Глава 11

Черт!

Твою мать!

Я в бессилии откинулся на спинку заднего сиденья в такси.

Блядь! Ведь знал, что все это дерьмо закончится не самым благоприятным для меня образом, но все же решил пойти против себя. Приехал в этот чертов город и что?!

В голове тут же возник образ Лизы и у меня засвербело не только под ложечкой, но и сука в яйцах. Я уже ненавижу эту девчонку до скрипа в зубах! Она как паразитный клещ, пробралась мне под кожу и ежесекундно напоминает о себе вот только не зудя под кожей, а терзая мою фантазию. Мысли о ней меня в конец измотали и если быть честным самим с собой, я уже и не надеюсь что в ближайшее время не не смогу думать о ней.

Купленный на рейс билет, — пусть даже и виртуально, — пиздец как тяготит карман. Я должен уехать, — но… твою мать… я не знал, что принять это решение мне будет так сложно, — другого выхода нет. Иначе… Иначе мне придется…

Твою мать даже думать об этом не хочу…

Все билет куплен… и я сегодня же улечу.

Отцу позвоню после того, как самолет взлетит, иначе этот старый пройдоха найдет тысячи причин, чтобы отговорить меня. А я не могу этого себе позволить, потому как уж очень велик соблазн поддаться на его уговоры. Провожу ладонями по лицу, делая точечный массаж.

Нужно расслабиться… нужно расслабиться — словно мантру повторяю про себя одни и те же слова…

Но чертов член, как будто живет своей жизнь, отдельной от меня.

Стоило только вспомнить о девчонке и член уже твердый. Твою мать, утренняя разрядка в душе абсолютно не помогла!

Это отстойное дерьмо, когда ты не можешь контролировать свои мысли и свое тело. Рука автоматически тянется к ширинке, чтобы поправить напрягшийся член, так как в него впилась молния от ширинки.

— У вас звонит телефон?! — пробасил водила, пробираясь сквозь мысли о том, как мой член на всю длину погружается в узкую мокрую киску Лизы и я вколачиваюсь в неё, пока она не кончает.

— Что? — растеряно, сморгнул грязную картинку перед глазами.

— Телефон говорю звонит. У вас? — повторяет он снова вопрос.

Я выпрямляюсь на сиденье и оглядываюсь по сторонам.

Да, нет блядь. Не у меня, — иронично выгибаю бровь, и губ касается саркастическая ухмылка.

— Ну, так как здесь кроме нас никого нет. И если это не твой телефон. Соответственно — звонит мой. Все логично, — хмыкнул я, доставая смарт из сумки.

Глянул на экран — звонил незнакомый номер. И только из-за этого мне пришлось взять трубку, так как это мог звонить и сотрудник авиакомпании, чтобы что-то уточнить по докам.

— Да, — коротко бросил в трубку.

— Руслан Леонидович, это Артур — личный телохранителя вашего отца…

— Бля… Артур извини дружище, но давай не сейчас у меня очень срочное дело и про отца мне вот прямо сейчас не когда разговаривать. Это он тебя заставил позвонить?

— Вы не поняла Руслан Леонидович, — без эмоциональный тон телохранителя, отчего-то выбешивает и я открываю было рот, чтобы послать этого засранца, когда он продолжает… — вашего отца в тяжелом состоянии везут в больницу. Я подумал… вам будет важно эта информации.

Сказать о том, что у меня творилось внутри, это не сказать ничего.

— Мне кажется ты меня сейчас наебываешь, Артур, — я отгонял от себя подобные мысли и не хотел верить в то, о чем говорит телохранитель. Я не готов к тому, чтобы хоть на день еще задержаться в этом городе.

— К сожалению, это правда Руслан, — монотонно отвечает мне мужчина и замолкает.

— А знаешь что, Артур! Передай папаше, чтобы он катился к черту сам и прихватил с собой братца моего и племянницу в придачу! — рявкнул в микрофон и отключился, запрятав смарт поглубже в карман сумки.

Проклятье!

Блядь, я не могу поверить в то, что это всё происходит со мной?

Я громко стону, выдавливая из груди боль разочарования, что смяла ребра.

Где-то глубоко внутри я понимаю, что совершаю ошибку, поступая так с отцом, но это в его же интересах, между прочим. Я боюсь представить, что будет после того, если он когда-либо узнает о том, что я трахнул собственную племянницу.

В голову снова одна за одной, словно ядовитые змеи полезли греховные мысли о том, как бы я трахал Лизу, будь она не моей племянницей. Что если бы она была обычной красоткой, которую я снял на вечеринке в той же сауне. Как бы имел её в упругую задницу, после того, как досыта насладился узостью ее мокрой киски, но эти мысли только что и делали, так это разъедали мое нутро, превращая его в черное месиво грязи смешанного с грехом.

— Эй, мужик! — да, твою же мать, чтоб меня.

Открываю глаза и въедаюсь полным недовольства взглядом в лицо, гребаного водилы.

— Что? — зло цежу сквозь зубы.

— Приехали, — пожимает он плечами, и я в недоумении оглядываюсь по сторонам.

— Да ладно тебе?

— Ну, так да, — кивает он, — вы видимо задремали, вот и не заметили, как добрались.

Смотрю на стеклянные двери аэропорта, скользящие взад — вперед, то выплевывая из себя людей, то проглатывая.

Я вдруг на миг задумался. А готов ли я уехать на самом деле? Ведь получается я сейчас бегу от самого себя (не считая конечно Лизу) в первую очередь. Именно так я сделал и четырнадцать лет назад, когда позволил Киру выставить себя полным придурком перед отцом и свалить в неизвестном направлении на неопределенное время.

Внезапный звонок телефона выдернул меня из мыслей.

