5/2

Просто удивительно, что могут сотворить с женщиной роскошные шмотки, профессиональный парикмахер и талантливый визажист!

Следующее утро в «РАЮ», нервно хожу взад‑вперед в новом облике. Фотограф и два его ассистента практически закончили установку оборудования. Гутман еще не приехал. Меня долго готовили к первому этапу фотосъемок, кажется, занимались этим целую вечность. Если дело и дальше так пойдет, провозимся до вечера. Оказалось, фотографироваться куда сложнее нежели статьи писать.

- Из‑за чего опять задержка? - кричит Елена Петровна, прислушиваясь к происходящему за ширмами, которые отгораживают импровизированную раздевалку от остального помещения. - Сколько можно ждать вас?

Грымза сегодня особенно нервная - ведь это, можно сказать, ее первый проект. А тут еще и модель, которую она терпеть не может и считает неподходящей. Понятно, что переживает. Но сама виновата. А я так просто уверена в провале данной операции. О чем думаю со злорадством - «будет вам Афродита...»

За время ожидания и подготовки я выпила три чашки кофе. И теперь жалею об этом. Нервы гудят, как провода под напряжением, а перед внутренним взором полыхает, как неоновая надпись, слово «ПРОВАЛ». Сердце колотится - хоть за Корвалолом беги. Уговариваю себя, что мне станет лучше, когда начнется фотосъемка. И если повезет, это случится до прихода Гутмана... Почему-то его стесняюсь больше всего...

Но как только оказываюсь перед объективом, забываю обо всем, думаю лишь о командах фотографа. Приятный молодой парень, он совсем недавно пришел в «РАЙ», мы толком не успели даже парой слов переброситься. Его зовут Николай, удивительно приятный, можно даже сказать красивый блондин, только ростом не вышел. Мне едва до плеча достает. Но женскому коллективу это похоже не мешает - многие смотрят на Колю с восхищением, а некоторые так и вовсе влюбленным взглядом.

Прошло уже два часа как начали работать, однако по‑прежнему не могу расслабиться. Не понимаю кто я теперь и как вести себя. Я действительно изменилась, и очень сильно. Это значительный шаг вперед по сравнению с первоначальными ожиданиями. Но кто мог предположить, что человек способен так похорошеть за пару часов усилий визажистов, парикмахера и стилиста? Вместо привычных брюк в клетку и маминого пиджака меня засунули в кожаные брюки «Дольче и Габбана», непристойно облегающие бедра, и золотого цвета пуловер, если конечно так можно назвать вещь в крупную сетку, почти не оставляющую простора для воображения. Хорошо что под сеткой белый топ, иначе я бы чувствовала себя голой. Мне распустили волосы и долго колдовали над ними с кучей разных плоек и расчесок. Надо сказать, это сработало. Я знала, что должна выглядеть изысканной и сексуальной, как объяснил мне задачу Матвей - приглашенный дизайнер, но мне было чуждо и то и другое. Я не умела прикидываться. Не представляла себя секс-бомбой и не чувствовала себя сексуальной. Вероятно, все бы умирали от смеха, если бы знали, что я вот уже несколько лет не занималась любовью с мужчиной.

Появление на площадке Гутмана только усилило мою нервозность. Когда он вошел, мне начало казаться, что воздух вокруг вибрирует от напряжения, один его взгляд вызвал внутри бурю, ни на что не похожее чувство... возбуждения? Ну уж нет, только не это! С чего мне возбуждаться при виде Гутмана? А он смотрел... пристально, оценивающе, предельно внимательно. И все внутри закипало от этого взгляда. Отрицать бесполезно, меня охватил вихрь ощущений, пока еще неосознанных, но достаточно характерных... и я не могла игнорировать эти сигналы.

Хорошо еще что Гутман не приближался - стоял в дальнем конце студии и разговаривал с каким-то пожилым мужчиной, как я потом узнала у фотографа, это был владелец рекламного агентства, с которым планировали подписать контракт на продвижение «Афродиты».

Когда наконец объявили небольшой перерыв, с облегчением скрываюсь за ширмой. Ко мне подбегает возбужденная Светка.

- Пожалуйста, скажи мне, что мы закончили, - выпаливаю почти с мольбой.

