Глава 36

Ему удалось крадучись беспрепятственно пройти почти по всему коридору общежития. Сетуя, что нужная комната словно нарочно находилась в ужасном отдалении, Талл бегом пересек оставшуюся часть бесконечного коридора. Хватаясь за ручку двери, он все гадал, что было страшнее: быть пойманным возмущенными девицами или же убитым одной из хозяек комнаты, в которую собирался проникнуть. Но что делать, если они разбежались, словно замковые мыши, и не собираются мириться? В такие моменты только и жди беды. Уж лучше предупредить грозу и погибнуть самому…

Шагрим затаил дыхание и рискнул войти в комнату. Интересно, его поджарят на медленном огне или запустят про́клятым артефактом, вынуждая до конца дней трястись и пускать слюни? Он замер, прижавшись спиной к двери и переводя дух. Вместо первого и второго варианта его немедленно окутало едва уловимым цветочным ароматом. А затем нечто молниеносно метнулось к нему, гладким шелком оплетаясь вокруг шеи и вынуждая делать сиплый вдох.

– Что ты здесь делаешь?! – Гневный девичий голос резанул по ушам, а кольцо вокруг шеи сомкнулось сильнее, не позволяя отойти от двери.

– Ивон… – прохрипел Талл и замахал подруге руками. – Задушишь…

К его немалому удивлению, он оказался пленен не чем иным, как волосами возмущенной Лейвр, стоявшей посреди комнаты в одной ночной сорочке.

– Ты! – гневно выкрикнула она, пытаясь прикрыться руками при виде нежданного гостя. – Как посмел?!

Ожившая прядь соскользнула с его шеи, давая дышать, но перед этим обидно отхлестав по щекам.

– Прости, прости… – пытался оправдаться Шагрим, отмахиваясь от убийственных волос подруги. – Я не смотрю. Точно ничего не видел… Совсем! Нам нужно поговорить.

– Я не собираюсь ни с кем говорить!

– А придется! – кинул в ответ Талл, ловко перехватывая змеящиеся шелковые пряди.

В следующее мгновение они были оплетены прочнейшими тонкими стеблями дикого плюща, собирая строптивые волосы в аккуратную корону на голове разгневанной Ивон. Увенчав свое, возможно предсмертное, творение розовыми (в цвет ночной сорочки) цветами, Талл нервно улыбнулся. Он так и не опустил рук, выставляя их открытыми ладонями перед Ивон и давая ей возможность немного успокоиться.

– Мы должны все прояснить, – твердо проговорил Шагрим. – Убьешь меня после, если захочешь. Но если не решим сейчас, то завтра будет только хуже, Ивон. И зачем бродить в ночнушке, когда еще не отбой?

– Ты еще смеешь спрашивать об этом?

– Что здесь происходит? – не менее угрожающий голос раздался позади него, и спину, укрытую лишь тонкой рубашкой, опалило жаром.

Войдя в комнату и остановившись рядом с Шагримом, Ванда недоуменно переводила взгляд с него на подругу, увенчанную цветочной короной, будто лесная дева.

– Все в сборе… – пробормотал Талл, упирая кулаки в бока и переводя дыхание. – Мило, когда тебе так рады…

– Что ты здесь делаешь, Шагрим? – Ванда устало оперлась плечом о стену, понимая, что покоя сегодня вечером не видать. Затем бросила быстрый взгляд на подругу. – Все же накинь хоть что-то на плечи!

Ивон ничего не ответила, торопливо отвернувшись и схватив покрывало со своей кровати. Закуталась в него, скрывая ночную сорочку от взгляда незваного гостя.

– Нужно поговорить, Ванда. Нельзя все так оставлять, – упрямо произнес инрэйг.

– Согласна с тобой.

– Нам нечего обсуждать. – В голосе Ивон снова послышались слезы. – К чему бессмысленные слова? Они ничего не изменят.

– Трудно что-то изменить в одиночку, – терпеливо и тепло проговорил Талл. – Но здесь, с тобою рядом, те, для кого ты важна. Те, кто готов поддержать и выслушать тебя.

– Как же мне быть? – всхлипнула Ивон, пряча лицо под краем покрывала. – Все в академии знают. Теперь все знают, что я неудачница. А едва набралась храбрости признать ошибку с артефактом для волос и смириться с этим, как появилось проклятое письмо! Одно дело наступить гордости на горло и явиться завтра в аудиторию Тэусса. Но я никогда не выполню задание новичка. Оно заведомо невыполнимое! И это сделано специально. Как я уже говорила ранее, никому из первокурсников никогда не давали задания, выполнение которого могло бы посчитаться преступлением. Амиас просто насмехается.

– Что было в письме, Ивон? – настойчиво спросила Ванда.

– Мне велено добыть артефакт, которым каэль Гарс управляет кланкеями, – дрогнувшим голосом отозвалась Лейвр, поворачиваясь к друзьям.

