Глава 6

«Коли курив ти, курив,

Вогонь між нами ти розпалив,

І я попала під дим, твій дим…»

«Дим» Lama

Пархомов не соврал — целоваться он не умел совершенно…

Только она не смогла понять: хорошо это или плохо? В голове вновь вспышка разноцветного огненного фейерверка, как утром, когда зажал ее в нише, и ни одной уже мысли, никакого шанса на спасение в этот раз! Шумит в ушах, колени подломились, повисла, вцепившись руками в его плечи.

Потому как Дамир сходу ее трахать начал, просто делал это своим языком и губами! Укусил за нижнюю губу, царапнул зубами и тут же ворвался внутрь, прошелся языком по ее зубам, «ударил» по языку Тони своим…

Ее так никогда и никто не целовал. Здесь даже не шла речь о нежности или чем-то подобном. Но и без жестокости совсем. Просто напористо, властно, как будто считая, что на все имеет право… И, если откровенно, Тоне в этот момент вообще возмущаться расхотелось. Она сейчас и имя свое с трудом помнила. Забыла обо всех причинах, по которым от этого мужчины утром убегала.

Застонала только, одобряя, когда он ее в бок машины спиной упер, заставив голову откинуть назад, чтобы еще глубже в рот Тоне проникнуть. Поймал ее язык своими зубами, царапнул также, как дразнился. И своим еще глубже толкается, засасывает ее губы…

Блин! Вот не поверила бы, но за такой поцелуй можно и душу заложить! Колени подломились. По спине… Черт! По всему телу крупная дрожь! Она уже была готова на все и для чего угодно с ним. Белье влажное от того, как успела возбудиться за несколько секунд, в животе пульсирует все, обжигает и холодит одновременно…

Воздуха не хватает… Пополам! Она забыла, зачем тот ей нужен. Горьковатый привкус дыма сигарет Дамира ей кислород заменит!

Но Дамир все понял. Оторвался, прижался подбородком к ее волосам. Сам так тяжело дышит! У нее от этого звука чувственный мороз по коже! Мощная мужская грудь, что Тоню к машине прижимает, ходуном ходит. И так крепко саму Тоню руками сжимает… Чувствует, что рухнет на пол, растечется лужицей у его ног без этой опоры?

О-хо-хо! Устыдиться бы… Да и на это сил нет. Все выпил из нее за считанные мгновения!.. Или часы прошли? Не понимала сейчас! В глазах темно, только вспышки искр, как звездопад под веками, а в голове пусто, лишь пульс накатывает звенящими волнами.

Тихо застонала, не в силах оторваться от его кожи, прижалась лицом к шее Дамира, щекой чувствуя, как резко у него кадык дернулся, когда ее стон услышал, ощущая бешеный пульс под своим виском.

— Нет… — хрипло вытолкнула из груди пересохшими губами, которые чуть побаливали.

— В смысле «нет»? — кажется, ухмыльнулся он, царапнул ей лоб колючей щекой.

Все в нем «настоящим самцом» пробивалось: и щетина вон уже к вечеру есть, и стальной твердости член, что, пульсируя, в развилку ее бедер толкается, будто юбку хочет прорвать. Да и не это даже! Это все так, внешнее, не основное! У Дамира этот мужской напор, воля и характер точно из самого позвоночника, из нутра стальными стержнями пробивались, накрепко застывшие твердостью и напором, как прутья в железобетоне…

Права она была — бежать нужно… Только уже поздно. Теперь не скроется, осознала ясно и четко.

— Никого не вывернуло, как я вижу, все условия твои выполнены, так что «нет» не принимается, Тоня, — мазнув еще раз своими офигительно наглыми, твердыми губами по ее щеке, Пархомов подтолкнул Тоню вбок, к пассажирскому месту. — Я поведу, ты точно не в состоянии, — усмехнулся немного свысока, но при этом явно довольный такой ее женской реакцией на его действия. — Давай ключи, — сам забрал те из ослабевших рук Тони и пристегнул ее, усадив.

Обошел авто, внаглую же уселся за руль, расстегнув пиджак. Вытащил свой телефон, выбирая какой-то номер на экране.

— Нет… — повторила Тоня хрипло, так и не закончив предыдущую мысль. — Не учись целоваться, Дамир. Не надо. Тогда от тебя вообще спасу не будет… — наблюдая за тем, как он уверенно выруливает с парковочного места, заметила больше про себя.

Но Пархомов услышал. И яркости его высокомерной усмешки могли бы позавидовать прожекторы на стадионе.

