Глава 1. О том, как взять жену в аренду

— Перед образом Лейтиш Милосердной клянетесь ли вы…

Только бы успеть! Сердце колотится.

Я молюсь лишь об одном — чтобы церемонию успели закончить. Тогда он не сможет забрать меня, у него не будет права.

— Клянусь, клянусь… — быстро говорит Ренан, нервно поглядывая на небо за стрельчатыми окнами. — Давайте скорее!

А я так надеялась, что мы сможем сделать все тихо и незаметно, мне ведь долго удавалось прятаться. Но что-то пошло не так. Я уже видела сверкнувшую молнию, а это значит — он близко. От него не скрыться, он уже летит к нам. Не только я чувствую его приближение, он сам уже учуял добычу.

Я — его добыча.

— Милорд! — лицо жреца кривится. — Попрошу вас соблюдать священный порядок и с должным уважением относиться к клятвам. Иначе я сочту это оскорблением богов и буду вынужден отказать вам в проведении церемонии и свершении таинства. Повторите, пожалуйста, за мной: «Я, Ренан Ойгриг, перед образом Лейтиш Милосердной торжественно клянусь…»

— Да, да! Я лорд Ренан Ойгриг клянусь быть щитом и опорой для Ивы Бейтериш, и беру ее…

— Лорд Ойгриг! — недовольно прервал жрец. — «Перед образом Лейтиш Милосердной торжественно клянусь!»

Молния шарахнула совсем рядом с храмом, от раската грома дрогнули стены.

Ренан едва не подпрыгнул в панике.

— Да вы издеваетесь?! — завопил он.

— Тише, — шепнула я, взяла его за руку. — Нам надо быстрее завершить. Возьмите себя в руки. Лишь несколько слов…

Нет, я не люблю его. И он меня тоже. У нас с лордом Ренаном чисто деловое соглашение: он защищает меня от проклятого охотника, лорда-хранителя, а взамен получает мою силу для личного пользования и своих земель. Если, конечно, лорд Торкул, хранитель Севера, не испепелит его на месте. Кто знает… я слышала о нем разное. Еще недавно Ренан считал, что дело стоит того, чтобы рискнуть, я — очень выгодное приобретение. Но сейчас, кажется, сомневается.

— «Перед образом Лейтиш Милосердной»… — шепотом говорю я. — Помните о том, что я сделаю для вас.

Ренан смотрит на меня почти затравленно, моргает, но все же собирается, делает глубокий вдох, потом выдох. О храбрости речь не идет, скорее жадность.

— Я, лорд Ренан Ойгриг, перед образом Лейтиш Милосердной торжественно клянусь быть щитом и опорой для Ивы Бейтериш, беречь ее жизнь и честь, как свои, заботиться о ней в горе и в радости, и беру ее в законные жены. Пусть боги будут свидетелями!

Его голос, едва не сорвавшись на высокой ноте, замирает в тишине.

Ренан волнуется. Любой бы волновался на его месте.

— Хорошо, — медленно, едва не по слогам, говорит жрец. — Теперь вы, Ива Бейтериш, перед образом Лейтиш Милосердной, клянетесь ли вы?

Удар там, снаружи, земля вздрагивает. Словно гора рушится на землю. И вспышка света, столь ослепительная, что проникает даже сюда.

Вот и все. Он здесь.

— Я, Ива Бейтериш, перед образом Лейтиш Милосердной клянусь чтить и уважать лорда Ренана Ойгрига, — говорю быстро и внятно, — подчиняться ему, быть прилежной женой, и хранить его честь, как свою. Боги свидетели!

Я никого не беру в мужья, это меня берут, я только подчиняюсь. Но сейчас формальности не важны, важно — успеть закончить.

— Ну? — нервно требует Ренан.

Жрец, поджав губы, смотрит на ворота храма, ожидая, что они сейчас откроются. Я слышала, у него свои счеты с лордом-хранителем, но он тоже не хочет нарываться на неприятности.

Я почти чувствую, как охотник идет. Толкаю почти мужа в бок.

— Тысяча орлов сверху! — быстро говорит Ренан.

