Глава 35

Прибытие жителей Серебряных Родников вдохнуло в долину новую жизнь. Они, привыкшие к тяжелому труду и выживанию на грани, с энтузиазмом влились в общину. Мужчины присоединились к работе в полях и кузницах, женщины — в мастерских и на кухнях. Их дети, впервые в жизни оказавшиеся в безопасности, с восторгом пошли в школу эльфа.

Анна, выполнив свою первую и главную задачу — спасение своих людей, — могла бы наконец расслабиться. Но она не могла. Она видела, как Люциан, несмотря на внешнее спокойствие и уверенность лидера, борется со своими собственными демонами.

Он был идеальным правителем днем. Он решал споры, планировал вылазки, руководил строительством. Его слово было законом, но законом, основанным на уважении, а не на страхе. Люди любили его. Но ночью, когда долина засыпала, на него находила тьма.

Анна жила в домике, который стоял недалеко от Цитадели. И иногда, просыпаясь среди ночи, она слышала это. Приглушенный, мучительный крик, доносившийся из окон его покоев. Крик, полный такой боли и ужаса, что у нее кровь стыла в жилах.

Она знала, что ему снятся кошмары. Но никто в долине не говорил об этом. Это была его личная, священная война, в которую никто не смел вторгаться. Даже Каин, его самый близкий друг и заместитель, лишь мрачнел, когда Анна пыталась осторожно завести об этом разговор.— Он сам справится, — коротко отвечал он. — Он всегда справлялся.

Но Анна видела, что он не справляется. Каждое утро после такой ночи Люциан выходил бледным, с темными кругами под глазами. Он становился еще более замкнутым и резким. Тень прошлого, тень того дня, когда он потерял все, не отпускала его.

Анна чувствовала, что должна что-то сделать. Не из жалости. А из прагматизма союзника. Его травма была не только его личной болью. Она была слабостью всего их движения. Лидер, раздираемый кошмарами, не может вести свою армию к победе.

Она снова пришла к нему без приглашения. Ночью, после очередного крика, который разбудил ее. Она нашла его не в спальне, а в библиотеке. Он стоял у окна, глядя на спящую долину, и его кулаки были сжаты так, что костяшки пальцев побелели.— Уходи, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос был хриплым.— Нет, — ответила Анна, подходя и становясь рядом. — Я не уйду.

Он резко повернулся к ней, и в его глазах, освещенных лунным светом кристаллического купола, плескалась такая мука, что у Анны перехватило дыхание.— Что тебе нужно?! — прорычал он. — Хочешь посмотреть на своего великого лидера в момент слабости? Насладиться зрелищем?— Я хочу помочь, — сказала она просто.

Он рассмеялся. Это был горький, безрадостный смех.— Помочь? Ты? Чем ты можешь мне помочь? Ты можешь вернуть мне мою сестру? Мой дом? Мою жизнь?

— Нет, — спокойно ответила Анна. — Этого я не могу. Но я могу выслушать. Иногда, чтобы победить монстра, нужно просто назвать его по имени.

Он смотрел на нее долго, его грудь тяжело вздымалась. Он боролся с собой. С гордостью, с привычкой держать всю боль внутри. Но в ее глазах он видел не любопытство и не жалость. Он видел спокойное, профессиональное сочувствие. Сочувствие юриста, привыкшего выслушивать самые страшные истории.

И он сломался.

Он сел в кресло, закрыв лицо руками. И начал говорить. Сначала сбивчиво, обрывками, потом все более связно. Он рассказывал ей о своем прошлом. Не о том, что знали все — об изгнании и мести. А о том, чего не знал никто.

Он рассказывал о дворце. О своем отце, короле Белфегоре, который когда-то был сильным и мудрым правителем, но сломался после смерти своей первой, любимой жены, матери Люциана и Лиры. О том, как он попал под полное влияние Морганы, хитрой и властной ведьмы, которая женила его на себе, чтобы получить власть.