— Для тебя его уже и так нет, птичка, — наклонился, пока перед ними поднимался шлагбаум на выезде, еще раз коротко прижался к губам. — Давай, заказывай свою пиццу, чтоб ужин не затягивать, — глянув многозначительно, намекая на то, чем планирует заняться после еды, распорядился. Выпрямился и кому-то набрал в телефоне. — Да, Никита. Отгонишь мое авто домой. Оставил в паркинге галереи. Нет, пока не понадобишься. Наберу если что, — распорядился своему водителю, похоже.

А сам уже выехал на дорогу… Вел он так же, как целовался, кстати… Живыми бы доехать. И адрес не спрашивает. Тоже узнал?

Но, не задав ни одного из этих вопросов, Тоня подчинилась, открыв любимое приложение доставки пиццы. У нее не было доводов и объяснений этому, даже для себя. Однако… и для того, чтобы отказать Дамиру, ни единой причины не находила.

— Я так понимаю, ты больше с мясом любишь? — вот и все, что спросила, не поворачиваясь.

— И с охотничьими колбасками, — с довольным смешком отозвался Дамир, управляя авто.

Руки все еще дрожат, пальцы ходуном ходят, промазывая по пунктам заказа… Какого черта?! Да у нее никогда не было мужчины, с которым она могла бы кончить от одного поцелуя! А кто не рискует, тот, как известно, может просто упустить все самое лучшее и искристое в жизни. И о чем тогда вспоминать в старости?

Ощущая абсолютно незнакомую и несвойственную себе бесшабашность, Тоня решила в кои-то веки послать логику и разум подальше, устроив им выходной. И просто оторваться! То, что ни о каких длительных отношениях речи не шло, вроде как автоматически понятно… Так почему бы не расслабиться? Она же с ним не работает, да и с Дэном по факту порвала. Ну или он с ней. Имеет полное право.

Будто камнем в грудь. Влетела с размаху, распоров мышцы и хрящи ребер. Ныло приятно в грудной клетке. Да и не только там.

Блин! Наверное, даже хорошо, что он никого не целовал обычно. В этом дело? Верное решение когда-то принял?.. Из-за этого так влепило сейчас?

Ни фига, и Дамир это кристально ясно понял, пусть сейчас в основном и следил за дорогой — вечерний трафик не способствовал вольготной манере вождения. То же можно было сказать и про Тоню в плане развития ситуации… У Дамира сейчас ощущение складывалось, что он ее вдохнул с этим поцелуем, как сигаретный дым, полной грудью, всеми легкими. Настолько же крепкую и продирающую горло, как и его любимая марка сигарет. А выдохнуть забыл… Или не смог просто. Распирает, давит изнутри на грудину.

И хотелось еще! Прижать к себе так, чтоб лицом в затылок, со всеми этими ее торчащими прядями, слизнуть испарину, прикусить мочку. Узнать ее на вкус, запах Тони по крови пустить.

Да что такое с этой женщиной, блин?!

Он никак разгадать не мог, чем его так завлекла эта Тоня. И решить все одним махом, как разрубить Гордиев узел, казалось ему оптимальным способом избавиться от этого флера увлеченности, что дальше только мешать станет, не сомневался. А так, совместит приятное с полезным, оба оторвутся и расслабятся. Ее вон, тоже знатно затянуло в эту воронку, судя по всем признакам.

Доехали быстро, Дамир вел так, словно в гонках участвовал.

— Тебе водителя партнеры наняли, чтобы с бизнесом не погореть, когда в лепешку разобьешься? — не удержалась от ехидного комментария Тоня. Но, черт, страшно, сердце пару раз сбилось с ритма.

Или тут виноват сам мужчина, а не его стиль вождения?

А Дамир только расхохотался.

— Со мной ты в безопасности, я никогда не лихачу из пустого позерства, — подмигнул, лишь на секунду оторвав взгляд от дороги. — А водителя сам нанял, некогда нормально за рулем посидеть с этими вечными делами, любую минуту используешь для решения вопросов… Так что сейчас просто оторваться решил. Вечер такой, — и еще один чуть ироничный, чуть саркастичный, немного понимающий взгляд.

Одну руку опустил, накрыв ее колено, с нажимом провел вверх по бедру, то ли согревая, то ли вновь распаляя огонь, который и не успел угаснуть еще и на йоту.

Тоня его тоже поняла… Если так подумать, они шикарно совпадают и подходят друг другу — одни и те же мысли, одна мотивация.

— Да, вечер такой, — хмыкнула, чтобы скрыть, что голос подводит. Сделала вид, что рассматривает улицу в окна. Уже до ее квартала добрались.

