. Но Дамир серьезно отнесся к ее словам, несмотря на весь угар страсти.

— Дико, — честно призналась в том, что обычно не афишировала, крепче за его плечи ухватилась.

— Я держу тебя. И удержу в любом случае, веришь? — толкнувшись так, что вдавил свои чресла в ее, даже до легкого ссаднения, Дамир распластал ее по стеклу и себя по Тоне. Навис лицом над ней, глаза в глаза смотрит.

И трахает же, дьявол, продолжает эти одурманивающие движения!

Только иные теперь, плавные, медленные, обволакивающие… будто вдруг вспомнил, на что она намекала недавно, показывая своим примером.

— А если стекло лопнет? — хрипло, кусая губы и царапая его плечи, прошептала Тоня, не ответив. Фобии, они такие: даже если нелепые со стороны, пугают нереально.

Щеки горят лихорадочным румянцем, от его ладони, как ожог на скуле, в животе нарастает жар и пульсация, в груди холодок и дрожь, а страх ее самый большой за спиной… Глаза эти его, магнитно-колдовские, в нее всматриваются, подчиняют своей воле, как гипнотизируют, все остальное, кроме самого Дамира оттирая, делая неважным.

— Значит, вместе упадем, но я тебя ни за что не отпущу, Тоня. Клянусь! — хрипло и отрывисто выпалил Дамир, вновь впившись в ее рот и с такой силой погрузившись во влагалище членом…

Она застонала, тут же закричав, забившись в его руках от оргазма, что внезапно накатил от обилия слишком многих факторов, ощущений, эмоций… Разрыв матрицы, всех шаблонов и понимания! И так сладко! Такое искушение утонуть в чистом кайфе, отодвинув пока анализ смысла его слов…

И тут Дамира затрясло, все тело крупной, мощной дрожью! Запрокинув голову, мужчина застонал, с неистовостью вогнав себя в ее размякшее тело до невозможного. Так и не ослабив давления, все еще распластав Тоню собой по окну…

Замерли, застыли… Жар, холод… Сердца колотятся друг над другом, она дышит воздухом, что он выдыхает, и наоборот… Минута, вторая… В голове пусто… Звенит, словно то самое треснувшее стекло. Тарахтит, начиная затихать, пульс…

И внезапно до нее дошло… Хихикнула, не удержалась. Прикусила губы… и проиграла себе — захохотала в голос, обхватив Пархомова обеими руками за плечи, сильнее сжав дрожащими еще от оргазма бедрами.

— Представляешь, какой факап будет, если нас голыми и разбившимися внизу твои соседи найдут?! — давясь этим смехом и каким-то непривычным чувством легкости, свободы от вечного страха высоты выдавила из себя не особо членораздельно.

Но Дамир разобрал. Пару секунд смотрел на нее в упор, словно мысли в голове собирал. И вдруг сам как захохочет… Так, что этот смех в ее тело вонзался его телом, мышцами, членом, все еще пульсирующим во влагалище.

— Зато мы тебя от фобии избавили, — отсмеявшись, подмигнул Дамир и чуть потянул назад их обоих, помогая Тоне на ноги встать. — А окна у меня качественные, все наши изощрения выдержат, — подмигнув, сжал со страстью ее ягодицы, никак не позволяя спасть чувственному угару.

О том, куда Дамир посылал своего водителя, она узнала значительно позже… глубокой ночью уже. И после всего, что предшествовало этому открытию, вид бежевой косметички с миниатюрами средств для ежедневного ухода от известного бренда сразил. Лосьон для снятия макияжа, какая-то сыворотка, крем… и розовая зубная щетка… Это ее так развеселило.

Но вот все остальное… Как контрольный, но не в голову, а в сердце. Ей и мысли не пришло, что Дамир может побеспокоиться о таком, привезя к себе… на всю ночь, как оказалось.

Все-таки упала. Только не в бездну провалилась, а в Дамира Пархомова. Пропала… Ох, гадство!

— Не хочу тебя отпускать, оставайся до утра. Завтра суббота, позавтракаем вместе, — откинувшись на подушку спиной и погрузив жадные пальцы в короткие волосы Тони, прям вот велел Пархомов.

Ее это немного сбило с толку. Такое приглашение подразумевало, что она будет здесь спать… А для Антонины это не было привычно. Она у Дэна спать не оставалась, с которым «встречались» последние два года. И тут…

* * *

Спальня располагалась на втором этаже квартиры, и сюда они поднялись, так и оставив одежду на полу гостиной. У Тони до сих пор ноги дрожали, упала на кровать, пока не имея сил ни на что. Думала дух перевести, уставилась на вид, который и из этой комнаты был потрясающим. Она теперь по-новому могла оценить эту красоту (правда, Тоня и не у края тот рассматривала). В общем, хорошо, что лежала, когда Дамир, рухнув рядом на матрас, и предложил вот это вот…

— Ну куда тебе торопиться, выходной же завтра. Да и зачем ночью ехать? — словно не задумываясь, поглаживал ее щеку пальцами, чуть придавливая.

— Ты от меня в три ночи уехал недавно, — напомнила, не особо сейчас поняв, о чем такое может свидетельствовать.

— Так то посреди недели было, — отмахнулся Дамир, удобней устроившись на подушках. — Встречи утром важные стояли в расписании.

— У меня здесь даже умыться нечем…

— В холле должно быть уже что-то такое, я Никите велел купить необходимый минимум, пока мы на представлении сидели, — так, словно вообще не видел никаких проблем, отозвался Пархомов. — Ужин на кухне.

И… ошеломленная Тоня пошла проверять. Тут и нашла эту розовую зубную щетку — то ли у нее настроение сегодня слишком веселое было, то ли звезды так стояли — вновь рассмеялась. Показала Дамиру сей «девайс».

— У тебя голубая, надо понимать? Никита за гендерное цветотипирование? — поинтересовалась с этим лучистым настроением.

— Нет, серая, — кажется, Дамир удивился. Поднялся, подошел ближе, разглядывая щетку. — Наверное, не было другой, вот он и взял такую, — тоже усмехнувшись, обнял ее за пояс, притиснув к себе, словно намекнул, что не против продолжить…

Но вдруг зевнул.

— Давай, иди в ванну первая, и хоть отоспимся, всю неделю по паре часов перебивался. А завтра догоним, — развернув ее в сторону ниши, за которой, похоже, скрывалась дверь в ванную, Дамир ее подтолкнул, легко шлепнув по ягодицам.

А Тоня не спорила — сама не прочь была бы выспаться, если честно.

И сейчас вот рассматривала этот запас. Даже запакованные в пакет сменные кружевные трусики имелись. Тоня понадеялась, что водитель Пархомова не сам те выбирал, а доверил консультанту в магазине. А потом махнула рукой на все эти нюансы, когда и сама зевнула в третий раз. Поплелась в душ, по пути заметив, кстати, что Дамир не обманул, у них имелся одинаковый парфюм.