Жрец вздрагивает. Мгновение ему нужно, чтобы собраться.

— Объявляю вас мужем и женой! — громко говорит он. — Боги свидетели! Отныне, только смерть разлучит вас! Омойте руки священной слезой Лейтиш.

— Остановитесь! — громом раздается от дверей.

Но я уже хватаю Ренана за руку и макаю в священную чашу. Слезы Лейтиш благословляют нас, проступая рунами на тыльной стороне ладони.

Дело сделано.

— Отойди от нее! — требует лорд-хранитель.

— Она моя жена, лорд Торкул! — голос Ренана чуть подрагивает, но он вытягивает руку вперед, показывая светящиеся знаки. — Даже вы теперь ничего не сможете сделать!

— Я убью тебя, а ее оставлю вдовой. Только и всего.

— Вы не имеете права! — уверенности в голосе Ренана нет, он бросает взгляд на жреца, вытянувшегося у алтаря, обводит взглядом собравшихся.

Нет, лорд Торкул не посмеет убить его сейчас, это слишком даже для такого, как он. Да, хранитель всегда представляет власть, он наместник Северных островов, судья и защитник, но даже он не имеет права нарушить закон.

Лорд Торкул идет сюда.

Его глаза горят голубым огнем, совсем не по-человечески, даже немного страшно смотреть. По темно-синему оперенью его плаща пробегают крошечные молнии, мелкие перышки топорщатся… Говорят, это оперенье убьет любого, кто неосторожно коснется, поэтому люди в храме поспешно освобождают лорду путь. На самом деле, он не имел права являться так, в облачении, среди людей.

Даже жрец делает шаг назад.

— Лорд Торкул, вы не имеете права появляться в таком виде в храме! — нервно говорит он. — Вы должны были оставить плащ у входа!

— Не вам учить меня! Вы должны были сообщить о появлении шагги королю. Все пришлые духи принадлежат ему.

Да, я не принадлежу этому миру. И лорд Торкул отлично знает это.

Но и королю я тоже не принадлежу.

Пахнуло озоном. Лорд Торкул подошел совсем близко, но все же остановился в паре шагов, благоразумно оставив дистанцию. И пусть сейчас капюшон с птичьим клювом откинут назад, он все равно остается чудовищем.

Торкул не сможет забрать меня. Не сейчас. По нашему договору с Ренаном у меня есть еще месяц, а там, может быть, придумаю что-то еще. Мой шанс — самой стать хранителем королевского сада, или хоть как-то иначе зацепиться на значимой должности, но для этого надо получить приглашение из дворца и пройти отбор. Нужно время, которого у меня так мало. Да, во дворце свободы тоже не будет, но я привыкла решать проблемы по мере поступления. Сначала жизнь, а потому уж свобода и комфорт. Уверена, можно найти выход.

Может быть, даже путь домой.

Но сначала — выжить, не стать добычей.

Жрец покорно склоняет голову.

— Я уже отправил послание королю, — говорит он. — Но пока леди Ойгриг находится под защитой своего мужа.

Лорд Торкул переводит взгляд на меня, его глаза яростно вспыхивают.

— Леди Ойгриг! — словно сплевывает он. — Ты думаешь, этот идиот будет как-то иначе использовать тебя? Ему нужна твоя сила, а не ты. И он вытянет все досуха за свои деньги. Или ты надеешься стать его женой на самом деле? Родить ему детей?

Я вижу этого человека впервые в жизни, но такое странное чувство, словно я сбежала от надоевшего любовника. Какое дело ему до моих детей? Ему ведь другое надо.

Его глаза светятся. Честное слово, светятся голубым светом, неровным огнем, и блики скользят по лицу. Вблизи это выглядит особенно пугающе. Лорд Торкул выше любого из присутствующих здесь, поэтому смотрит сверху вниз, а мне приходится задирать голову. У него черные взъерошенные волосы, резкие скулы, тонкие губы. Я не уверена, можно ли назвать его красивым, но в нем есть какое-то особое опасное великолепие, и даже сейчас я не могу не признать это. Нечеловеческая сила. И это завораживает, не дает отвести взгляд.

