Глава 25

Только устраиваясь с подносом за свободным столом, Ванда почувствовала, насколько голодна. Последний раз она ела еще утром, в компании Рэйвана. Припоминая их недавний разговор и, что самое главное, его итог, Ванда замерла с вилкой в руке.

– Нет. Даже не смей думать об этом сейчас! – Она сердито отправила в рот кусочек мяса.

– О чем не хочешь думать, Синхелм? – широко улыбаясь, напротив нее присел Талл.

– Ты не нашел других свободных мест? – нахмурилась Ванда. – И почему ты весь мокрый?

Сокурсник и в самом деле явился в столовую в мокрой форме. Даже с длинных волос, заплетенных в косу, капала вода на край стола.

– Беспокоишься обо мне? – Улыбка Шагрима в этот раз вышла малость кривой, видимо, не так уж и весел был на самом деле.

– У меня есть причины для этого? – не поддалась Ванда, но все же добавила: – Если что-то случилось, то говори.

– Жаловаться не собираюсь. – Талл кивком предложил садиться подошедшей Ивон. – Но раз уж так настаиваешь, скажу, что ненавижу «письма счастья». Не то чтобы я боялся старшекурсников. Но мне надоело попусту тратить свое время. Они просто развлекаются за наш счет!

– Это уж точно, – согласилась Ванда.

– А ты? Что получила ты? – забросал ее вопросами Шагрим. – Что было в твоем письме?

– Ей нужно добыть платок Вильят, – устало доложила Ивон, лениво размешивая содержимое своей тарелки.

– Вот как? – оживился мокрый товарищ. – Повезло. И ты достала его? Это же просто.

– Разумеется, я его достала, – торопливо подтвердила Ванда, кидая взгляд на соседку. Они не виделись почти все выходные. – А ты получила свое письмо?

– Нет, – апатично поведала Лейвр. – Чем ты занималась все выходные? Куда исчезла? Была в городе?

– Немного прогулялась.

Ванда наспех выпила горячий напиток из своей чашки, намереваясь покинуть товарищей. Вести беседу сейчас совершенно не хотелось.

– Ты готова к завтрашнему дню, Синхелм? – спросил Талл, едва она собралась подняться.

– Ничего особенного завтра не будет, – наверняка больше себя успокаивая, проговорила она. – Нас просто разделят на группы и представят преподавателей.

– Ты говоришь так, будто совсем не волнуешься. – Ивон отодвинула от себя тарелку, так и не притронувшись к развороченной еде. – Ты будешь единственной девушкой среди этих… я даже не знаю, как их назвать.

– Мой отец был одним из «этих», – посуровела Ванда. – И я горда тем, что смогу продолжить его дело. Оставим эту тему. Я благодарна за твою тревогу. Но сейчас не желаю обсуждать факультет боевой магии.

– Да брось! – повеселел Шагрим. – Вижу ведь, что боишься. Если станет совсем невмоготу, так и быть, одолжу свое плечо, Синхелм.

Он похлопал себя по мокрой рубашке.

– И для чего же, позволь поинтересоваться? – Ванда поднялась, пододвигая стул.

– Сможешь вдоволь наплакаться, – довольно усмехнулся Талл. – А я с удовольствием утешу.

– Ты сошел с ума. Но вам обоим спасибо за поддержку. Я и в самом деле ценю это. Просто сейчас нужно немного побыть одной. Доброго вечера.

Ванда покинула шумную столовую, наугад бредя по коридорам академии, погрузившись в тревожные мысли. Голова ныла, и блуждание по Арду не возымело нужного эффекта. Пожалуй, хорошо бы поговорить с кем-нибудь. Вот только ни Ивон, ни шумный Шагрим не годились в этот раз. Кому она могла доверить свои секреты? Кто выслушает, понимая без слов? Дорогого Сорана нет рядом. Вот только есть кое-кто другой.

Останавливаясь у знакомой лестницы, Ванда подняла взгляд, ища трудягу-умая. Лейтона не видать. Выходит, снова занят. Вот кто не знает ни сна, ни покоя. Ее одолело любопытство: что же держит мятежную душу прислужника в этом мире? Почему он не мог принять свою судьбу и, смирившись, уйти в обитель прекрасной Лейны или в страну огненной Темрасс? Что натворил Лейтон, когда был жив? Ни один совершивший убийство невинного никогда не вошел бы в стены Арда умаем. Это Ванда уже успела узнать. Ее безмолвный приятель явно был или воином в прошлом, или тем, кто привык держать оружие в руках.

– Что же ты не завершил? Что не дает тебе покоя? – Ванда опустилась на ступеньки, прислоняясь плечом к гладким перилам.

Кажется, она умудрилась задремать, поскольку вздрогнула от неожиданности, почувствовав чье-то присутствие. А через опущенные ресницы заметила легкое свечение.

– Ты пришел… Здравствуй, Лейтон.

Умай тихо опустился рядом на ступеньку, повернув голову к Ванде. Стоило им встретиться взглядами, как бледно-голубое свечение вокруг прислужника сделалось отчетливее. К удивлению Ванды, сверкающий ореол словно мягко очерчивал человеческий силуэт. Что за дивные метаморфозы происходили с ним? Казалось, будто она сидела рядом с призраком. Но это понравилось Ванде. Все лучше, чем любоваться на набор исцарапанных костей.

