Глава 12

В сегодняшней парной практике ей выпала тренировка с Гаем. Вечно улыбчивый, говорливый и немного безалаберный, в бою он оказался быстрым как тень, неожиданно собранным и действующим с холодной расчетливостью. Уже в который раз Ванда пыталась одолеть одногруппника, но безрезультатно. Ярость согревала, несмотря на проливной дождь. Одежда их вымокла до последней нитки, а волосы противно липли к лицу. Коса словно нарочно растрепалась, выпуская из плена непослушные пряди. Тряхнув головой, Ванда обтерла лицо рукавом.

Плечо ныло от усилий, как и запястье. Но тонукан упрямо поднимался, зажатый мокрыми пальцами. Гай снова принял стойку, поднимая и свое оружие. Бледный защитный контур сверкал вокруг них. А Зиль от нетерпения переминался с лапы на лапу, оставаясь единственным сухим на площадке. До шерсти призрачного марага дождю не добраться.

Гай сделал выпад. Ванда повторила движение, отбивая удар. Тонукан рассек воздух, разбивая прозрачные капли дождя. Работать парно с применением магии им до сих пор было запрещено. Практиковать применение первых изученных рун дозволялось Хэйлом только в одиночных самостоятельных занятиях. Вскоре многие покинули площадки, и Ванда собиралась воспользоваться этим, чтобы продолжить без посторонних глаз. Идти на ужин желания не было. Она останется здесь.

Дождь студил не только тело, но и мысли. И этим был желанен. Но одно сейчас беспокоило на удивление сильнее ожидания известий из столицы. Сегодня Кристиан снова велит явиться к нему. Заговорит, примется расспрашивать… И она должна будет стоять перед ним, глядя в лицо, каждая черточка которого стала так знакома за последние встречи. И то, как немного склонял голову влево, когда не доверял ее вранью. И то, как оттенок серебряных глаз менялся от светлого к темному, в зависимости от настроения некроманта. За последнюю пару недель и ее душа сменила все оттенки, отзываясь на его слова, взгляд или просто молчаливое присутствие рядом.

Кристиан сказал, что не разорвет договор, что между ними нечто большее. Сказал, что ему плевать, чья она дочь. Не любовь и не влюбленность. Соприкосновение душ. Тепло и желание коснуться. Ухватиться за рукав и просто ощущать, что этот человек реальный. Чтобы не потеряться в безумии всего происходящего вокруг.

Ванда чувствовала все это. Все, в чем и Кристиан признался ранее. Но после слов Дель находилась в смятении. Спросить Кристиана напрямую? Но до чего же страшно услышать ответ! Она поймет его. Безусловно, поймет желание сохранить землю и свой дом. Разве могла принудить сомневаться в выборе? Разве вообще могла хоть что-то требовать от него? Кристиан Рэйван и так сделал больше, чем кто-либо.

Но проклятье! Она не хотела даже мысли допускать, что какая-то Дель однажды станет хозяйкой в Харланде. Будет звать Кристиана «дорогой» и лезть с поцелуями. И не только ими… Вышедшее из-под контроля воображение рисовало все более красочные сцены, и Ванда ощутила небывалый прилив жара во всем теле. Что это? Неужели ревность заставляла клокотать огонь в груди?

– Проклятье… – Очередная атака Гая на этот раз была отбита.

Этот факт вызвал одобрительный рык у Зиля. Мараг вздумал вырасти, теперь доходя хозяйке почти до талии. Он воодушевленно бил хвостом по мокрым камням, а глаза сверкали углями. Гай кивнул напарнице, вновь принимая стойку. Удар. Еще удар. Снова… Ванда сконцентрировала внимание на его движениях, пытаясь припомнить все, что было прочитано в старых тетрадях Лейтона по тактике боя. Шаг назад. Взмах. Разворот. Рука с тонуканом отклоняется, чтобы нанести упреждающий удар…

Было еще нечто, пока не желавшее толком подчиняться ей, как ни практиковалась. Щит и противодействие ему. Она читала записи умая, но там подобная практика описывалась лишь вскользь. Либо у нее были не все тетради. Кристиан говорил, что, возможно, ее память утрачена не из-за пережитого несчастья. А виной тому наведенный морок. Подобное заклинание является родственным щиту. И раз уж она обладает некоторой силой, позволяющей преодолевать его, то обязательно должна изучить этот раздел.