Интересно, как выглядит лорд без своих крыльев? Снимая плащ, становясь человеком… Хотя говорят, однажды надевая крылья хранителя, человек меняется навсегда, эти перья срастаются с его кожей, сливаясь единым целым. И все же, плащ можно снять.

— Мои планы вас не касаются, лорд Торкул, — говорю я. — Мой выбор сделан.

— Ты пожалеешь.

— Вы мне угрожаете?

— А ты ведь понимаешь, что клятвы еще не делают тебя его женой в полной мере? — глаза лорда нехорошо поблескивают.

— Знаю.

В настоящем браке без консуммации не обойтись. Но даже без этого у меня есть месяц.

— Собираешься пойти до конца? Тогда… лорд Ойгриг, — он поворачивается Ренану, — будьте осторожны, потому что я использую любой повод, чтобы вызвать вас на поединок.

Вижу, как щеки Ренана бледнеют.

— Нет! — поспешно говорит он. — Нет, лорд Торкул! Дайте нам месяц!

Если в течение месяца консуммация не состоится, то руны на наших руках померкнут, брак будет признан недействительным, я получу свободу, но и лишусь защиты, вместе с тем. Очень надеюсь, что к тому времени я уже получу приглашение ко двору. Этот месяц мой.

Как настоящая законная жена я Ренану не нужна, да и он мне. У нас договор. В какой-то степени он берет меня в аренду. Даже не меня, мою силу. Защита в обмен на особую магию.

— Лорд Торкул! — настойчиво, но все же взволнованно требует жрец. — Вы должны покинуть храм! Подобными речами вы оскорбляете образ Лейтиш Милосердной! Вам не подобает…

— Боги давно ушли, — прерывает Торкул. — К тому же, ваша Лейтиш та еще шлюха, она потерпит. Лорд Ойгриг, я бы советовал вам отдать мне шагги сейчас, и закончим на этом. Вы же не хотите неприятностей?

— Я буду жаловаться королю! — пытается возмутиться Ренан, но тут Торкул делает шаг вперед, и мой теперь уже муж испуганно пятится.

Да, любого, кто прикоснется в лорду-хранителю сейчас, сожжет молния, не сомневаюсь.

Любого, кроме таких, как я… так говорят. Я попала в этот мир извне, прошла сквозь рубежную ткань миров… и у меня есть иммунитет. Впрочем, я пока еще не проверяла.

Ужас на лице Ренана.

Торкул самодовольно ухмыляется и делает еще шаг. Надвигаясь. Он уже думает, что победил. Что Ренан сдастся, не захочет с ним связываться. Хочет заставить его почувствовать собственную беспомощность.

Я точно отступать не буду.

И почти инстинктивно я выставляю руку вперед.

Торкул замирает буквально в миллиметре от моей руки, словно натолкнувшись на стену. Успевает. Легкие перышки почти щекочут мои пальцы, кожу покалывает. Так близко… это почти касание, но еще нет. Хочется отдернуть руку.

В планы Торкула не входит убить меня, я нужна ему живой. А что будет, если я коснусь, он не знает. Не уверен.

— Что ты делаешь?! — говорит он чуть сдавленно, глухо, и это ярость пополам с недоумением. — Убери руку!

— Отойдите назад, — говорю я. Мне тоже страшно, пальцы от напряжения дрожат, но терять нечего. Если отступлю сейчас, то проиграю и умру в любом случае.

— Не думай, что можешь остановить меня.

— И что вы сделаете? — я смотрю прямо в его горящие глаза. — Убьете меня?

Он стоит неподвижно, даже почти не дыша. Моя рука чуть подрагивает, потом сильнее. И чем больше дрожит, тем шире расползается улыбка лорда-хранителя.

Ему интересно, что я буду дальше делать?

— Ну и? — говорит он, ярости больше нет, скорее сарказм.

— Уходите, — говорю я. — Вы и так испортили мне свадьбу. Такой день для любой девушки, а тут вы… приперлись.