Он рассказывал о Моргане. О том, как она медленно, планомерно, отравляла двор, заменяя верных людей своими марионетками. О том, как она настраивала отца против него, своего пасынка, нашептывая ему о заговорах и предательстве.

Он рассказывал об Арманде. О своем сводном брате, которого он презирал не за жестокость, а за слабость. За то, что тот был лишь послушной куклой в руках матери.

И он рассказывал о Лире. О своей сестре-близнеце. О том, как они были неразлучны. Она была его светом, его совестью. Она верила в добро, в то время как он видел лишь тьму и лицемерие двора.— Она была лучше меня, — шептал он, его голос срывался. — Чище. Добрее.

И он рассказал ей о том дне. О дне резни в Серебряных Родниках. Он рассказал, как гвардейцы Морганы, пьяные от крови и безнаказанности, ворвались в деревню. Как Лира вышла им навстречу, пытаясь их остановить. И как капитан гвардии, тот самый Валфар, рассмеялся и пронзил ее мечом на его глазах.

— Я держал ее на руках, — его голос был почти не слышен. — Она умирала, а я ничего не мог сделать. Я был тогда еще слишком слаб. Я убежал. Я сбежал, как трус, оставив ее там…

Он замолчал, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

Анна слушала, и ее сердце сжималось от боли. Она не пыталась его утешить. Она знала, что слова здесь бессильны. Она просто была рядом. Она стала тем свидетелем, которого ему не хватало все эти годы.

Когда он немного успокоился, она спросила:— Что было дальше?— Дальше… была тьма, — ответил он. — Я бродил по пустошам, обезумев от горя. А потом… они нашли меня. Отец и Моргана. Они не убили меня. Они сделали нечто худшее. Они привели своего верховного мага, и он… он провел ритуал забвения. Он пытался стереть мою память. Обо всем. О себе, о Лире, о дворце.

— Но у него не получилось, — сказала Анна.— Не совсем, — покачал головой Люциан. — Что-то пошло не так. Возможно, магия этого места, куда я инстинктивно бежал, защитила меня. Он не смог стереть все. Он лишь… повредил мою память. Она стала как разбитое зеркало. Я помню обрывки. Лица. Чувства. Но я не могу сложить их в единую картину. Каждую ночь они приходят ко мне в кошмарах. Я снова и снова вижу, как она умирает, но я не всегда помню, кто она. Я вижу лицо отца, но не помню, почему я его ненавижу. Это пытка. Пытка обрывками памяти.

Теперь Анна поняла. Его крики по ночам — это не просто кошмары. Это его расколотая память пыталась исцелиться, собрать себя из осколков.

— Возможно, я смогу помочь, — сказала она.— Как? — с горечью усмехнулся он. — Ты не маг.— Нет. Я — адвокат. Я умею работать с фактами, с обрывками информации. Я умею задавать правильные вопросы, которые помогают восстановить картину событий. Давай попробуем. Расскажи мне свой сон. В мельчайших деталях.

И он начал рассказывать. А она — слушать. Она задавала вопросы, уточняла детали. Кто во что был одет? Какой герб был на знаменах гвардейцев? Что кричали люди? Она заставляла его вспоминать не эмоции, а факты.

Они проговорили до самого рассвета. И впервые за много лет Люциан не кричал во сне. Он спал. Тяжелым, измученным, но сном без кошмаров.

С этой ночи все изменилось. Анна стала его доверенным лицом. Его личным терапевтом. Каждую ночь они встречались в библиотеке, и он рассказывал ей свои сны, а она помогала ему распутывать клубок его расколотой памяти.

Она понимала, что это опасно. Она погружалась в самые темные, самые болезненные тайны этого мира и этого человека. Но она также понимала, что это — единственный путь. Чтобы победить врага, нужно знать его досконально. А чтобы по-настоящему доверять союзнику, нужно знать его раны.

Она становилась не просто частью его сопротивления. Она становилась частью его души. И она чувствовала, как тень прошлого, которая так долго разделяла их, медленно начинает отступать, уступая место чему-то новому. Чему-то, что было одновременно и надеждой, и еще большей опасностью.