Глава 26. Своя

Глава 26. Своя

Стою у поручня, смотрю на море. Свежий, солёный ветер бьёт в лицо, и я прикрываю глаза на секунду, чтобы просто почувствовать его. Волосы снова лезут в лицо, но я не убираю их. Пусть.

В руке кулон. Маленький, тёмный, тёплый. Сжимаю его, чувствую, как вода внутри движется, переливается, живёт своей жизнью. Она не останавливается. Никогда.

Ведьма сказала: пока вода движется, я могу вернуться. Когда остановится, я сделала выбор. Смотрю на камень и думаю: а что, если я уже сделала выбор? Просто не хочу себе признаваться, потому что тогда всё станет слишком реальным. Тогда придётся отвечать за него. А я не знаю, готова ли.

Дом. Я думаю о нём. О том, что там всё было иначе. Там я была Катериной Соболь, гордость факультета, любимая дочь, та, у кого всё впереди. Там были диплом, статьи Уголовного кодекса, планы на будущее. Там был папа, который говорил: «Ты у меня сильная, Катюха».

А здесь я просто... никто. Не юрист, не спортсменка, не дочь. Просто девчонка без имени, без прошлого, без будущего. Чужая, которую терпят на корабле из милости. Или из интереса.

Но кулон в руке – мой. Вода внутри – моя. И она движется. Значит, я ещё не решила.

А что, если откроется дверь? Прямо сейчас. Здесь, посреди моря. Я шагну в неё не задумываясь? Или оглянусь? И если оглянусь, что увижу? Чьи глаза?

Я не знаю. И это самое странное.

Сжимаю пальцы сильнее, и в этот момент слышу шаги. Тяжёлые, знакомые. Я уже знаю эту походку. Не оборачиваюсь.

Он подходит к поручню, встаёт рядом. Смотрит на море, как я. Молчит.

Шкиль.

Усмехается. Та же грязная, наглая усмешка.

— Ну что, героиня? Спасла капитана, всех удивила. А вот интересно: ты реально умеешь драться или тебе просто повезло?

Я молчу. Не хочу ввязываться. Не сегодня.

— Ты видела, как мы берём суда? — продолжает он, и в голосе появляется сталь. — Это не тренировки, девочка. Это кровь. Ты бы не выжила там и минуты. Ты просто игрушка, которой повезло.

Медленно поворачиваюсь. Смотрю на него. Внутри холод. Не страх. Спокойствие, которое приходит, когда ты уже всё решила.

— И что ты предлагаешь? — говорю тихо.

В его глазах вспышка. Он ждал этого.

— Давай ещё раз, — говорит он, и его голос становится тише, но в нём появляется то, чего не было раньше: жестокая, холодная злость. — Честный бой. Как в прошлый раз. Но теперь я с оружием. Ты без. Покажи, на что способна. Или признай, что всё это было просто везением.

Смотрю на него. На его глаза. Он хочет мести. Хочет вернуть себе лицо. И это его единственный шанс.

Я могла бы отказаться. Но тогда он будет прав. И все они будут знать.

— Хорошо, — говорю. И чувствую, как внутри всё переворачивается. Страх. Холодный, липкий. Он есть. Но я не позволяю ему взять верх.

Команда уже собирается. Кто-то кричит, кто-то свистит. Они расступаются, образуя круг. Я выхожу в центр. Шкиль уже там. В его руке – клинок. Короткий, с тёмной рукоятью. Он перехватывает его привычно, умело, и солнечный блик скользит по лезвию, по его лицу, по тёмным глазам.

Я стою напротив. Пустые руки.

Смотрю на него и вспоминаю. Тот бой, когда захватывали судно. Он был быстрым. Вертлявым, как змея. Он не лез в гущу, не принимал удары на себя. Он уходил в сторону, уклонялся, нырял под чужую руку и бил коротко. Коротко и больно.

Он не привык к тому, чтобы его ждали. И не привык драться с тем, кто знает его слабые места.

Отмечаю его стойку. Ноги широко расставил, корпус чуть вперёд. Клинок в правой руке, левый бок открыт. Самоуверенность человека, который не привык, что его могут достать.

Он сильнее. Но он неуклюж. Злой, но не внимательный.

Я делаю вдох. Выдох.

Шкиль нападает первым. Короткая серия ударов: он пробует, как я среагирую.

Я ухожу. Тело двигается само, без команды. Рефлексы. Тысячи повторений в зале. Татами, запах пота, голос тренера: «Противник с оружием – это не приговор. Это просто другой тип задачи».

Он толкает меня к борту, пытается прижать, зажать в угол.

Ухожу вниз, уклоняюсь, пропускаю клинок над головой. Бью по руке. Резко, коротко.

Он вздрагивает, но держит клинок.

— Ну давай, покажи, — рычит он, замахиваясь снова. — Чего ты стоишь?

Я не отвечаю. Просто смотрю. Жду.

Он снова бросается. Быстрее, злее. Хочет закончить, доказать. И в этот момент я вижу его слабость. Он перестаёт думать. Он просто хочет ударить.

Я ухожу вправо, как на тренировке. Шаг, разворот. Его рука проходит мимо, и я перехватываю её, заламываю за спину, одновременно подсекая ногой его колено. Шкиль падает. Я сверху.

Клинок выбит. Он в моей руке. Его же нож. Лезвие у его горла.

Дыхание сбитое. Сердце неистово колотится. Я смотрю в его глаза: в них нет страха. Только злость, смешанная с чем-то другим. Удивление? Уважение?

Тишина. Только ветер и дыхание толпы. А потом – взрыв. Вопли, свист, крики. Команда беснуется. Кто-то орёт: «Ну ты даёшь, девка!», «Настоящая пиратка!». Кто-то хлопает по плечу соседа. Гул, гам, восторг.

Я не двигаюсь. Смотрю на него.

Медленно убираю нож от его горла. Кладу рядом на палубу. Протягиваю руку.

Шкиль смотрит на неё. Не верит. Потом принимает. Я помогаю ему подняться. Он встаёт, стряхивает с себя грязь. Смотрит на меня, на нож на палубе. Усмехается. Впервые без злобы.

— Честный бой, — говорит хрипло. — Ты доказала.

Поднимает нож, прячет за пояс. Смотрит на меня долго. Потом говорит:

— Слушай... Научи меня так же драться. Мне это пригодится при следующем захвате судна.

Я смотрю на него. На его лицо, на его глаза, на то, как он улыбается: не зло, а почти по-человечески. И внутри меня что-то щёлкает. Тёплое, почти болезненное.

Вот оно.

Я слышу, как кто-то снова кричит, как смеются, как хлопают друг друга по плечам. Смотрю на них: на эти грубые, обветренные лица. Они смотрят на меня. Не как на чужую. Как на свою.

Поднимаю глаза и вижу Корвина. Капитан стоит чуть в стороне, у выхода из надстройки. Скрестил руки, и в его взгляде уважение. Он видел всё. Он видел, как я убрала нож. Как протянула руку.

Отвожу глаза.

Внутри странное, новое чувство. Это место, этот корабль, эти люди – они перестали быть чужими. Я не знаю, кто я здесь. Но знаю, что уже не одна.

И это, наверное, самое главное.