- Ты что, Мир, тебя сейчас в вечернее переодевать будут. Ухх, дождаться не могу. У всех прямо челюсти попадали - ты чертовки хороша, детка. Думаю, Гутмана соблазнять не придется. Он сам тебя соблазнит. Так смотрел... Точно сожрать хочет!

- Перерыв окончен, - провозглашает появившаяся словно из-под земли Елена Петровна. - Пора за работу. - И я ничего не успеваю ответить подруге.

- Доверься мне, - мягко говорит Матвей, протягивая ослепительно белое платье, отделанное золотом. - Ты будешь богиней.

Светка оборачивается на меня и поднимает вверх большие пальцы обеих рук.

- Будет бомба, - заявляет она авторитетно.

Надеть платье оказалось непросто - множество крючочков на спине застегивали втроем - Матвей, Светка и еще одна помощница. Когда я наконец вышла из-за ширмы, Елена Петровна беспокойно мерила шагами студию. Увидев меня она замерла как вкопанная.

Я чувствовала нервный озноб как снаружи, так и внутри. Мою грудь украшало колье из фальшивых крупных бриллиантов, но имитация отличная и наверняка довольно дорогая. Мне подняли волосы вверх, обнажив шею. Я действительно выглядела богиней, не имеющей ничего общего с моим привычным скромным, деловым стилем, и чувствовала себя очень неуверенно.

На мои ресницы наложили больше туши, чем я когда-либо позволяла себе и теперь глаза казались черными пятнами на бледном лице. Яркая помада делала меня похожей на клоуна. Что же касается платья, я боялась даже подумать об этом - оно олицетворяло все, что мне претило: слишком открытое и вызывающее, с корсетом, затянутым так туго, что я едва дышала. В низком вырезе на груди выступили пупырышки гусиной кожи, под широкой развевающейся юбкой колени дрожали от смущения и стресса.

Зато Николай выглядел донельзя возбужденным и довольным. Он снова начал кидать мне команды, как собаке, ей богу, только парень тоже не замирал ни на минуту, приседал, отходил, наклонялся, подбадривал меня. Нехилый такой фитнес, почему-то подумалось мне. Коля целиком отдавался работе. И его увлеченность передалась и мне. Снова удалось позабыть обо всем на свете, смущении, окружающих, которые вылупились на меня. Мы двигались в унисон и вскоре с полуслова понимали друг друга. Почти как танец. В конце которого я на минуту пожалела, что Николай ниже меня ростом. Да, это предрассудки. Но я всегда комплексовала, будучи самой высокой девочкой в классе, вынужденная стоять на физкультуре первой. Я не могла вынести чтобы кавалер был ниже. Хотя как разумный человек понимала, насколько это глупо. Но еще больше меня смутило, что я размышляю о Николае, позабыв о Василии. Становлюсь безумной самкой? Впрочем, неудивительно, со столь долгим отсутствием секса, скоро буду бросаться на первого встречного. Но разве у меня есть выход? Что мне делать? На Кубу податься?

Наконец этот тяжелый день полный нервов и тяжкого труда, приблизился к завершению. Мы провозились до вечера, еще никогда я так поздно не задерживалась на работе. Едва дождалась когда мне позволят снова скрыться за ширмой, и я останусь одна. Какое счастье снять каблуки, для меня это не орудие красоты, а настоящее орудие пыток, и развалиться, пусть и на маленьком и не особенно удобном, но мягком диванчике!

Как в рекламном ролике: красиво, ярко, многообещающе, но столь же бессмысленно. Интересно, насколько длительный период времени мне предстоит провести вот так? Играя в глупую кокетку? Соблазняя, заигрывая перед камерой? Как же это раздражает!

И примет ли меня такой вернувшийся Василий?

Хотя кто сказал, что он вернется. Я пока еще ни единого шажочка не сделала, чтобы помочь ему.

Пока я приходила в себя, оказалось, что помещение опустело, все ушли, видимо позабыв про главную звезду сериала... Сознавать это отчего-то было обидно. Видимо я быстро вжилась в роль звезды и такое равнодушие больно ранило.

К тому же я все еще в вечернем платье, застегнутом на сотню крючочков! Что же делать? Самой ни за что их не расстегнуть! В то же время мне совсем не улыбалось покидать пределы студии и искать кого-то, кто поможет... Но видимо другого выхода нет.