— Дом подскажи, номер не помню, — признался Дамир, так и не перестав усмехаться. И не убрал ладонь с ее бедра, где уже юбку смял.

Тоня указала на поворот к паркингу, молча достав пропуск. Быстро довез… к ней не успел вернуться разум.

Но все равно пиццу раньше привезли, буквально за три минуты до их появления набрали ее. Тоня попросила, чтобы оставили у консьержа, так что в ее квартиру они уже с «ужином» поднимались. Пархомов без вопросов сгреб эти коробки и пошел за ней.

— Не боишься испачкать костюм? — поинтересовалась у Дамира, когда за ними закрылись двери лифта.

Он только кривовато усмехнулся, глянув на нее сверху вниз… И словно залип взглядом, не отрывает. А у Тони в ушах шумит, сама глаза отвести не в состоянии. И маленькое замкнутое пространство лишь усугубляет то все, что бурлило между ними последние часов десять, не меньше. Интересно, как долго можно такую лихорадку испытывать, не перегорая? Внутри все кипит от смеси эмоций, которые не может унять. И все та же, вовсе не свойственная Тоне безбашенность…

— Я вообще мало чего боюсь, Тоня, — и этот взгляд показывает, что все он понимает, но точно не против подобного накала. — Хотя не буду пытаться казаться супергероем, мозги в голове есть, и разумно опасаюсь определенных моментов. Но это точно не жирные пятна на ткани, — наклонившись к ней чуть ниже, добавил чуть хрипловато. Будто искушал…

Типа тут кому-то нужно дополнительное искушение! Да Пархомов ходячий соблазн для нее, похоже! Какой-то слишком качественно подобранный, как под гены Тони подогнанный, вроде этих новомодных диет по переносимости, елки-палки!

И… И вот нечего было ее искушать! Антонина вдруг поддалась и сделала то, чего и сама от себя не ждала еще минуту назад, если честно! Пополам, что взрослая и разумная… Привстала на носочки рывком, опираясь рукой на крепкое мужское плечо, и сама мазнула по его губам поцелуем, больше дразнясь, чем реально лаская. Ну искушал ее Дамир, и все тут! Да и тот факт, что обычно он такое никому не позволял, если его же рассказам верить… Ну чем не привилегия? Пользоваться надо, пока дают…

Полыхнуло наново!

Мысли и доводы моментально испарились от жара, когда Дамир, молниеносно среагировав, поймал ее губы в плен зубами, ввинтился между ними языком, похоже, входя во вкус, но не собираясь отдавать ей инициативу. Завоеватель, блин! «Конан-варвар». Нет, учиться ему еще и учиться… Или к черту?! Пусть так и терзает ее рот? Ведь не больно ни капли, а заводит настолько, что Тоня и тут готова уже перейти к следующему этапу…

Пиццу спасло только то, что именно в этот момент тихо звякнул сигнал прибытия на этаж. А то остались бы без ужина, не иначе. Или изрядно тот потоптав. Пархомов явно демонстрировал готовность избавиться от мешающих коробок, чтобы ее ухватить и на себе устроить, да и Тоня уже позабыла, что он такое держит в руках?..

Вывалились наружу, не скажешь иначе, задыхаясь. Все еще не могут разорвать взгляды.

— Куда? — низким голосом, выдающим все его желания и эмоции, поинтересовался Дамир.

Черт! Железная выдержка все же у мужика! Тоня сейчас не могла внятно говорить. Махнула рукой в сторону двери, пытаясь извлечь ключи из сумочки. Как они есть собираются? Вот что любопытно стало, учитывая, насколько обоих телепало изнутри.

У Дамира, судя по всему, такие же сомнения имелись, только он держался лучше… пока они порог не переступили. А дальше он просто сгрузил коробки на журнальный столик, особо не оглядываясь и, не успела Тоня двери закрыть, как оказалась вновь по нему буквально распластана. Даже свет не включила еще, застыли в полумраке квартиры, освещенной лишь вечерними огнями города.

— Лучше сама сними эту чертову блузу и юбку в придачу. У меня выдержки не хватит, птичка, порву на хрен, — тихим, низким, вибрирующим голосом распорядился Пархомов, мазнув по ее шее губами. Словно у него внутри стая диких псов, и он эту свору из последних сил сдерживает. Реально взмок, она видела капли пота у него на висках и шее.

Прикусил зубами над ее ключицей. Лизнул. Втянул кожу себе в рот, заставив ее вдруг легко застонать от неожиданности. Все как-то так, будто пробовал на вкус и ее, и сами эти прикосновения.