Но обучение велось так медленно… Это сводило с ума. Порой терпения совершенно не хватало. Как же хотелось получить все сейчас! Именно сейчас. Может, вопреки запрету Кристиана поискать кого-нибудь в Валмире? Того, кто способен снять морок или хотя бы ослабить его действие? Но какая-то часть ее была непростительно труслива… Да. Она отчаянно желала знать правду и в то же время страшилась ее.

Морок был сильным, и слишком долго она находилась под его воздействием. Вмешательство ведьмака могло причинить необратимый вред. И если кто-то использовал это заклинание, чтобы стереть ее память, то в чем могла быть причина? Хотел ей зла? А может, хотел оградить от неминуемого отчаяния, когда откроет свое сознание? А может, и не было морока? Ошибался ли Кристиан, предполагая его?

Звук скрестившихся палок вновь привлек внимание Хэйла. Вымокший, как и его беспокойные подопечные, он сложил руки на груди и наблюдал за тренировкой. Иногда выкрикивал хриплые команды, поправляя неточные действия. Иногда в его словах было мало приличного, что вынуждало Ванду скрипеть зубами.

Но некогда думать о манерах!

– Что за устаревшая тактика?

Хэйл провел ладонью по мокрому лицу. Дождь тут же уничтожил все усилия, вновь стекая по нему крупными каплями. Это освежало и злило одновременно. Девчонка сегодня была рассеянной. Поначалу. Да, у Гая Юрнера большой потенциал. Но как глупая не поймет, что не уступает ему? Все дело в отсутствии концентрации. Он сам был таким в свое время. Когда все демоны, гостившие в душе, окружали его, словно реальные. Путали, отвлекали, вынуждали мысли разлетаться осколками, а сердце – сжиматься. Он был так же рассеян. Телом она на занятии, а мыслями совершенно в ином месте. Но все же смогла собраться под конец тренировки, что не могло не радовать.

Что касается начальной практики использования рун и их первых слабых комбинаций… Хэйл тихо выругался, припоминая прошлое занятие. Самоучки! Одному из мальчишек едва не подпалили зад, другому сожгли половину волос. Решили, что имеют опыт, если до академии втихаря таскали папенькины книги из библиотеки или брали уроки у частных магов-идиотов? Вы только посмотрите на них! Они, видите ли, уже готовы применять не то что линейки первого уровня, а целые боевые печати!

– Кахнер! Раду! – выкрикнул он, с раздражением указав пальцем на одного подопечного, затем на другого. – Еще раз!

Затем Хэйл снова посмотрел в ту сторону, где продолжали тренировочный бой Юрнер и Ванда. Перевел взгляд на мертвого духа, явно наслаждавшегося зрелищем. Ты глянь, как вымахал. Фамильяры не такая уж редкость. Хватало их и у студентов Арда, правда, в последнее время увлечение это несколько пошло на убыль. Но убийцу-марага Хэйл видел впервые. В качестве фамильяра, подаренного девице, разумеется. Распускают слухи, что Синхелм расстарался для дочери. И уговорил ректора приручить духа. Но сомнение одолевало мага. Хотя какое ему дело, кто так озабочен безопасностью девчонки? Он лишь делает то, что положено преподавателю и куратору этих мокнущих недотеп…

– Где она набралась этого? – нахмурился Хэйл и тряхнул головой, разбрызгивая по мокрой рубашке воду. – Эту тактику давно не преподают.

Синхелм давал уроки? Интересный выбор. В любом случае тот, кто надоумил девчонку выбрать для отражения четвертую позицию, был весьма неглуп.

– Ей никогда не сравниться даже с тенью Синхелма, – проговорил рядом Фергас, подходя неспешно и останавливаясь возле Хэйла.