— Эм, уважаемый?! Вы как? Платите выходите или не платите и продолжаем сидеть? Счетчик-то тикает?

Я сначала взглянул на водилу, потом на экран телефона. Снова незнакомый номер, но это не телефон Артура. Нажимаю зеленую трубку.

— Да?! — а сердце предательски ёкает от того, что могу услышать совсем не приятную весть об отце, и именно это меня толкает на тот шаг, которого я хотел так сильно избежать.

— Руслан?! — обращается ко мне женский голос.

— Слушай, — толкаю водителя в плечо, — разворачивайся…

— Куда? — округлил глаза шофёр.

— Руслан Зотов, это вы? — снова задает вопрос женщина.

— Да-да я, а вы ээм, простите?! — и дальше уже водиле, — … пока не знаю, по дороге сейчас выясним.

— Я врач-реаниматолог Анна Валентиновна Куравлева, — представилась женщина.

— Очень приятно, но вы же, как я понимаю не за знакомиться мне звоните?

— Что? Ааа! Конечно нет, я вам звоню по вопросу о вашем отце, его доставили к нам в буквальном смысле минут десять назад.

— …и?! — твою мать, что же все бабы такие тугие на слова и объяснения.

— Он очень в тяжелом состоянии и ему совершенно нельзя волноваться, а он все не перестает повторять, что мы должны с вами связаться. Вы не могли бы подъехать в больницу, чтобы как-то посодействовать в успокоении вашего отца.

— Я бы подъехал доктор, — мой голос был пропитан иронией, — вот только вы до сих пор не назвали адрес больницы.

— Что? Ааа, так это по месту проживания, четырнадцатая, — ответила она и в голосе я четко распознал нотки удивление и признания самой себе, что на другом конце с ней разговаривает явный придурок, отчасти она была права, но только отчасти. Во всем остальном, я вполне себе нормальный.

— Скоро буду, — бросил ей и отключился, — короче смотри сюда, — обращаюсь к извозчику, — меня нужно как можно быстрее доставит в четырнадцатую больницу. Как можно быстрее, — повторил с нажимом, чтобы водила понял, что я спешу.

— Да без проблем, — добродушно ответил мужик, и я немного расслабился.

Непробиваемый экземпляр. Хоть в этом мне везет.

***

Поднимаясь в лифте на нужный этаж, никак не мог отделаться от мысли, что где-то я обманулся, где-то не досмотрел, что-то не увидел.

— Седьмой этаж, — оповестил механический голос и двери лифта разъехались, открывая моему взору стерильно-белое помещение, воняющее лекарствами и хлоркой.

— Ну, что ж батя, спасибо тебе, — пробубнил себе под нос и направился к стойке регистратуры.

— Молодой человек, вы что-то хотели? — ого, знакомый голос послышался за спиной, поворачиваюсь к доктору Анне и мой взгляд тут же залипает на одной особенности ее фигуры.

— Вы что-то хотели? — спрашивает она еще раз, и я отрываю взгляд от ее шестого размера сисек и перевожу на лицо.

— Да, — коротко выдыхаю я, сглатывая слюну, — вы же Анна? — мельком, стараясь не захватить взглядом ее бюст, смотрю на бейдж — все верно Анна Валентиновна.

— Да, это я, а вы Руслан Зотов? — я коротко киваю, — отлично. Я так рада, что вы приехали. Пройдемте со мной в ординаторскую. Нужно урегулировать некоторые вопросы, — она ловко протиснула свою ладонь мне под локоть, что даже не сразу сообразил, как ей удалось оттянуть меня в сторону ординаторской.

— Вашему отцу уже сделали все необходимые процедуры, — ворковала она, — он сейчас отдыхает, так что его лучше не беспокоить.

— Хм, очень интересный расклад получается, — пытаюсь высвободить руку из цепкого плена.

— Вы не переживайте Руслан, я вас сейчас кофе угощу и время пройдет незаметно. Вы любите кофе? — я на автомате кивнул и искоса глянул на врача Анну.

Уловив мой взгляд, она кокетливо прикусила нижнюю губу и томно сделала выдох прикрывая пушистые ресницы. Блядь! В этот момент я понял, что эта баба флиртует со мной. Сука! Еще этого дерьма мне не хватало, чтоб ее.

— Эээм, Анна … — глянул на бейдж, — … Валентиновна…

— … да?!

— Я конечно люблю кофе, чай, а еще я люблю выпить и то что по крепче…

— Ой, Руслан, у нас на работе, как-то не заведено выпивать. Такая профессия понимаете… нужен всегда трезвый ум и крепкая рука…

— Я совсем не об этом Анна Валентиновна, — тут меня будто обухом по голове торкает её запах.

Втягиваю носом больничную стерильность, но вместо этого, чувствую лишь её. Легкие нотки свежести и одновременно тягучей сладости, напоминающей апельсиновую карамель, проникают в легкие мгновенно, заполняя их до предела. Я оглядываюсь по сторонам в поисках обладательницы этого аромата, но в пределах видимости никого нет. Коридор пустой, — ну не считая конечно повисшей на моей руке Анны.

— Но я бы могла вам предложить Руслан, впить чего-то покрепче после того, как закончится моя смена, — не отступает врачиха и я недоумевая концентрирую взгляд на ней.

— Что?!

— Ну … — замялась она, на глазах превращаясь в опытную обольстительницу, — … Руслан, — с придыханием начинает она, — здесь просто повсюду камеры, но я готова пойти на риск ради тебя, — она проводит кончиком розового языка по губам, а потом резко втягивает в себя щеки. Мать твою! У меня от этого жеста в животе все сжалось.

— Анна, детка, — перешел я уже на личность, — ты меня извини, но тебе лучше сейчас отлипнуть от моей руки и заняться своей работой, — сделал акцент на последних двух словах.

