Глава 6

— Вы говорите о моей супруге, каратель? — в голосе высочества появляются стальные нотки.

Каратель? Я нервно сглатываю. Что-то вроде инквизитора? Теперь понятно, почему его так боятся — человек, облеченный властью казнить и миловать. И он… мой муж? От этой мысли становится не по себе.

— Прошу прощения, ваше высочество, — каратель склоняет голову, но в его позе нет настоящей покорности. — Мы не ждали вас с супругой в столице. Буду признателен, если она не станет мешать прохождению казни преступницы.

Его голос звучит хмуро, почти угрожающе, несмотря на вежливые слова. А я понимаю — спасительная волна, что защитила меня от огня, была магией принцессы. Значит, в этом мире она под запретом? Или доступна только избранным?

Принц усмехается, но кивает: — Я передам ей ваши чаяния.

В его тоне слышится что-то среднее между насмешкой и вызовом.

Мужчина возвращается в карету, а каратель широкими шагами идет к месту моего будущего сожжения. Его взгляд мрачнее грозовой тучи, и когда он смотрит на меня снизу вверх, в черных глазах плещется что-то по-настоящему жуткое. Толпа снова начинает волноваться, предвкушая зрелище.

Он взмахивает рукой, и я захлебываюсь новой волной паники. Смотрю, как карета медленно исчезает в конце улицы, унося с собой мою последнюю надежду на спасение.

Языки пламени жадно облизывают хворост, подбираясь все ближе к моим ногам. Сердце колотится как безумное, во рту пересыхает от ужаса. Зажмуриваюсь, готовясь к невыносимой боли…

Но ее нет.

Открываю глаза и с изумлением смотрю вниз. Огонь уже добрался до моих стоп, игриво облизывает подол платья, но… я ничего не чувствую. Совсем. Ни жара, ни боли — будто между мной и пламенем стоит невидимая преграда.

Что происходит? Неужели магия принцессы все еще защищает меня? Или это что-то другое?

Поднимаю растерянный взгляд на карателя и вижу, как его лицо каменеет. Кажется, он тоже не ожидал такого поворота.

— Лучше бы тебе просто сгореть, дорогая, — холодно говорит мужчина, но я вижу, как желваки ходят на его скулах от бессильной ярости. Похоже, что-то пошло не по его плану.

Возможно, это нервное, или адреналин в крови играет, но я вдруг чувствую странную смелость.

— Я вообще-то собиралась, — нервно усмехаюсь, глядя на пламя, бессильно лижущее подол моего платья, — но ваш магический огонь какой-то не горячий.

По толпе проносится удивленный ропот. Кто-то тычет в меня пальцем, кто-то что-то шепчет. А я вижу, как темнеет лицо карателя, и понимаю — возможно, не стоило злить человека, который явно найдет другой способ меня убить.

Но губы сами растягиваются в нервной улыбке. Кажется, у судьбы на меня какие-то другие планы и ты ей, дорогой муж, не указ.

Огонь поднимается выше, игриво танцует на складках платья, весело потрескивая. Люди в темных одеждах — помощники карателя? — суетятся вокруг костра, как встревоженные муравьи. Бегают туда-сюда с ведрами воды, пытаясь потушить разгорающееся пламя. Но оно упрямо продолжает гореть, словно издеваясь над их попытками.

Белые клубы дыма окутывают меня со всех сторон. В носу щиплет от едкого запаха копоти, глаза слезятся. Чувствую, как на коже оседает сажа — наверное, буду черная, как негритенок. Но главное — живая! По крайней мере, пока.

Толпа уже не ревет — люди растерянно переглядываются, не понимая, что происходит. Наверное, не каждый день видят, как приговоренная к сожжению преспокойно стоит в огне и даже находит в себе силы язвить.

Веревки на мне уже сгорели, осыпались трухой, но я не спешу покидать очаг. В голове крутится паническая мысль — каратель может просто приказать отрубить мне голову, и тогда никакая магия не спасет. Или спасет? Проверять как-то не хочется.

Но пока я стою в раздумьях, он сам заходит в огонь — прямо в этих своих дорогих сапогах и темной одежде. Хватает меня поперек талии и забрасывает на плечо, словно мешок с мукой. Я даже вскрикнуть не успеваю, как нас ослепляет белая вспышка, а в следующую секунду я с плеском лечу в воду.

Хлебаю воду, отплевываясь и пытаясь вылезти из глубокой ванны. И пока я, как мокрая кошка, пытаюсь прийти в себя, эта сволочь лезет следом.

Его руки смыкаются вокруг меня, как тиски.

— Что ты делаешь?! — визжу я, пытаясь выкрутиться из его хватки. Но он только крепче обхватывает меня, с силой прижимая спиной к своей груди.

— Ты хлебнула ее магии и сейчас отдашь мне, поняла? — рычит он мне в макушку. В его голосе слышится что-то дикое, первобытное.

— Отпусти меня, приду… м-м-м! — его ладонь зажимает мне рот, не давая договорить.