Глава 3. Чёрные паруса

Глава 3. Чёрные паруса

Нет.

Не показалось.

Тьма двигается. Медленно, грузно, неумолимо. Отделяется от горизонта, наползает на звёзды, закрывая свет.

Переступаю в лодке. Та качается, пальцы вцепляются в борт. Сердце неистово колотится. Безумие кричать в неизвестность, звать на помощь невесть кого. Но выбора нет.

Либо сдохнуть от обезвоживания, либо погибнуть от рук тех, кто там.

Вглядываюсь в темноту и вдруг различаю очертания. Не кит. Не волна.

Корабль.

Массивный, высокий, с огромными мачтами. Паруса чернее самой ночи.

— Эй! — руки взметнулись вверх. — Я здесь! Сюда!

Мысль, что пройдут мимо невыносима. Чуть не запрыгиваю в лодке, привлекая внимание. Только не уходите, только не бросайте!

И на палубе зажигается свет. Одинокий огонёк в ночи: слабый, дрожащий, живой. Рядом с ним чей-то силуэт.

Корабль приближается. Медленно.

Чем ближе, тем яснее: это не современное судно. Деревянный корпус, обросший ракушками, пахнет дёгтем и морем. Высокие мачты, канаты, паруса чёрные. Как уголь, как смоль.

А выше, на самой высокой мачте, трепещет что-то. Флаг. Череп. Две кости.

Пиратский флаг.

Серьёзно?

Усмехаюсь нервно, на грани истерики. Съёмки? Костюмированная вечеринка? Потому что если нет...

Додумать не успеваю.

Корабль останавливается в десятке метров. Огней становится больше: факелы освещают борт и воду. Вижу лица. Много лиц: грубые, обветренные, заросшие щетиной. Они смотрят на меня, как на чудо заморское.

Никто не спешит помогать. Молчат. Разглядывают. Перешёптываются.

А я как экспонат в зоопарке.

А потом – он. На возвышении, у штурвала вижу мужской силуэт. Огромный, внушительный, почти мифический. Плечи, руки, мощная фигура. Лица не разглядеть, только контуры.

Капитан. Точно, капитан.

— Ты откуда такая взялась? — кричат с борта.

Голос низкий, хриплый, с акцентом. Незнакомым, но понятным.

— Меня смыло волной! — отвечаю, стараясь говорить громко. — Я очнулась в лодке. Здесь нет вёсел, ни еды, ни воды! Пожалуйста...

Плевать, кто передо мной. Лишь бы спасли.

— Говорит складно, как учёная, — хмыкает кто-то.

— Баба-а, — одобрительная усмешка. — И ничего себе...

На палубе переглядываются. Кто-то кивает в сторону капитана. Тот на возвышении подаёт знак: короткий взмах руки.

Из команды отделяется жилистый парень. Спускается по верёвочной лестнице, прыгает в лодку, та качается. Вцепляюсь в борт. Коротко матерюсь.

Парень молча обыскивает лодку, шаря по дну. Потом поднимает голову и кричит наверх:

— Пусто! Ни весла, ни припасов! Только баба!

— Что, совсем?

— Да голое дно!

Шёпот громче. Переглядываются.

— Ладно, поднимай её, — приказ низкий, властный.

Парень кивает, подталкивает меня к лестнице:

— Лезь. Я снизу.

Пальцы вцепляются в мокрые верёвки, нога нащупывает скользкую перекладину. Руки дрожат, лёгкие горят. Он поднимается следом, почти вплотную.

Когда переваливаюсь через борт, меня обступают. Со всех сторон. Грубые лица, сальные ухмылки, липкие взгляды скользят по мокрым шортам, по прилипшему топику.

— Ого-го, какая птичка залетела!

— А одета-то как странно...

— Капитан, глянь, какая игрушка!

— Да у неё ноги от ушей!

Сжимаю кулаки. Злость поднимается горячая, колючая. Спокойно, Катерина. Дыши.

Смотрю на них исподлобья. Страх показывать нельзя. Звери чувствуют страх.

И тут – он.

Толпа расступается, и через живой коридор идёт капитан. Выше меня, шире в плечах, тяжелее взглядом.

Останавливается в двух шагах. Свет факелов падает на его лицо: густые тёмные волосы, растрёпанные ветром. Борода, усы, очерчивающие рот. Резкие черты, будто вырублены из камня. Глаза в свете факелов тяжёлые, пронзительные.

Одет по-пиратски, но дорого. Тёмно-синий кафтан, золотые пуговицы, белая рубашка с расстёгнутым воротом. Рука опирается на рукоять сабли.

Он молчит. Изучает. А потом тихо, но так, что слышно каждое слово:

— Откуда ты взялась на моём пути?

Голос низкий, хрипловатый, обволакивающий.

Тишина. Ветер затих. Команда ждёт. Капитан ждёт.

Смотрю в его холодные глаза и понимаю: променяла одну бездну на другую.

Пропала.