Черт, он что, тупо трахался со всеми, не прикасаясь толком? А ей и тут честь выпала стать во всем особенной? Почему? Потому что такое условие поставила? Неужели единственная из всех его пассий, а остальные просто раболепствовали перед Пархомовым?

И все равно, несмотря на все эти вопросы, роившиеся в голове, подобно диким пчелам, по телу, как разрядом тока, окатило, будоража и самые мелкие нервы! Ее так еще никто не хотел, кажется! Во всей жизни. И сама Тоня никого не желала настолько, чтобы, пусть медленно, но тут же начать выполнять такое грубоватое распоряжение…

Почему?.. Она ему поверила. Вот абсолютно.

Потому что он уже свой галстук распускал. Дергая при этом ткань так, что как бы не удавился ненароком. Только не смешно. Моментально вернулась дрожь и жар, выходит, все это время не прекращавшие внутри тлеть. Как под гипнозом, не в силах от его глаз свои отвести, подняла руку и начала расстегивать пуговицы, чувствуя безумный пульс Дамира щекой, прижатой к его обжигающей шее.

Возразить, что они есть собирались? А разве голодная?

Нет, вообще есть не хочется… Разве что этого мужчину с ног до головы облизать!

Дамир, тем временем, бросил галстук на пол и принялся за свою рубашку. Что-то звякнуло по полу, отскочив. Не соврал, одна пуговица у него точно отлетела. О-хо-хо! Не мужчина — шторм в человеческой оболочке! И ее безумием, буйством своим обуял. Тоню трясло натуральным образом, пальцами не могла за пуговицы ухватиться. Сама дергала, тянула, уже забыв о том, что дорожит этой блузой, целовала короткими, жадными поцелуями шею и подбородок Дамира. Дурела от его резких вздохов, когда зубами царапала, прикусывая, метки свои оставляя. Видимо, и такого он никому не позволял… А она никогда и не стремилась ранее хоть у кого-то так вот «до крови» добраться.

Голова кругом! В груди огонь. Стащила наконец-то свою дурацкую блузу, сбросила на пол! Выбралась из туфель, что сейчас мешали. Голой кожей к обжигающей груди Пархомова прижалась!

— Че-е-ерт! Ты прям жар-птица, Тоня! Не ожидал, что аж настолько горяча! — сипло выдохнул он ей в рот, опять целуя тяжело, жестко, всасывая, прикусывая Тоне губы, но не больно, скорее, голодно. Будто насытиться ею пытался.

Как схлопнув свои руки за ее спиной! И уже сам от юбки избавляет, стаскивает по бедрам вместе с колготами, которые все же порвал, зацепившись браслетом часов.

«К черту!», — синхронно подумали, кажется. Дамир просто заставляет переступать через одежду. А сам облизывает, целует, губами давит по ее щекам, шее, груди…

— Смотрю, и по вкусу я тебе понравилась? — попыталась с сарказмом, а у самой голос ломается, срывается на стоны.

Царапает его плечи и грудь от того, как ее потребностью, этой жаждой секса с ним бьет по сухожилиям и венам.

— Острая ты, Тоня, — хмыкнул, оттянул в сторону бюст и накрыл ртом сосок, реально колючий от возбуждения, что ее судорогой бьет. — Обожаю жгучее! — его вторая рука в ее белье уже властно и по-хозяйски вторглась, пальцы с нажимом елозят, размазывают влагу, которой и без того уже чересчур. Возбуждена, как ни разу в жизни, кажется! А он ее еще больше заводит.

— Дамир, елки-палки! А мы можем без прелюдий, а? У нас целый день — эта чертовая прелюдия, кажется, — сама от себя не ожидала. И так требовательно, словно придушить его готова, если тут же к основному не перейдут. — Потом к вопросу еды вернемся…

— Блин! Меня не надо уламывать или уговаривать, птичка! — откинув голову, расхохотался Дамир. А рукой придавил, пальцы сходу вогнал внутрь влагалища, погнав по телу Тони спазм удовольствия. Отвел. Снова до основания фаланг толкнулся.

Но мало!.. Еще бы чуть-чуть! И не пальцы! Иного хочет! Дурная голова, мозгов нет, одна дикая страсть!