Это почти отчаянье. Я не знаю, что сказать и что сделать, я смотрю в его глаза, и это завораживает, словно проваливаюсь в сияющую голубую бездну. Я не знаю, как прогнать его, убедить оставить меня в покое. Хоть на месяц. И Ренан тоже не может защитить, против чистой силы хранителя он бессилен.

А Торкул фыркает, потом смеется.

Потом вдруг расстегивает застежку на плаще, срывает, широким движением отбрасывает в сторону.

Люди, наблюдающие за нами, отшатываются.

Избавившись от плаща Торкул хватает меня за запястья, сжав крепко, почти до боли, рванув к себе. Без плаща его прикосновение не опасно, само по себе, только если он захочет…

— Не думай, что сможешь остановить меня, — снова говорит он, тише, проникновеннее.

У него горячие пальцы, жесткие.

Я знаю, сейчас он может просто взять и выпить всю силу из меня, всю жизнь. Но он не посмеет сделать это открыто. Чувствую покалывание чужого дара в запястьях. Торкул смотрит мне в глаза.

Он стоит передо мной голый. Совсем. Перед всеми в храме. Кажется, жреца сейчас хватит удар от такого зрелища. Хотя большой вопрос еще: что является большим кощунством — являться в храм в плаще хранителя или совсем без него?

Но меня голыми мужиками не испугать.

Он…

Когда уходит этот нечеловеческий свет — глаза становятся синие, под цвет перьев. Интересно, какие были свои, от рождения? Серые? Карие? Но даже сейчас — это обычные человеческие глаза. Слегка наметившиеся круги под глазами, даже мелкие черточки морщинок. Он так близко, что я могу разглядеть. Суровая складка на переносице. Лорд-хранитель хмурится.

На самом деле, я знаю, ему немногим больше двадцати лет… может, двадцать пять, от силы. Просто… работа тяжелая.

Да, он поймал меня, но теперь сам не знает, что со мной делать. Глупая ситуация. У него нет никаких прав быть здесь и делать то, что делает. Но он просто не может смириться с поражением. Он не привык проигрывать. С его работой нельзя к такому привыкать.

— Отпустите, — тихо говорю я. — Вы уже все и всем доказали. Хватит. Вы все равно не можете меня увести. По крайней мере, не сейчас точно. Не со свадьбы.

Вижу, как он моргает. У него пушистые ресницы…

Не отступать… но и вот так брать силой он тоже не привык.

И еще больше сжимает зубы. И пальцы тоже… но пальцы не так сильно.

— Отпустите, — говорю я, тише, мягче. — Дайте мне месяц. Как положено по закону.

Он делает глубокий вдох… и выдох.

Уже почти.

Усталость в его синих глазах.

— Не надо, — тихо прошу я. — Не здесь. Вам не позволят все равно. Не сейчас, пожалуйста.

Его руки… черные волоски на руках… и на груди тоже, чуть кучерявые, и… Но я лучше буду смотреть ему в глаза.

Его тело покрыто светлыми рунами и тонкими узорами: охранные знаки, знаки полета… кривыми шрамами, ожогами… словно огненными шарами в него кидались. Или так и есть? Он летает у самого края мира, среди молний и голодных теней с той стороны… Охраняет этот крошечный мир от Хаоса, который подступает все ближе…

— Месяц… — говорю я почти неслышно.

Он разжимает пальцы.

Отпускает меня и делает шаг назад.

- Лорд Ойгриг, — говорит холодно, — я предупредил вас. Я подожду месяц, если вы не будете делать глупостей. Но я буду следить.

Вот и все. Значит, у меня будет время.

— Идем, — хватаю и тащу Ренана к выходу. Он послушно идет за мной.

Оглядываясь, я вижу, как Торкул подбирает пернатый плащ.

Все.

От нас больше ничего не требуется, свадебного застолья не будет. Вернее будет, но без меня. Ренан, может праздновать сколько угодно, а у меня нет никакого желания изображать счастливую новобрачную. И первой ночи не будет точно.

— Лорд Ойгриг! — словно опомнившись, Торкул решает окликнуть нас на пороге. — Завтра вечером я заеду к вам на ужин. С поздравлениями. Это официальный визит, вы не можете отказать.