— Но… — обиженно поджала она губы.

— Никаких но… Анна Валентиновна, вы на рабочем месте должны думать только о больных, а у меня и без вас проблем выше крыше…

— Но Руслан, давай хотя бы дадим нам шанс. Я как только услышала твой голос сразу поняла, что ты тот самый…

Я был в шоке… Просто тупо стоял и пялился на бабу, у которой открылся словесный понос, причем очень такого специфического характера. Блядь! Это точно проклятье!

— Стоп! — шикнул на врачиху, затыкая ее рот пальцем, — стоп… послушай сюда, сейчас ты разворачиваешь и уходишь в свою ординаторскую, поняла? — она кивает головой, но при этом в глазах горит, чертово похотливое пламя, — без меня… — проговариваю по буквам, — а вечером, когда у тебя закончится смена, ты мне позвонишь и мы с тобой договоримся, хорошо?

— Мгу, мгу, — кивает она головой, сжав губы и стараясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.

— Отлично, а теперь скажи мне в какой палате лежит отец?

— В семьсот пятнадцатой, но тебе нужно накинуть халат и бахилы, — ее губы растягиваются в улыбке, и она снова цепляется за мою руку, — пойдем, я тебя на пост сестринский провожу и скажу, чтобы тебе все выдали.

Эти тридцать метров, что мы шли до поста показались мне сущим адом. Теперь понятно, почему у Анны, не было мужика. Она словно пиявка впилась в меня, и если бы не моя ложь, — потому что просто послать к чертям собачьим, такую бабу нельзя, выйдет только себе дороже, — то чалился бы я сейчас в подсобке и получал удовольствие от рабочего ротика докторши Анны.

— Марина, выдайте, пожалуйста, господину Зотову халат и бахилы и проводите в семьсот пятнадцатую палату, — потом она лукаво посмотрела на меня и, подмигнув, развернулась пошла по коридору в том же направление, откуда мы только что пришли.

— Хорошо Анна Валентиновна, — буркнула Марина и мельком окинула меня взглядом. Затем выудив откуда-то из-под низа стола синий одноразовый халат и бахилы протянула мне, — вот надевайте.

***

Медсестра поспешно семенила по коридору, провожая меня до палаты отца. Но с каждым шагом, что мы приближались к палате, все отчетливее слышался аромат Лизы и я теперь сам без ошибочно мог бы найти отца. Но вот только чувство тревоги где-то клокотало внутри… или нет, это была не тревога, это было ожидание. Чуть покопавшись в себя, я точно понял, что предвкушаю эту встречу так сильно, что готов нарушить все правила. И это меня пугало, и страх бесил меня, потому как это чувство было совершенно не свойственно мне.

Когда наконец-то медсестра остановилась перед дверью, я внутри весь застыл, напрягся, ощущая себя при этом хищником, учуявшим свою добычу.

Твою мать!

Адреналин впрыскивается в кровь будто доза наркотика. Сердце начинает сбиваться с ритма и я делаю глубокий вдох через нос, чтобы успокоиться.

Тихий стук в дверь медсестрой, отдается эхом в голове так громко, что хочется заткнуть уши.

Медсестра приоткрывает дверь, и я чувствую, как по моим вискам капельки пота стекают.

Чтоб меня!

Еще не хватало откинуться прямо у входа?! Стряхиваю с себя оцепенение и отодвигая женщину в строну, захожу внутрь палаты.

— Вы куда молодой человек? — шикает на меня медсестра.

— Мне бы не хотелось вам отвечать в рифму дамочка, — спрятав тревожное состояние за маской сарказма и иронии, выталкиваю женщину за дверь и закрываю ее прямо перед ее носом.

— Да, как вы смеете! — слышу ее недовольный возглас за дверью.

— Руслан, это ты Руслан? — больной голос отца заставляет отвлечься от бранных выкриков медсестры и пройти вглубь помещения.

— Да пап, а кто же еще, — натягиваю улыбку на лицо и делаю последний шаг из тамбура, окидываю палату напряженным взглядом. И здесь меня ждет сюрприз. Оказывается, Лизы в палате нет. Здесь только отец, но как же ее запах, я же не сошел сума?! Я чувствую его повсюду.

— Подойди Руслан, — хрипло протягивает отец и чуть приподнимает руку, в вену которой вставлена игла от капельницы.

— Бать, ты так меня подставляешь, — подойдя к кровати вплотную, проговорил я.

— Извини сын, не хотел тебя напрягать, но обстоятельства вышли из-под контроля, — хм, слышу в его словах двойной подтекст и это мне не нравится.

— Бать прекращай, — я хотел было отстраниться и сесть на стул, что стоял рядом у изголовья, но отец вдруг с силой сжал мою руку.

— Я все знаю Руслан.

Я впадаю в секундный ступор после его слов. Это выражение может означать многое и так же может означат лишь одно.

В то что Лиза могла рассказать о нас деду, я не мог поверить. Ну не дура же она тупая в конце-концов. Поэтому этот вариант я откинул сразу. Тогда назрел второй очень важный вопрос: что блядь, он знает? В мыслях закрутились всевозможные ответы, но их было слишком много, чтобы точно определить, о чем он.

Тихий щелчок позади меня заставляет выветриться все мысли из головы. Смотрю на отца и вижу, как тот мгновенно меняется в лице. Теперь я точно знаю, про что говорил отец. Я медленно поворачиваю голову и впиваюсь взглядом в застывшую в дверях фигурку.

— Лиза, тебе лучше пока выйти, — говорит отец и девушка, не поднимая взгляда, и не говоря ни слова, подчиняется просьбе старика.