– Ты светишься, Лейтон. – Она повернулась, прислонясь спиной к перилам, чтобы лучше видеть своего безмолвного собеседника. – Это ведь добрый знак? Или ты опрокинул на себя что-то из лаборатории зельеварения?

Умай передернул плечами, усмехаясь ее словам. Ну хоть кому-то весело…

– Завтра начинаются занятия, – задумчиво проговорила Ванда. – Эти мальчишки наверняка ждут, что я струшу и сбегу в первый же день.

Лейтон склонил голову набок, разглядывая ее, затем его рука опустилась на ее предплечье, легко пожимая.

– Да, я помню, – кивнула Ванда. – Я надену наручи, не волнуйся. Соран хорошо обучал меня. Просто так я не сдамся. Веришь, Лейтон?

Прислужник медленно кивнул, продолжая мягко светиться в сгущавшихся сумерках. Сегодня пасмурно, и стемнело куда раньше. Голоса студентов слышались где-то вдалеке, за приоткрытыми окнами. Многие вышли во двор после ужина, пользуясь последними часами выходных.

– Знаешь, сегодня произошло нечто… Сегодня вообще много всего произошло. Ты спрашиваешь, что же?

Наверняка она выглядела престранно, сидя здесь в потемках и ведя этот необычный диалог. Скоро начнет сама себе отвечать и даже спорить с собой.

– Так вот… – Ванда устроилась удобнее, а умай всем своим видом показал, что готов слушать. – Сегодня я снова встретила Яра. И встретила – это мягко сказано. Он чуть не испортил все мои планы. Конечно, из благородного порыва. Но ужасно хотелось придушить его после этого.

Кивком Лейтон поинтересовался, что же натворил томаринец, и Ванда продолжила свой рассказ:

– Яр следил за мной. Решил, что я попала в беду, и хотел спасти. Представляешь? Конечно, я сказала ему, что ошибся, но томаринец так упрям. Немного его поведение объясняет тот факт, что он знал моего отца. Яр так и сказал. Мне бы хотелось узнать больше о том, как воевал под его командованием. Отец ничего не рассказывает о годах войны и сражениях, в которых участвовал. Яру наверняка довелось видеть его в бою. Я даже завидую немного и скучаю. Хочу его увидеть, услышать голос отца…

Ванда умолкла, чувствуя, как рука умая, по-прежнему державшая ее, сжалась сильнее. Сочувствовал ей? Но что-то менялось в сидящем напротив призраке. Голубое свечение темнело. Казалось, его кости чернели, будто обугливаясь, и в следующий момент принимались тлеть. Лейтон быстро поднялся, осторожно отпуская руку Ванды. Она встала следом за ним, но умай не дал приблизиться. Он отступал, охваченный тревожными огненными всполохами, как выходец из бездны вечной Темрасс.

– Что происходит, Лейтон? – Ванда нахмурилась, но упрямо оставалась с ним рядом. – Что с тобой? Тебе нужна помощь? Это все из-за моих слов?

Он мотнул головой, выставляя тлевшую руку перед собой и удерживая девушку на расстоянии. Ванда не придумала ничего другого и протянула в ответ свою руку, рискуя сжать кисть умая. Она и в самом деле казалась горячей, но не причиняла вреда. Возможно, из-за родной огненной стихии, что плескалась и в ее крови. Либо магия ардовского прислужника никак не могла навредить студентке академии. В любом случае все, что она сейчас хотела, это поддержать молчаливого товарища.

– Ты ведь не собираешься испепелиться, лишь бы не слушать мою болтовню, Лейтон? Разве умаи не должны воспитывать добродетель и сносить любые муки, вроде нытья студенток-первокурсниц, чтобы получить благословение?

Она просто обязана побольше разузнать о сущности умаев. Нужно будет выкроить время и добраться до академической библиотеки. В книгах должна иметься информация о них. Можно, конечно, и у самого повелителя нежити поинтересоваться. Но не хотелось лишний раз показываться на глаза Рэйвану. Потом она никуда не денется и встанет рядом с ним у алтаря. Это оправданная жертва… Но не сейчас. Хотя если Лейтону понадобится помощь, она и к ректору явится.

Пока бормотала что-то успокаивающее своему приятелю, к счастью, заметила, как умай возвращался в прежнее состояние. Глазницы его вновь бледно осветились, а голубой ореол очертил призрачный силуэт.

– Ты в порядке? – осторожно спросила Ванда.

Ответом был медленный кивок.

– Не пугай меня так больше, Лейтон.

Звук шагов наверху лестницы заставил обоих замереть.

– Почти ночь. Бесконечная лестница, уходящая к хаосу. И странная девочка, болтающая с мертвецами… Чудесно! – Появившаяся каэли, шурша ярко-зеленой юбкой превосходного платья, принялась спускаться к ним.

Длинные рыжие волосы незнакомки замечательно вились. Глаза цвета золотистого меда только больше подтверждали предположение Ванды. Каэли была инрэйгом, как и Шагрим. Молодая женщина несла небольшой саквояж, украшенный искусным цветочным шитьем. Она прошла между студенткой и умаем, вынуждая их разнять руки. Оставляя легкий цветочный шлейф духов, незнакомка спустилась вниз. Она явно направлялась к той части замка, где располагались комнаты преподавателей. Кем же она была?

– Доброй ночи, малышка! – не оборачиваясь, но точно зная, что ей вслед продолжают глазеть, женщина приподняла руку, махнув ею. – И тебе, мятежная душа. И тебе, проклятый Ард! Всем волшебной ночи!