Глава 36

София

Дом небольшой, двухэтажный, с деревянной облицовкой в русском стиле. Он, и правда, на берегу небольшого озера. Свет полной луны скользит по его поверхности, и водная гладь кажется серебряной. Красиво. Окна дома темные, на крыльце горит тусклый светильник, вокруг которого летает мошкара.

Сглатываю, прежде чем выйти из машины. Это не просто уютный дом – это мемориал его прошлого. Дыхание сбивается. А вдруг я не к месту? Вторгаюсь на его территорию. Он не звал меня сюда. Я нарушаю его личную границу. Даже хочется развернуться и сесть назад в машину, но на крыльцо выходит Адамади и цепляет меня взглядом. Останавливаюсь в паре шагов от крыльца, не решаясь подойти. Его глаза стеклянные, ни одной эмоции, холодные и неживые. Волосы слегка растрёпаны. Рубашка расстегнута до груди, слегка помята. На лице вновь усталость, словно он очень вымотан и не спал несколько дней. Хочется уложить его в теплую кровать, лечь рядом и укачать тихим голосом, нежными прикосновениями. Просто дать отдохнуть.

- Там кто остался?! – зло и очень холодно спрашивает он Андрея.

- Славик сменил, - четко сообщает парень.

- Хорошо, жди! – кидает он Андрею. И до меня только сейчас доходит, что нас не просто охраняют, нас оберегают, как самое ценное. Все четко и работает в любых ситуациях. Сколько в этом человеке страха, и страх не безосновательный. – Уверена, что хочешь внутрь? – спокойно спрашивает Константин, уже обращаясь ко мне. Киваю. Он протягивает мне руку, вкладываю свою ладонь в его, и Адамади втягивает меня на крыльцо. Руки у него холодные, просто ледяные, хочется согреть их своим дыханием.

Константин широко распахивает дверь, пропуская меня вперед, несколько секунд сомневаюсь, но набираю в легкие воздуха и вхожу внутрь. Чтобы понять его, мне нужно прочувствовать все до конца. Прихожей нет, с порога начинается огромная гостиная с камином и мягкой мебелью с множеством подушек. Холодно, словно дом не отапливается. Горит лишь один тусклый светильник возле кресла, напротив которого стоит большая фотография в рамке.

Это она.

Его жена.

Замираю, смотря только на нее. Константин останавливается где-то позади и молчит, я слышу его глубокое дыхание. Красивая, молодая женщина. Совсем не похожа на меня. Блондинка, волосы собраны в причёску, яркий акцент на алых губах и заколка с синими камнями в волосах. Шея и плечи обнажены. Серьезная, но голубые глаза хитрые, словно фото сделано за секунды до улыбки. Черты лица аристократические. Женщина привлекает с первого взгляда, даже на фото. Подхожу ближе, перевожу взгляд по стене, там еще одно фото. Та же женщина с ребенком на руках, уже счастливая, и мальчик года два… смеется так заразительно, что невольно улыбаюсь сама. Очень похож на моего Сашу. Нет, неверное сравнение, дети похожи на отца…

Смотрю на его семью, и холод пронизывает до костей. Мне кажется, я в эпицентре трагедии. Вот в этом месте сгорели эти люди. Жутко становится. Дышать трудно, словно я на подсознательном уровне ощущаю, как они мучились. Хватаюсь за горло, потому что нечем дышать, страшно, по телу то жар, то холод разливаются, меня начинает трясти и захлестывает паникой. Сердце уходит в пятки и замирает, когда наверху что-то громко падает. Подскакиваю на месте и вылетаю из этого дома.

В лицо бьет холодный ветер, глотаю свежий воздух и никак не могу надышаться. Мне даже кажется, что пахнет гарью, и в горле пересыхает. Трясёт как ненормальную. В этом доме аура смерти, словно его семья до сих пор здесь. Константин запер их души в доме и не отпускает. Мучает и себя, и их.

Адамади выходит следом, садится рядом на крыльце, прикуривает сигарету, глубоко затягивается и выпускает облако дыма в небо.

- Откуда ты узнала, что я здесь? – тихо спрашивает он хриплым голосом, смотря вдаль на серебряное озеро.

- Виктория сказала, - отвечаю и обнимаю себя руками.

- Опять Виктория, - грустно усмехается. - И как же вы встретились?

- Я была в усадьбе…

- Зачем?

- Хотела тебя увидеть…

- Вопрос тот же. Зачем? - еще одна глубокая затяжка, и он вышвыривает сигарету в урну.

- Мне очень нужно… - все, что и могу сказать. На воздухе становится немного легче.

- Не нужно было сюда приезжать, - холодно констатирует он.

- Да, ты прав, - киваю и иду к машине. Не нужно. Это его территория, я здесь даже физически не могу выдержать. Аура слишком тяжелая. Он слишком любит своих призраков. Нет, Константин не виновен. Я, наверное, вообще не пережила бы то, что пережил он.