В голове полный фарш. Не могу найти в себе сил, чтобы адекватно посмотреть на ситуацию. Сейчас хочется только одного, выйти следом за девчонкой и где-нибудь в нелюдном местечке надрать ее упругую задницу. Что она о себе возомнила? Нет, блядь Руслан… что о себе возомнил ты? Нахер ты, сукин сын, вернулся обратно? О чем ты только думал, когда в твоей башке тупорылой, проскользнула эта чертова идея? Решил поиграть в святошу? Или в любящего сына? Поиграл?

— Руслан… — пробирается сквозь скрежет мыслей в черепной коробке, хриплый голос отца и я возвращаю на него взгляд.

— Бать… я даже не знаю, что тебе сказать, — горло сдавила сухость, и я невольно потянулся к прикроватному столику, на котором стоял стакан воды.

— Ты присядь Руслан, разговор будет долгий и нелегкий для нас обоих.

— Пиздец, какой тяжелый, — залпом выпиваю все до капли и не ставлю стакан обратно, держу в руках.

Блядь! Нервы натянуты до предела, поэтому чтобы хоть как то себя успокоить, начинаю перекатывать стакан из руки в руку.

— Я хочу, чтобы ты знал только то, что я жалею что приехал…

— А зря, — перебивает меня отец.

— В смысле зря? — его слова заставляют нервничать… по мимо того, что и так вся ситуация напряженная, вышедшая из-под контроля, так еще и отец загадками говорит. Что за нахер?!

— Не перебивай Руслан, а лучше послушай, что я тебе скажу. Ты думаешь, я слепой и не заметил, что вы с Лизаветой странно отреагировали друг на друга? — я выгибаю бровь, и батя продолжает, — ну ладно, ладно… может я и плохой психолог…

— Ты себя недооцениваешь, — иронизирую я.

— … и не достаточно хорошо разбираюсь в людях, но вот в технике я разбираюсь неплохо, и зрение меня не подводит, пока еще.

— Бать не юли. Я не понимаю к чему это?!

— Видел я по камерам, как Лизка к тебе в комнату прибегала, — на выдохе сказал отец, а меня в холодный пот бросило, — ох Руслан, Руслан.

— Так все, этот цирк я смотреть и слушать не хочу, — с силой поставил стакан обратно и хотел было уже встать со стула, когда поймал на себе взгляд отца. Он говорил намного больше, чем просто слова.

Пришлось сесть обратно.

— Говорить буду я, Руслан, а ты будешь слушать и всасывать в себя всю информацию, понял? — я коротко кивнул. Мне похер я выслушаю, как говориться уши свободные чего бы не послушать. Пусть старик выскажется.

— Во-первых, скажи спасибо за то, что Кирилл пока не в курсе, кто покусился на честь нашей Лизы, — он выразительно глянул на меня, — а то бы еще вчера твои яйца, как и член покоились, где-нибудь на дне Москвы-реки, — я хотел только открыть рот, чтобы высказать по этому поводу пару своих соображений, но по взгляду отца понял, что это будет лишним, сейчас пока идет монолог, — я понимаю, что ты взрослый мужчина уже и сможешь за себя постоять, но… недооценивай Кирилла, за столько лет у него есть проверенные люди, которые готовы ради того, чтобы угодить ему, горы свернуть. И это не миф и не обман. Я имел возможность познакомиться однажды с этим отрепьем и знаешь что?! Больше не хочу. Это настоящие отморозки. И боюсь, что Кирилл тоже становится похожим на них. Знаешь ли пословицу: с кем поведешься от того и наберешься.

Я откинулся на спинку стула, и сцепив руки на груди принял скучающи вид. Блядь, Кирилл это последний человек, о котором мне хотелось бы сейчас слушать.

— Запомни Руслан, не стоит недооценивать Кирилла, — еще раз уточнил отец.

— Я понял, — кивнул ему.

— Во-вторых, если бы Лиза оказалась моей родной внучкой, я бы самолично отрезал твои яйца и член и выбросил в Москву-реку…

— Что? — мне показалось или я сейчас ослышался.

— Сам бы отрезал, говорю, твои яйца, — повторяет отец, только абсолютно не ту часть предложения, которая мне интересна.

— Бать, это я уже понял, — фыркнул я, — ты сказал, что Лиза твоя неродная внучка?

— Ну да, — удивленно приподнял брови старик, — а ты разве не знал? Я тебе разве ничего не рассказывал?

Я отрицательно качаю головой, и в палате воцаряется минута молчание. Каждый из нас перемалывает в голове полученную информацию.

— Значит, когда ты тискал Лизу, то …

— Даже не начинай бать. Даже не начинай, — резко встаю со стула и он со скрежетом отъезжает назад по кафельной плитке, — мне нужно перекурить, — оповещаю отца, и не дожидаясь его одобрения выхожу из палаты.

***

То, что для отца я назвал перекуром, на самом деле было обыкновенным бегством.

Но как выяснилось спустя минуту, далеко мне убежать не удалось.

Распахнув дверь, я нос к носу столкнулся с той самой, чей образ не давал мне последние дни ни малейшего шанса на покой.

— Ну?! — вцепился я взглядом в ее глаза.

Девчонка дернулась было назад, но не тут то было. Я крепко схватил ее за локоть и впечатал ее тело в свое.

— Отпусти пожалуйста, — осипшим голосом просит она.

— Девочка, ты повторяешься, — холодно отвечаю ей, — и встречи не я с тобой ищу, а ты сама постоянно путаешься под ногами.

— Я … — она запинается, и в ее глазах я четко вижу, что мои слова оказались правдой, щеки Лизы покрываются еле заметным румянце.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?

Она коротко кивает и уже не пытается, как-либо отнекиваться от того, что сейчас происходит вокруг нас.

— Я не хотела никому причинять вреда, — ее голос дрогнул и в глазах появилась влага.

