Глава 15. Камбуз
Глава 15. Камбуз
Камбуз встречает теплом и запахами. Жар от плиты, дымок, что-то варится в большом котле, и этот запах другой, не как в моём мире. Более пряный, грубый. Пахнет морем, деревом, сушёными травами, которым нет названия. В углу висят пучки чеснока и лука, на полках глиняные горшки, деревянные ложки, склянки. Всё просто, без излишеств.
Стучу костяшками по косяку, хотя дверь открыта. Пит оборачивается, и его лицо расплывается в тёплой, с той самой щербиной, улыбке. Он вытирает руки о фартук. В его движениях уверенность, сноровка, привычка к тому, что он здесь главный. Он не просто стряпает: Пит командует на своей территории. Аромат, доносившийся из котла, обещал сытный, пусть и не изысканный, обед.
— Хочу помочь, если не против, — говорю, и уголки губ сами собой тянутся в улыбку. — Капитан сказал, спросить у тебя. У меня нет навыков матроса, на палубе буду только обузой. А тут… ну, женщина на кухне – это правильно.
Усмехается, но не зло. В его глазах любопытство.
— Если капитан не против, то и я не против. Давай, покажи, что умеешь. Вон там, картошка есть. Почистишь, порежешь?
Протягивает нож, и пальцы смыкаются на рукояти, чувствуя знакомую тяжесть. Нож как нож, но в руке он будто оживает. Пальцы двигаются привычно, быстро, не глядя. Помню, как мама учила в детстве: «Не торопись, Катюха. Пальцы береги». Но я давно научилась. Пит смотрит, и в его взгляде удивление.
— Смотрю, ты и на кухне не промах, — говорит он, и в голосе слышится одобрение. — Не просто девка, а с руками. Откуда такие навыки?
— Умею держать нож. Не только для картошки, — в голосе усмешка. Больше не объясняю. Он не лезет.
Пит подходит к столу, на котором лежит большой кусок мяса. Начинает нарезать на порционные куски. Наблюдаю за его руками, за жирным, плотным мясом, ещё не утратившим свежести.
— Что собираешься готовить?
— Просто обжарю и с картошкой подам, — отвечает он, не отрываясь от работы.
— Просто обжаришь и всё? — переспрашиваю, и внутри просыпается азарт. — А если сначала замариновать? Мясо станет мягче, вкуснее.
Он останавливается, смотрит на меня.
— Мариновать? Чем?
— Уксусом. Или вином. Но у вас же есть ром. Можно в нём. И травы добавить. Мясо пропитается, станет нежным и ароматным. А если из того же маринада сделать соус… будет совсем по-другому.
Пит задумчиво смотрит на кусок мяса, потом на меня. Проводит рукой по подбородку.
— Ром… Если подумать, может и правда. Кислинку даст. Ладно, давай попробуем. Замаринуем.
— Минут десять-пятнадцать. Достаточно. Пока похлёбка дойдёт.
Пит соглашается, откладывает нож, и мы вместе занимаемся мясом. Странное чувство – стоять на камбузе пиратского корабля, рядом с коком, и объяснять, как мариновать мясо в роме.
Он достаёт глубокую миску, наливает ром, кидает травы, и я добавляю щепотку соли, перца, перемешиваю. Потом он опускает куски мяса в маринад, приминает, оставляя на четверть часа.
— Пит, а ты можешь рассказать про кодекс? — спрашиваю, нарезая лук. — Про правила. Я уже слышала, что пленных не трогают… Это один из пунктов?
— Да, — говорит он, помешивая. — Пленных не трогать. Если сдались – не игрушка. Это старый закон. Как и другие правила, иначе мы бы перерезали друг друга за кусок хлеба.
Вздыхает, но не отмахивается.
— Первое – добыча делится по рангу. Капитан получает больше, мы по заслугам. Второе – не воруй у своих. За это смерть или высадка на пустынный остров. Третье, ну, про пленных уже сказали.
— А если не пленница? Тогда можно?
Усмехается, но без злости.
— Тогда уже как договоришься. Но Корвин чтит кодекс, девочка. Не для того, чтобы казаться благородным. А потому что сам знает, что такое быть никем.
Молчу. Перевариваю. Пит сказал это не случайно.
— Корвин не просто так стал пиратом, да? — спрашиваю тихо, не поднимая глаз.
— Не просто так, — бросает короткий взгляд. — Но это не моя история, девочка. Спроси у него самого, если решишься.
Не спрашиваю больше. Продолжаю резать. Каждый думает о своём. Потом он поворачивается ко мне, улыбается, но в глазах что-то серьёзное:
— Ты ему понравилась, — говорит тихо, но слышу. — Он бы не позволил тебе прийти на камбуз, если бы… ну, если бы не хотел, чтобы ты осталась. Ты ему не безразлична.
Застываю. Внутри всё сжимается, и слова не приходят. Пит просто кивает, возвращаясь к плите, как будто ничего не сказал.
И вдруг, сверху, с палубы, раздается резкий, напряжённый крик:
— Корабль на горизонте!
Нож застывает в руке. Пит тоже замирает. Смотрю на него, на мясо в роме. Он переводит взгляд на меня. Внутри всё сжимается.
— Похоже, ужин подождёт, — говорит он.