– У нее нет нужды становиться вторым Синхелмом. Она будет собой. Если хватит мудрости – просто будет собой.

Хэйл не повернулся к декану, сощуриваясь и продолжая наблюдать за боем. Мысленно понимал, что рисковал вновь вызвать гнев Фергаса. Но шея просто отказывалась гнуться в приветствии или даже поворачиваться. Зачем явился? Снова хотел запугивать его или требовать покалечить кого-то из студентов? Да к хаосу! Хэйл сделал вид, что полностью сосредоточен на занятии, продолжая отдавать команды тем, кто мокнул за защитными барьерами.

Фергас тоже смотрел на площадку. Его темный взгляд остановился на силуэте девушки, сегодня находившейся в паре со средним сыном Уго Юрнера, хозяина Эйнслея. Достойный сын своего отца. Даже крепче будет, чем старший сын. Так считал и сам Уго. Пока мальчишка этого не знает, но наверняка придется сместить первенца рода в праве наследования.

Но девчонка Синхелма… Фергас помрачнел и стиснул тонкие губы. Как Синхелм мог поступить с ним подобным образом? Как мог не предупредить по поводу этого приемыша? Сколько бы проблем удалось избежать, знай он заранее. Ведь действовал бы иначе. Одно дело родная кровь того, кто всегда считался близким другом. Другое дело – неизвестное дитя, подобранное им на одной из дорог королевства.

Будь девчонка знатной крови, так просто ее бы не скрыть. Даже во время войны, даже во время стольких потерь. Боги! Зачем Синхелм принял ее в свой дом? Лишился ума от горя, потеряв родную дочь? Это правда? Проклятье…

Но сейчас Фергас отвлекся от гневных мыслей. Он снова наблюдал за Вандой, и снова непонятное чувство охватило его. То самое, которое закралось в душу при первой их встрече. Это чувство Фергаса беспокоило больше всех остальных. Чувство непонятной тревоги, смешанное с ощущением неопределенной опасности. То самое чувство, от которого в висках стучит и сводит живот, как у неопытного мальчишки. Чувство никак не формировалось в мысль, раздражая и вынуждая стискивать зубы в молчаливой ярости.

Он даже забыл, как злился на стоящего рядом Хэйла и его непростительную самонадеянность. Проклятье! В свете последних событий он даже не мог выполнить свою угрозу. Объявить королю, что уже второй его генерал скрывал правду о собственном ребенке, притащив его в Ард, было сейчас опасно. Ламон устроит такую проверку, что полетит слишком много голов. Включая и тех, кто ему еще нужен. Тех, кого мог использовать при надобности. Так что пусть бастард Майллака пока порадуется своей мнимой удаче.

Фергас смотрел и смотрел на студентку, щурясь от непрекращающегося дождя. Изучал каждое движение, пытаясь понять, что же с нею было не так. Как она держала спину, и этот упрямый взгляд исподлобья, когда сил почти не оставалось, но девушка никак не могла признать это. И очередной разворот тонукана для отражения удара. Под каким углом оружие рассекало мокрый воздух. Такой своеобразный поворот запястья, что позволяло облегчить нагрузку и уменьшить боль. И шаг в четвертую позицию, когда всякий другой применил бы третью…

Фергас снова вгляделся в черты лица девушки и почувствовал, что не дышит. Он просто не мог вдохнуть сейчас, когда озарение наконец настигло его. Оно сжало грудь, оно выбило воздух из легких. Заставило сжать кулаки до боли, а глаза налиться ярким золотом. Только в последний момент маг сдержался, переводя дыхание.

Невозможно… Это просто невозможно! Синхелм точно сошел с ума! Проклятый вояка утратил всякий рассудок! Иначе он просто не мог объяснить причину, по которой притащил в свой родовой замок это дитя. Да еще и назвал своей дочерью.

– Безумец… – сквозь зубы проговорил Фергас, не заботясь, что его мог услышать стоящий рядом Хэйл.