— Только не надо разводить тут сопли, уволь, ага. Ты девочка взрослая и я надеюсь на твое благоразумие, — чуть склоняюсь к ее уху, — отец, то есть твой дед, ничего толком не знает. Он только может предполагать. Я надеюсь, ты ему ничего лишнего не рассказала?

Я почувствовал, как ее тело напряглось в моих руках и она по-моему даже дыхание задержала.

— Черт Лиза, ты ему что наплела, м?

— Прости, — шепчет она побледневшим губами, — но я не могла соврать.

Она завороженно, будто загипнотизированный удавом кролик, следит за моим выражением лица, а оно в данный момент заставит испугаться не только маленькую несмышленую девочку, но и кого угодно, потому что вижу в ее расширившихся зрачках затопивших все цветную радужку, свое искаженное от гнева лицо.

— Это после твоего рассказа он загремел в больничку? — пальцы бессознательно сжимают ее локоть и я чувствую, как тонкая кость хрустит под ними.

— Неееет, — выдыхает она и дергает руку, пытаясь высвободиться из моей хватки.

— Блядь, что тогда происходит Лиза? Я ничего не могу понять? — я испытал какое-то странное облегчение, и оно мне показалось абсолютно фальшивым, ненастоящим.

— Руслан, прости, но я не могу тебе об этом сказать, — смотрю на нее пристально в попытке разгадать, что творится у нее в мозгу, но девчонка опускает взгляд.

— Твою мать, Лиза! Ты сводишь меня с ума, — простонал я и выпустил ее локоть, она тут же отступила от меня на шаг и прислонившись к крашенной бетонной стене спиной обхватив себя руками, прикрыла глаза.

Блядь! В этот момент я почувствовал себя таким куском дерьма, что от себя самого тошно стало. Гребаный эгоист. В голову ударил поток осознания. Как я мог так вести себя? Вроде взрослый мужик, а стою и ору на дурную малолетку, даже не представляя, что дураком выгляжу в данный момент именно я, а не Лиза. Если мне!… трудно справится со шквалом эмоций, которые вызывает во вся эта абсурдная история, то что говорить об этой девчонке?!

— Деда сказал, что я ему неродная внучка, — вдруг услышал я надрывный голос Лизы.

Я не знал, что ответить малышке, поэтому сделал то, что сам от себя не ожидал. Притянул ее к себе и заключил в кольцо рук.

— Я не нуждаюсь в жалость, — бесцветным голосом проговорила девчонка, но при этом даже не попыталась отстраниться, — теперь поведение отца по отношению ко мне все объясняет.

— И что же тебе стало ясно? — мое тело мгновенно напряглось и выпустив крошку из рук, развернулся на голос Кирилла.

— Папа?! — в этом одном слове, что проронила Лиза, я услышал столько страха, что невольно проскользнула в голове мысль о том, что этот придурок мог сделать девчонке, раз она так трясется при его появлении.

— Лиза, зачем убежала, м? — Кир делает шаг в нашу сторону, а я на автомате загораживаю девчонку спиной.

— Пап прости, я не хотела. Я просто испугалась… — ее голос дрожит, хоть она и старается держать себя в руках.

— Может, поздороваешься, зайдешь с отцом? — предлагаю я брату пытаясь переключить внимание Кира на отца, но по его налившимся кровью глазам, осознаю, что это не прокатит, и Лизу ничего хорошего не ждет, если она направится с ним.

— Ублюдкам слова не давали, — проскрежетал Кирилл и протянул руку ко мне, чтобы отодвинуть со своей дороги.

— Руки убрал, — рычу на брата и бью его по запястью.

— Сука, — шипит Кир, — Лиза пойдем со мной, я ничего плохого тебе не сделаю, мы просто поговорим.

Кирилл старается держать себя в руках. Даже тон голоса пытается контролировать, хотя это у него и не особо получается.

— Пап, может поговорим с тобой завтра? Пап, я накосячила, я знаю, но я боюсь с тобой разговаривать пока ты зол.

— Я совсем не злюсь, — улыбается Кирилл, но его улыбка больше похожа на оскал, — давай пойдем домой и просто поговорим. Ты скажешь своему папе, кто этот козел, что залез на тебя и мы обойдемся малой кровью… — скалится он и в этот момент брат делает резкий выпад (я признаться не ожидал от Кира такой прыти), и хватает Лизу за руку. Девчонка взвизгивает и вцепившись свободной рукой в мою, пытается вырваться из крепкого захвата.

Четкий удар кулаком и под моими костяшками проминается переносица Кирилла.

— Тварь! — хрипит брат, и высвобождает руку Лизы, а сам вскидывает конечности к лицу, пытаясь выправить нос.

— А, ну-ка остановились! — раздается мощный ор медсестры, на все отделение. — Вы совсем ненормальные?! Тут вообще-то больница, а не ринг для поединков! Ну-ка разошлись, я уже вызвала охрану.

— Пошла в задницу, утка губастая, — сплевывая на пол кровь, хрипит Кирилл и заносит кулак, чтобы двинуть медсестричке в лицо.

— Папа не надо! — срывается на крик Лиза и кидается вперед на Кирилла сама, загораживая своим тонким тельцем коренастую медсестру.

Все происходит в доли секунды, и я не успеваю предотвратить удар, который точно летит прямо в лицо Лизе.

Дикий крик взрывает пространство и девчонка словив подачу, отлетает в противоположную сторону, нелепо цепляясь за воздух руками.

— Лиза, девочка моя! — следом за ней срывается с места Кирилл, но в этот момент на него наваливается сзади подоспевшая охрана.

— Лежать! На пол! Руки за спину! — охранники грубо заламывает руки Кириллу, и не задавая лишних вопросов волокут его к выходу.

Кирилл не вырывается. Видимо не слабо прижали.