Шаги даются с трудом, будто ноги налились чем-то тяжёлым. Мне не нужно было сюда приезжать. Глаза наполняются слезами горечи.

Тошно.

Жутко больно.

Невыносимо.

Утираю проклятые слезы, дохожу до машины. Андрей спешит открыть мне дверь, я сажусь на заднее сидение и обнимаю себя руками. Срываюсь и начинаю рыдать в голос, закусываю ладонь, чтобы не кричать, но выходит плохо. Ну почему он не трогается?! Даже не замечаю, что Андрей так и не сел в машину.

- Мамочки, - голодаю воздух. Мне кажется, что мой мир рухнул именно сейчас. Разбился на мелкие осколки, и ничего не собрать. Голова кружится, в глазах темнеет. Съезжаю с сиденья, пытаюсь успокоиться, но ничего не выходит. Андрей, наконец, садится в машину и трогается с места. Мне и выбежать назад хочется, унижаться, но быть рядом, и уехать прочь подальше от этого места и от Адамади.

Вдыхаю глубоко и замираю, замолкая, потому что явно чувствую горько-терпкий запах Константина. Фокусирую взгляд и понимаю, что за рулем ОН! Смотрю ему в затылок, и ни вздохнуть ни выдохнуть. Слезы все равно катятся из глаз, но уже беззвучно…

Минут через десять езды на скорости он резко сворачивает в небольшую рощу и тормозит. Выходит из машины, громко хлопая дверью, и машина содрогается. Так и не оделся, в одной тонкой рубашке. Тишина, вновь курит, запрокидывая голову к небу.

Слишком много сигарет.

Слишком много молчаливой истерики от Константина.

Слишком много разрушительных эмоций от холодного мужчины.

Его словно разрывает изнутри и ломает. А я уже давно сломалась и жду его вердикта.

Он вышвыривает недокуренную сигарету, открывает дверь с моей стороны и садится рядом. Не дает опомниться и надышаться им. Обхватывает мое лицо холодными ладонями и долго смотрит на мои слезы. Дышит часто, словно пробежал марафон напряженный, но глаза уже не пустые. Там много всего наслаивается друг на друга, и все эти чувства лавиной обрушиваются на меня.

- Сейчас у меня есть только ты и сын, - его голос хрипит, будто он простужен. – Не бойся меня. Я держу свое сумасшествие под контролем, - глотает воздух, ему трудно говорить и раскрываться предо мной, но он это делает, словно вскрывает старую болезненную рану. Мне даже кажется, что я слышу оглушительные удары его сердца. – Я заматерел, циничный и холодный, так сложилось. Отогрей меня. Ты сможешь. Я знаю, - хаотично стирает с моих щек слезы. - Я разучился любить, но я постараюсь дать тебе все, что ты хочешь, - произносит шепотом. Мне кажется, мы падаем с высоты, больно, страшно, но вместе. – Солгу, если скажу, что мое прошлое не будет нам мешать. Они всегда останутся во мне. Это то, что невозможно забыть. Это часть меня. Больная, нездоровая, параноидальная, но я бросаю свой дом с призраками, отпускаю их и хочу быть с тобой. С тобой и сыном. Помоги мне шагнуть в новую жизнь, вылечи меня, - надрывно просит он. – Я обнажен перед тобой, дальше некуда, даже кожу содрал и показал свою уродливую душу. Делай, что хочешь, - останавливается, глотает воздух, закрывает глаза, но через несколько секунд открывает. И мой разрушенный мир собирается снова. Приобретая форму, уже не ту, что была раньше, обретая новые грани. – Я не изменюсь завтра, - усмехается сквозь боль. – И, скорей всего, никогда не изменю характер, но ты полюбила меня такого… Прими меня всего, и я брошу мир к вашим ногам… Нам нужно уехать. Ради сына, ради нас… И я все равно вас заберу с собой. Даже если ты не хочешь. Потому что назад дороги нет…

Он замолкает, словно ждет моего вердикта, но я молчу, потому что сердце замирает. Голова кружится. Константин отпускает мое лицо и шумно выдыхает, зажмуриваясь. Не хочу терять его тепло, так как, несмотря на то, что между нами было, настоящая связь появилась только сейчас, и мне нужно еще. Сама обхватываю его лицо, лаская ладонями колючие щеки, глажу дрожащими руками, пока он не поворачивает голову, перехватывает мои ладони и начинает их целовать.

- Ну куда я без тебя? Я не смогу… Мне кажется, я уже не умею без тебя, - мой голос дрожит, дыхание сбивается.

- Соскучился по рукам твоим, по губам, по запаху. Дико соскучился… - шепчет он и накрывает мои губы своими губами, дергая на себя, вжимая, лишая дыхания.