- Вы сегодня всех очень удивили, - раздается голос босса, а я подпрыгиваю от неожиданности, едва не свалившись с дивана. - Простите, я не хотел напугать.

- Тогда зачем подкрадываетесь? - спрашиваю резко, поднимаясь на ноги.

- Не подкрадывался. Видимо вы ушли глубоко в свои переживания. Что вас так беспокоит, Эльмира? Все ведь прошло отлично.

- В данный момент беспокоят крючки на платье. Не знаю, как меня могли тут бросить с реквизитом. Только брильянты забрали, пусть они и фальшивые. Мне кажется платье стоит больше... Но меня оставили в нем, хоть домой так отправляйся, - выпаливаю свои переживания.

Хотел послушать? Ну вот, пожалуйста.

- Да, это большая недоработка, соглашается Гутман. Но уголки его губ говорят о том, что он едва сдерживается, чтобы не улыбнуться.

- По-вашему это весело?

- Но и трагедии большой нет. Ведь я здесь, и с удовольствием помогу вам.

- Вы? Ни за что!

- Вынужден вас огорчить, но кажется, кроме меня никого не осталось.

- В целом здании?

- Нет, в этой комнате.

- Это я и сама вижу! Издеваетесь что ли?

- Нет, хочу помочь.

- Тогда позовите Светлану из отдела косметологии.

- Я по-вашему мальчик на побегушках?

И что я должна ответить?

«Нет, вы не мальчик конечно же, но я не могу раздеваться перед вами...»

Я действительно не могу. Даже произнести эту фразу вслух. Даже от мысленного ответа я вся горю.

- Давайте не будем играть в недотрогу. Я ваш босс. Это все равно что личный врач.

- Ничего общего!

- Вы просто удивительная недотрога, - начинает злиться Гутман.

- А вам как будто жизненно необходимо меня раздеть!

- Все! - рявкает босс. - Мне это осточертело.

Он хватает меня за плечи. Разворачивает к себе спиной. Подчиняюсь, точно послушная кукла. Ошеломлена, растеряна. Мысленно сжата в комок как испуганный еж.

- Я избавлю вас от треклятой шмотки, а потом уйду. Не волнуйтесь, ваша невинность не пострадает.

Этот идиот что, считает меня девственницей? Это в таком-то возрасте?

Мне становится совсем стыдно.

- Только осторожнее, платье дорогое, - бросаю невпопад, только чтобы скрыть смущение.

- Буду стараться изо всех сил, - ехидно отвечает Гутман. А потом чувствую, как он проводит пальцем по обнаженной части спины. - Да уж, повезло нам с вами. Тут, похоже, сотня крючков.

Его голос все дальше с каждым словом, как сквозь вату. Потому что от его прикосновения меня охватывает невероятная дрожь. Голова кружится, в горле пересыхает. Наверное, я подхватила грипп со всеми этими переживаниями и переодеваниями. И сейчас стою босиком... Чем только усугубляю развитие болезни...

- Насколько я слышал, вся съемочная группа отправилась расслабляться в какой-то бар, - прерывает мои размышления о болезни Гутман. - Кажется, «КОНЬ». Ждать не имеет смысла. Сами не справитесь. У вас есть только я, Эльмира.

- Хорошо... Боюсь у меня нет другого выхода.

- Чертовски верно. Но бояться не нужно.

- Это очень любезно с вашей стороны, так настаивать и проявлять заботу, тараторю как можно непринужденнее.

- Конечно, я всегда готов прийти на помощь своим сотрудникам, - спокойно отвечает Гутман, берясь за первый крючок.

- Повернитесь спиной пожалуйста, - добавляет тихо.

Мне все сложнее скрывать свою неловкость. Продолжаю стоять в пол оборота, все еще лихорадочно выискивая другой выход из положения.

- Я собираюсь помочь вам расстегнуть платье, но сделать это можно, только если повернетесь спиной, - терпеливо повторяет Гутман.

Сделав глубокий вдох послушно поворачиваюсь, смирившись с неизбежным. Мне показалось, что босс едва слышно рассмеялся, расстегивая первый крючок, потом второй. Меня раздирает желание поторопить его, но язык прилип к гортани. Закрываю глаза. Неужели до того, как женщинам было разрешено носить короткие платья, брюки и ходить без лифчика, они испытывали такое вот волнение? Я чувствовала себя полностью во власти медленно раздевавшего меня мужчины.