— Суки! Отпустите! Черти! Вам же хуже будет! Лиза, Лиза… скажи хоть слово…

Блядь! Я словно вошел в ступор! Что сейчас произошло?

Ошалело смотрю в ту сторону, где на полу лежит без движения Лиза, а рядом с ней сидит медсестра и пытается, как я понимаю, привести девчонку в сознание.

— Твою мать, — в два шага преодолеваю разделяющее нас расстояние и опускаюсь на колени рядом с Лизой.

Вглядываюсь в ее лицо.

Черт! По всей правой стороне, под кожей растекается кровоподтек.

— Это ужас какой-то! — лопочет медсестра, и в который раз проводит под носом Лизы, пузырьком с нашатырем, — ну же девочка, давай… давай… приходи в себя.

Секунда… две… и ресницы малышки затрепетали.

— Черт, как больно-то, — стонет Лиза, не открывая глаз.

— Девочка, ты такая смелая. Спасибо тебе дорогая… — ее за плечи приподнимает медсестра и крепко прижимает к себе.

— Да, ладно вам… — Лиза пытается высвободиться из крепкой хватки.

— Вы бы лед принесли, — встреваю я.

— Ой, сейчас… сейчас, — женщина вскакивает с колен и уносится в сторону поста.

— Сильно плохо? Да? — малышка, кончиками пальцев трогает место удара и тут же морщится.

— Я бы сказал, не слишком хорошо… у тебя голова не кружится? — она отрицательно качает головой, — надо сделать МРТ.

Твою мать! У меня дыхание в глотке застревает, когда она поднимает на меня полный боли взгляд.

— Он больше не сможет обидеть тебя, — я осторожно беру ее лицо в руки, — поняла?

Вместо кивка, она опускает ресницы.

— Значит договорились, больше ни на шаг от меня, пока не найдем на твоего папашу управу, — я выпрямляюсь и помогаю встать и Лизе.

— Блин… черт! — охает малышка.

— Что? Тебе плохо? — окидываю Лизу внимательным взглядом.

— Нет, — смущенно улыбается она и я понимаю почему, прошло всего минут десять с того момента, когда я тупо наорал на нее, а тут весь заботливый вдруг стал, внимательный, мне бы тоже показалось это странным, — просто… как я дедушке покажусь в таком виде? Ему и так плохо, а еще и я тут с фингалищем…

А девчонка права. Конечно же отец сто процентов слышал заварушку в коридоре, но слышать это одно, а вот видеть… Поднимаю руку и провожу подушечками пальцев по щеке Лизы. Девчонка распахивает глаза и пялится так, как будто впервые видит меня. Но и я сейчас чувствую тоже самое. Я как будто сам не свой, не могу, объяснить это состояние, даже самому себе, что уж говорить о других.

— Я принесла лёд, — развеивает все волшебство момента своим громогласным голосом медсестра, — вот держите.

Она протягивает пакет со льдом.

— Главное прикладывайте его к лицу, через полотенчико, — посоветовала она, прежде чем уйти.

— Ага, спасибо, — бросил ей вдогонку, — пойдем.

Беру Лизу за руку, и мы двигаемся обратно в палату к отцу.

— Руслан…

— Все будет нормально, только для начала я с ним переговорю, а ты посидишь в ванной. Оставить тебя без присмотра я не могу.

— Я и не останусь, — отвечает малышка и жмется ко мне ближе.

— Вот и договорились, — сжимаю ее тонкие пальчики в своей ладони, и по телу прокатывается волной наслаждение от близости крошки.

***

— Пап, то, что произошло… глупое недоразумение, — блядь, вспомнилось мне это недоразумение в виде братца и в кулаках зачесалось.

— Руслан, ты либо говори сразу что произошло, либо просто молчи. У меня и так сердце выскакивает из груди. Ты как будто смерти моей хочешь действительно…

— Пап, ты хоть когда говоришь фильтруй в мозгах то, что хочешь сказать.

— Так и не мучай меня. Что там было? Я четко слышал, голос Кирилла. Надеюсь, ты ему Лизовету не отдал? — смотрит на меня укоризненно.

— Бать, ну я что на отмороженного, что ли похож? Ты видел бы Кира, он вообще неадекват полнейший. Давно у него крышу снесло?

Отец на миг отвел взгляд в сторону, видимо пытаясь определиться в мыслях, стоит ли мне рассказывать или нет.

— После того, как его Милена бросила.

— Вот как?! И что же наш Ромео не смог перенести предательства и съехал с катушек? — хмыкнул я.

Меня искренне это позабавило. Даже не верится в то, что из-за бабы у Кира башку снесло.

— Не это послужило толчком к тому, кем сейчас стал Кирилл, — отец потянулся к стакану и я тут же наполнил его, — спасибо Руслан.

— Ок, понятно, что Кир бросился во все тяжкие и тэ дэ и тэ пэ, но что-то как-то я сейчас думаю и не могу в толк взять, откуда у этого идиота могла взяться дочь? И по твоим словам Лиза ему и не дочь выходит?

— Кирилл Лизу удочерил, все честь по чести. Да и с Миленой у него свадьба была…

— Так Лиза это дочь, той бабы, которая бортанула Кира? — вот это поворот.

— Да именно так, — ответил отец.

— Нет… нет, ну погоди, — у меня мозги закипали в черепной коробке от того, что приходило на ум, — и получается, чтобы наказать эту Милену, Кирилл ей не отдал дочь?

Отец в удивление приподнял брови и многозначительно посмотрел на меня. В его взгляде так и читалась насмешка, типа: детектив недоделанный.

— Нет Руслан, жизнь не такая однобокая, как ты думаешь, — отец сделал еще глоток из стакана, — Милена сама оставила Лизу с Кириллом и уехала в Лондон с каким-то баскетболистом.