Она вытерла раскрасневшиеся от слез глаза.

– Амиас лишился рассудка? – поморщился Талл. – Мне незнакомо действие этого артефакта. Но даже с моими познаниями можно утверждать, что быть беде, если он окажется не у Гарса.

– Зато я точно могу себе представить, что произойдет, если артефакт перейдет в чужие руки! – возмутилась Лейвр. – Все кланкеи, находящиеся в это время в воздухе, утратят магический контроль. Сколько студентов может пострадать от этого, я даже не собираюсь предполагать. Как и не собираюсь даже думать о том, чтобы пытаться выполнить задание.

– Думаю, что как раз это тебе и придется сделать, – хмурясь, заговорила Ванда.

– Что? – не поверила Ивон своим ушам. – Ты сошла с ума, как и Барт? Я не украду у этого человека и мусор! Каэль Гарс один из немногих достойнейших преподавателей Арда. Уж лучше позорно сдаться.

– Может, я и сошла с ума. – Ванда отпрянула от стены и устало прошлась по комнате. – И конечно же жаль, что письмо уничтожено. Но есть один небольшой шанс все провернуть. И если Амиас поведется на это, завтра к обеду ты будешь свободна.

– Что ты задумала? – Шагрим приблизился к подруге, недоверчиво глядя на нее. – Хотя нет, неправильный вопрос. Что нужно делать?

– Нам нужно подгадать момент возвращения с занятий, когда Амиас будет не один. Обеденное время отлично подойдет, поскольку занятия начинаются у разных курсов по-разному, но в корпусе боевого факультета все заканчивают их в одно время. И есть одно большое «но». – Ванда перевела взгляд на притихшую подругу.

– И в чем же заключается это «но»? – пробормотала тихо Ивон.

– Тебе придется во всем признаться Гарсу.

– Что? – отшатнулась от нее подруга, внезапно становясь пунцовой. – Я никогда… То есть…

– Синхелм говорит о том, что тебе нужно рассказать этому артефактору о полученном задании, – скептически поглядел на нее Талл. – А ты что себе нафантазировала?

– Я это и имела в виду, – немедленно спохватилась Ивон. – Просто мне неловко тревожить преподавателя подобными признаниями.

Сощурившись, Шагрим покачал рыжей головой.

– Ну да, ну да. – Он подошел ближе, встал между девушками и приобнял обеих за плечи. – Давай, Синхелм, выкладывай свой гениальный план.

– Не смей прикасаться ко мне, – прошипела Ивон.

Одна прядь волос смогла освободиться из цветочного плена и ощутимо стеганула сокурсника пониже спины, вынуждая убрать руку. Ванда, не имея ни сил, ни желания бороться с ними, прошла к своей кровати. Она присела на край, молча ожидая, когда друзья успокоятся. Ивон поправила сползшее покрывало и тоже уселась на свою кровать. Талл опустился в свободное кресло, стоявшее у раскрытого окна, и принялся легко постукивать ладонями по деревянным подлокотникам.

– Ивон, завтра тебе нужно будет с самого утра проверить расписание занятий, проводимых Гарсом, и узнать, где он будет находиться в нужное нам время. Ты должна убедить его присутствовать на площадке для кланкеев, когда туда прибудем мы, – пояснила Ванда.

– А если ничего не выйдет? Если мы зря втянем во все это преподавателя? Если он не согласится или расскажет ректору? – обхватывая себя руками от волнения, проговорила Ивон.

Расскажет Рэйвану? Ванда ощутила волнение. Совершенно лишним будет впутывать сюда и его. Конечно, все бы решилось одним щелчком пальцев Кристиана, но они должны справиться сами. Стоило себе представить, как каждый раз в случае возникновения какой-либо проблемы бежала бы в кабинет ректора и слезно ныла, дергая его за край рукава, моля спасти. Нет-нет… Да никогда!

– Это все делается в воспитательных целях, – отозвался со своего места Шагрим. – Я уверен, что Гарс не откажет тебе. Улыбнись ему мило, а еще лучше расплачься. Точно!

– Издеваешься? – нахмурилась Ивон.

– Советую! – Талл ткнул в ее сторону пальцем.

– Уже поздно. – Ванда не удержалась и снова зевнула. – Давайте обсудим все подробности и немного отдохнем. Завтра предстоит сумасшедший день.

– Да, – согласно кивнула Ивон, роняя с венка розовые лепестки на свою постель. – Я прошу простить меня за сегодняшнюю несдержанность. Никогда еще не была так жалка и отвратительна. Мне стыдно за свою трусость…

– Гораздо больше храбрости необходимо, чтобы это признать, – с видом старого мудреца объявил Шагрим. – Мы слушаем подробности, Синхелм. Иначе из-за отбоя я не смогу покинуть это общежитие. Придется ночевать прямо здесь.

– И не мечтай! – пригрозила Ивон, торопливо придерживая покрывало.