И внезапно сердце застучало как сумасшедшее, потому что вместо холодка я ощутила на спине теплое мужское дыхание. И едва заметное прикосновение к шее - его губы коснулись обнаженной кожи. Или мне показалось? Этого не может быть, это безумие! Понимаю, что должна протестовать, но нет ни сил, ни смелости прервать эту тишину. Бессовестная ласка, без моего согласия. Абсолютно чужие люди, почти незнакомцы. Но сейчас это уже не важно. Только его прикосновение имело значение и ответное горячее покалывание в груди.

Разворачиваюсь чтобы высказать свое возмущение и встречаюсь взглядом со сверкающими голубыми глазами, смотрю чуть ниже - губы изогнуты в чарующей в улыбке триумфа.

И тут чувствую, как платье соскользает на бедра, обнажая грудь, прикрытую лишь изысканным бюстгальтером золотистого цвета, в тон отделке платья. Слышу вздох, вырывающийся у Гутмана. У меня сбивается дыхание, крепко зажмуриваюсь, в надежде притвориться, что ничего особенного не происходит. Его руки скользят на мою талию, слегка сжимают ее. Сердце стучит еще быстрее, меня охватывает прилив неконтролируемого желания, смывающий остатки рассудка.

- Я должен вам признаться, Эльмира, - шепчет прямо в мои полураскрытые губы Гутман. - Вы удивительная. Ваше перевоплощение - самое невероятное, из всех что я видел. Золушка просто меркнет по сравнению с вами.

- Я... тоже должна признаться, - отвечаю ему с придыханием. Еще мгновение - и наши губы соединяться. От понимания этого меня охватывает паника.

- Признаться в чем? - подбадривает меня мягко босс. Но я уже не помню, что за мысль промелькнула в голове и сбежала. Может я хотела сказать, что не верю ему. Что собираюсь вывести на чистую воду... Хорошо, что вовремя замолчала. Я собиралась приблизиться к Гутману - тайный план, разработанный по большей части Светкой. Но могла ли ожидать, что это случится само, без моего ведома. Приблизилась. Вот он, передо мной. Выглядит взволнованным и возбужденным. Что дальше? Поцеловаться с ним? Я так давно не занималась ничем подобным... Мне страшно...

И тут босс снова берет инициативу в свои руки, притягивает меня к себе еще ближе, зарывается пятерней в мои волосы, все еще уложенные в замысловатую прическу. Целует жадно, глубоко, с языком. Все мысли о том, что не умею целоваться, что не должна этого делать, ведь я не Мата Хари в конце концов, и влюблена в другого, и только ради него терплю вынужденные меры близости - выветриваются из головы ураганом ощущений. Забыв обо всем отвечаю на поцелуй. Это удивительно, почти волшебно. Никогда бы не поверила, что целоваться с мужчиной, который тебе не нравится, может быть настолько приятно. Я даже набираюсь смелости и касаюсь своим языком его языка. Гутман отвечает глухим стоном, еще глубже зарывается рукой в мои волосы. Поцелуй становится настойчивым, горячим до безумия. Кажется, мы движемся... И по-моему - в сторону дивана.

Это пугает меня. Он что, решил завалить меня прямо здесь? Это уж точно слишком. Злюсь. Но продолжаю отвечать на поцелуи - ну не могу прекратить, они чертовски хороши. И продолжаю думать напряженно, что же дальше...

- Роберт! - вдруг в комнате раздается пронзительный женский вскрик, и мы отскакиваем друг от друга как ошпаренные.

Я готовлюсь упасть в обморок. Такого стыда в жизни не терпела. Кто эта закричавшая женщина? О Боже, ведь я даже не знаю, есть ли у Гутмана жена! Даже не озадачилась этим вопросом. А вдруг это она? И сейчас набросится на меня? Это ужасно! Столько времени прожить одинокой и целомудренной и в один момент стать шлюхой, разбивающей семьи! Мне такого позора не пережить! Ведь я совершенно не такая!

Но тут Гутман бросается к женщине, нарушившей наше уединение, и я понимаю, что меня опередили. В обморок хлопнулась она, отняв у меня даже этот выход из положения. Босс заботливо хватает даму на руки и несет к дивану. А я вдруг понимаю, что кажется ревную. Мне неприятна эта его забота о другой...