— Нехера себе?!

— Деда, неужели это правда? — послышался осипший голос Лизы от двери.

— Лиза! Внучка! Что с тобой? — я глянул сначала на Лизу, потом на отца и даже удивился, как она могла оказаться неродной?! Да она сейчас, как две капли воды была похожа на отца. Хотя нет, обманываюсь. Просто у них выражение глаза было одинаково тревожным и губа нижняя, что у отца, что у девчонки дрожала.

— Так стоп… стоп, — я в несколько широких шагов пересек плату и встал рядом с Лизой обняв ее за плечи, — пап это то самое недоразумение про которое я тебе говорил… Кир нечаянно поставил Лизе фингал.

— Лизочка, деточка моя. Подойди, — малышка нерешительно передернула плечиками, пытаясь сбросить с них мои ладони, но я и не был против, даже подтолкнул ее немного. Сейчас меня беспокоило больше не то, как отец отреагировал на синяк Лизы, как девчонка отреагировала на новость о том, что ее бросила мать.

— Деда, — я встал позади крошки, чтобы если что, быть начеку и неподалеку, — это правда, что мама бросила меня с отцом?

В ее голосе слышалось столько горячи, что блядь, мне хотелось найти эту суку, — ее мать, — и придушить собственноручно, настолько невозможно было слышать боль в ее голосе.

А еще, я прекрасно понимал Лизу.

В те… первые годы, когда мать умерла, я по ней отчаянно скучал и никак не как мог взять в толк, как она могла нас бросить? Взять вот так просто и умереть, оставив с отцом двух сыновей, одному из которых, то есть мне, на тот момент было лет восемь, наверное. За прошедшие годы все это стерлось, вся боль, обида ушли и о матери остались лишь блеклые воспоминания, но вот этот рассказ отца о прошлом Лизы с неожиданной силой вернул всю боль утраты вновь, заставив ныть каменное сердце снова.

— Лиза, деточка — это сейчас уже не столь важно. Ты для меня как была, так и всегда останешься моей любимой внучкой. И не важно, что там вытворяют твои сумасбродные родители, пока я жив ты под моей защитой, — отец притянул малышку к себе и Лиза, всхлипнув прижалась щекой к его груди обнимая поверх больничного одеяла за талию.

— Спасибо дедушка, — проговорила сипло малютка.

— Лиза, прекрати сейчас же. Разве в нашем мире допускается юной девушке так много плакать, м? — тем не менее батя сам незаметно смахнул слезу со щеки.

— Нет, деда. Мир слишком жесток, чтобы поддаваться на земные слабости, — в тон ему отвечает Лиза, а спустя некоторое время поднимает высохшее от слез лицо, — не в моем случае поддаваться истерики и валяться в капризах, — я чувствую нутром, что в этот момент она улыбается и мне нестерпимо сильно захотелось увидеть ее эту улыбку.

— Моя внучка, — треплет ее по макушке старик и устало закатывает глаза, — устал я сегодня очень.

— Тогда тебе нужно отдыхать отец, — я помог Лизе встать с кровати и не выпуска ее локоть, притянул к себе, — докторша сказала, что тебе волноваться нельзя, а у тебя сегодня вон сколько всего навалилось, — на секунду замолкаю, — бать, а может ты в другую больничку переберешься? Ну, где у вас тут врачи получше?

— Нет, Руслан, — покачал головой батя, поудобнее устраиваясь на подушке, — Владик сказал, что здесь тоже высококвалифицированные специалисты водятся, не хуже чем в закрытых клиниках. Сказал, чтобы я не рыпался, через пару часов он сам подъедет и уже на месте разберемся и решим, где будет лучше.

— Уговорил бать. Тогда домой не поеду, гостиницу неподалеку сниму, чтобы под боком все было…

— Лиза-внучка сходи милая на пост сестринский, скажи, чтобы сестричка пришла.

— Хорошо дедушка, я мигом, — улыбается Лиза и мне ничего не остается, как отпустить ее руку.

— Будь аккуратна, — говорю ей одними губами, когда она бросает на меня затравленный взгляд, — дверь не закрывай, — уже вслух прошу ее.

— Хорошо.

Девчонка выходит из палаты.

— Мог бы и на звоночек нажать, — недовольно комментирую его поступок.

— Мог…

— … но не нажал, — заканчиваю за него фразу, — что ты хотел мне сказать?

— Руслан, я уже обращался к тебе с этой просьбой, попрошу еще раз. Забери Лизу с собой. А как только я на ноги встану, сразу же ее заберу.

— К чему такие сложности бать?

— Прошу тебя сын, послушай своего отца. То что сейчас створится с Кириллом уже происходило раньше и поверь это только начало.

— Бля бать, а в психушку ты его не пробовал засадить? Ведь у него фляга течет, так конкретно…

— Эх, Руслан, ты меня не слышишь или не хочешь слышать? Кирилл слишком сложный, даже для меня…

— Я не верю, что такое возможно…

У меня внутри все кричало против всех этих пугалок от отца. Кирилл то, Кирилл сё. Бесит. Ну не могу я поверить в то, что он имеет такой большой вес среди высших кругов.

— Блядь, ну неужели на него нет управы?

— Пока нет…, — отвечает мне отец, и я в непонимание смотрю на него.

— Я это сказал вслух?

— Похоже, что да. Руслан, у меня нет сил спорить с тобой и доказывать обратное, просто поверь и уважь своего старика, выполни просьбу.

— Я сделаю это отец, но только лишь потому, что не хочу, чтобы ты "отъехал" раньше времени. Как долетим до LA, сразу отзвонюсь…

— Мы улетаем? — ударил в спину высокими нотками взволнованный голос Лизы.