— Давай сюда, Тоня, — Пархомов, видимо, соображавший немного больше, хотя, судя по голосу, тоже из последних сил, подтолкнул ее к дивану, по пути огладив, сжав ягодицы другой рукой с такой страстностью, что Тоню новой чувственной судорогой накрыло. Запульсировало внутри, сжало влагалищем его пальцы, что так и не вынул…

— Бл*, птичка! Не заводи меня так! Я же кончу сейчас на твою офигительную задницу! А у меня планов в сто раз больше, — хохотнув Тоне в ухо, Дамир всем телом притиснулся к ней, заставив упасть на диван, который стоял в открытой гостиной.

Упал на нее сверху, накрыв своим мощным, обалденно твердым, обжигающим телом. Прикусил мочку зубами, вновь пронзив чувственным разрядом.

— Дай мне секунду, — хрипло предупредив, вытащил из ее белья свою руку, заодно и трусики отправив на пол. А сам достал из брюк, которые умудрился расстегнуть по дороге к дивану, презерватив.

— Помогу, — ломающимся голосом потребовала Тоня, перехватив у него упаковку, пока Дамир полностью раздевался.

— Ну давай, птичка, — усмехнулся ее жадности. — Не откажусь.

А у нее не было сил ждать! Все.

Она не знала, что такая, но… Пополам! Здесь никто не играл в притворство и не стеснялся того, что живой и обладает желаниями, так что… Разорвав упаковку, Тоня потянулась руками вниз, обхватив пальцами тяжелый, толстый ствол. Блин! В этом мужчине хоть что-то было не настолько потрясающим, сильным и подавляющим?! Она не заметила… Сдавила немного подрагивающий, напряженный мужской член, мазнув вверх-вниз, еще больше смелея. Сама застонала, задрожав, почувствовав, как он толкнулся в ее ладонь, пульсируя возбуждением. Рискованно, да, дразняще провела большим пальцем по уже влажной, набухшей головке, заводя Дамира больше… Он же ее раззадорил! И прижалась к его рту своими губами, то ли уча целоваться больше, то ли желая выпить этот стон мужской потребности в ее теле, равноценного которому еще не доводилось слышать.

Невероятно сексуальной и соблазнительной себя ощущала в этот момент! Искусительницей…

Быстро раскатав по этому впечатляющему стволу презерватив, выгнула бедра, подстраиваясь.

— Охренеть, *****! Я с первого взгляда понял, что ты меня испепелишь, Тоня! — сквозь зубы выдохнул Дамир в ее ухо, которое продолжал ртом терзать.

Сжал обеими руками ее попку. И, рванув бедра Тони на себя, одним толчком ворвался до упора в уже давно готовое тело.

— Да! — ей казалось, что каждая мышца в теле трясется без всякого уже контроля разума. И так хорошо, господи! — Невероятно!.. — не поняла, что вслух это сказала. Поцеловала так, что точно останется на шее засос.

А Дамир как с цепи сорвался после этих слов, от ее ласки. Тот самый шторм, и весь в ее теле теперь! Диван, и тот трясло под ними от того, с каким напором он врывался в нее, заставляя стонать и выгибаться! Обо всем забыла, к черту все! Обхватила его бедра ногами, чтобы еще ближе, плотнее, глубже; руками в плечи Дамира вцепилась, словно утонуть без этого в вихре их нежданной страсти могла. И стонала… Черт, она кричала, просто не в силах себя сдержать! Спасибо, его грудная клетка таки частично глушила эти горловые жадные стоны…

Потому как сексом он занимался так же, как вел машину: бескомпромиссно, напористо, нагло. Овладевая ее телом настолько полно, что не оставлял и шанса на приватность, делая каждый закуток, каждую клеточку в теле Тони своей!

Но и Дамира так же накрывало, ощущала…

— Давай, птичка! Дожми, кончи для меня! — его рука скользнула между ними, надавив, погладив клитор.

А сам грубовато, низко велел ей в губы, укусив легко за нижнюю. Языком ворвался внутрь… Плоть трется о плоть, толчки до шлепков, влажные оба, горячие, как дышат жаром.

Тоню от этого как выгнуло дугой, реальным уже фейерверком пробив по всем нервам! Оргазм такой, что звезды под веками. И темнота, ничего вокруг, кроме этого мужчины, не чувствует! Тело так колотит, а она ничем не управляет, не может… В голове грохочет кровь, в ушах пульс бахает…

Он из нее все выжал до капли, саму Тоню… Как кровь спустил и себя в ее вены закачал, вогнал иглой под завязку.

— Так, птичка, так. Черт, да! — с явно слышимым ярким триумфом, Дамир догнал ее бешеными тремя толчками.

И мужчину затрясло. Кончил, впившись ей в ключицу и губами, и зубами, кажется…

Вот это очуметь… Такого секса у нее точно в жизни не было ни разу.