— Да, внучка, Руслан заберет тебя с собой, а как только мне разрешат встать с этой чертовски неудобной кровати, сразу прилечу за тобой, — батя растягивает сухие губы в улыбку и крошка на прощанье целует его в бледную щеку.

— Пока, дедуль, как только приземлимся сразу тебе наберу, — она быстро отворачивается и уступает свое место медсестре.

— До скорой встречи, — доносится нам в спину голос отца и мы выходим в коридор.

— Спасибо, что помогаешь мне, — трепетный голос Лизы расползается под кожей сладким ядом. Я искоса смотрю на нее и замечаю, как она покусывает от волнения нижнюю губу, чуть обнажая белоснежные зубки.

Блядь, перед глазами тут же возникает совсем некстати порочная картина: как стою перед ней на коленях и она вот так же как сейчас, прикусывает свою губу, для того, чтобы сдержать стон возбуждения, рвущийся из ее груди, когда вылизываю ее киску.

— Руслан!? — дергает меня за руку Лиза и возвращая меня в реальность. Вижу в ее глазах тревогу.

— Что? — непонимающего смотрю на нее.

— А куда мы полетим?

— В Америку, малютка, — в этой фразе скользит столько пафоса, но мне плевать.

Теперь мне плевать на всех и на вся. Поэтому кладу ладонь Лизе на поясницу и прижимаю ее плотно к себе.

— Руслан, — вспыхивает она румянцем, правда только левая сторона, правая все больше наливается багровым и уверен, что к вечеру у нее будет уродливая гематома.

— А что Лиз? Нам больше нечего бояться, — склоняюсь к ее шеи, и в нос бьет запах ее свежести.

— Руслан, я совсем про другое хотела тебе сказать, — Лиза упирается мне в грудь кулачками, пытаясь отстраниться, и я с тяжелым дыханием и тяжелым от налившейся кровью членом отлипаю от нее, и прислоняюсь лбом к металлической стенке лифта. Блага мы были тут одни, и мой стояк кроме меня и Лизы никто не мог увидеть.

— Руслан у меня "загран" дома, — меня с головы до ног, будто ледовой водой окатили.

Секундное молчание и … двери лифта открываются на первом этаже.

Лиза выходит первой, и сразу же опасливо поглядывает по сторонам.

Боится, что здесь может ее поджидать Кирилл, — понял я.

— Его вряд ли впустят еще хоть раз в это учреждение, — говорю с полной уверенностью это и тут же обращаю внимание на то, как плечи Лизы расслабляются.

— Ты меня успокоил, — малютка чуть замедляет шаг в ожидании того, чтобы я поравнялся с ней, — что будем делать с паспортом?

— Для начала нам нужно снять номер в гостинице, так как по словам старика, ехать домой опасно…

— Я думаю, дед прав. Отец нас именно там и ждет. Хоть я и не уверенна. Если честно, мне кажется, что он ждет нас за этой дверью, — она показывает на выход.

— Лиз я тебе сказал, что его на территорию больницы не пустят больше и это касается и уличной территории тоже.

— Я поняла Руслан… — Лиза на секунду замолчала, и я понял потому, как загорелись ее глаза, что она что-то придумала.

— Главное Лиз, чтобы то на чем ты сейчас размышляешь, было в рамках закона.

Её губа растягиваются в улыбке.

— Все будет в рамках.

Такая Лиза мне отчего-то приходится по вкусу. Она словно переменчивый ветерок меняет свое настроение и утягивает за собой тех кто находится рядом. И вот я уже на подъеме и нет того безумного ощущения стыда, грязи и безнадеги, в которой раскатала меня совесть. На смену этому дерьму, приходит легкость и озорство, которым веет от Лизы.

Крошка переплетает свои тонкие пальчики с моими и тащит меня в противоположную сторону от главного входа в больницу.

— Хм, крош, ты куда? — любопытствую у не состоявшейся племянницы.

— Сейчас увидишь, — улыбаясь, отвечает она и продолжает вести меня по неведанным дорожкам, по следам невидимого медперсонала.

— Слушай Лиз, а нам с тобой не влетит за то, что мы шоркаемся там, где не положено?

Девчонка резко разворачивается и я не успеваю остановится, по инерции врубаюсь в нее. Но она как стойкий оловянный солдатик смело принимает удар на себя.

— То есть делать оргазм своей "племяннице" тебе было не страшно, а просто следовать за мной вдруг испугался?

Вот же маленькая стерва.

— Я, смотрю твой язычок чересчур острый?! — уголки моих губ приподнимаются в хищной улыбке.

— Нет так остр, как твой, — парирует она, дерзко глядя мне в глаза.

— Лучше не дразни меня Лиза, иначе мы до гостиницы не доберемся, — скольжу ладонью по ее спине, перебирая пальцами косточки позвоночника, и на миг задерживаюсь там, где он разделяет две упругие половинки задницы.

Обхватываю одну из них и вжимаю малютку в себя, заставляя почувствовать напряженный член.

— Руслан, — Лиза распахнула глаза, и на их дне заиграло отблесками пламя желания.

— Я тебя предупреждал крошка, — я медленно опускаю голову и прижимаюсь губами к ее шее. Она судорожно вдыхает воздух и деланно пытается возмутиться и вырваться из моего захвата, но я уже чувствую, как ее запах меняется. Сквозь чистоту ее аромата, начинают просачиваться умопомрачительный флюиды вожделения.

— Приехали Лиза, — горячо шепчу ей в шею, когда понимаю, что даже если уповать на чудо, то оно не поможет.

— Руслан ты придурок? — слышу срывающийся голос малышки у себя за спиной, когда закрываю за нами дверь в какое-то служебное помещение.

— Ты, сама виновата, — хмыкаю, и стараясь не причинить боли целую ее в приоткрытые губы.