Глава 11

Влад — Поехали. Покупай билеты, — поднимаюсь на ноги, принимая окончательное решение. Импровизация — роскошь для тех, у кого есть пути отхода. У меня нет. Право на ошибку я потерял шестнадцать лет назад, в том проклятом городке N. Медведевы ответят за то, что сделали. Они забрали у меня не просто силу или свободу. Они отняли мой холодный, извращенный смысл существования. Мою Деву. А если у меня не получится… что ж, надеюсь, они сумеют убить меня окончательно. Превратят в ледяную пыль, развеют по ветру. Иногда небытие — лучшая из милостей. — Ты планируешь вернуться сюда? — спрашивает уродец, словно читая мои мысли. Хочется соврать. Это так просто — бросить ему обезоруживающую ложь, успокоить. Но язык не поворачивается. Горан свой. Я чувствую это на каком-то животном уровне. Он не несет угрозы. В его ледяном спокойствии нет равнодушия. Есть древняя собачья преданность. Но зачем? В чем смысл столь рьяного служения? — Не знаю. Если мне удастся пустить кровь белым медведям, то, вероятно, вернусь. — Ты слаб, я бы не советовал, — произносит совершенно спокойно. — Забыл спросить твоего мнения. — Я не для того освободил тебя, чтобы ты самоубился о Медведевых. Они счастливы с истинной, их сила на пике. А еще у них дочь растет. Оставишь ее сиротой? Или еще хуже… — Притормози, — обрываю его, ощущая бесконечную усталость. — Я тебе, конечно, благодарен, но на этом все. Не нравится мой план? Что ж, сочувствую. Дверь там. Срываю порванную рубашку, натягиваю предложенную одежду. Джинсы, простая футболка. Поверх кожаная куртка. Все это слишком свободно и обыденно. Я привык к тяжести дорогих тканей. К классическому крою, который подчеркивал силу и статус. Это же… просто одежда. Собираю длинные волосы в низкий хвост. Нужно бы еще побриться, а то скоро на бомжа стану похож. — Ну что? Поедем на твоем драндулете? — Такси, к сожалению, не работает, — Горан выгибает бровь, будто его совершенно не задевают мои слова. — Так что придется потерпеть. Можете идти пешком, ваше высочество. Скриплю зубами. Вот же бесячий тип! — Ну что поделать, — складываю руки на груди, кожа куртки натягивается на широких плечах. — А еще мне кровь нужна. — Чего? — Что слышал. Мой зверь голоден, я его кормить должен. Можешь дать свою. — Так у вас такие отношения? У оборотней обычно все по-другому. — Ну, я так-то не простой оборотень, если ты не заметил, — огрызаюсь. — У меня со зверем непростые отношения, но тебя это не касается. Вылезай из моей головы, бери ключи и погнали, а то на самолет опоздаем. Горан лишь закатывает глаза, снимает ключ с гвоздя в коридоре, и мы выдвигаемся. Погода за окном все та же. Серая безжизненная хмарь, застывшая в предсмертной агонии. Мир будто затаил дыхание в ожидании… чего? — Значит, мир мертвых проникает сюда? — пытаюсь разбавить гнетущее молчание, вглядываясь в унылые пейзажи. — Куда же смотрит Ведающая? Неужели Мара не в курсе? — Мара мертва. И ее истинный тоже, — тихо, почти без интонации произносит Горан. Его слова, как удар в солнечное сплетение. Я замираю на месте, не в силах сделать шаг. Почему-то отчаянно не хочу верить. Мысль о смерти волчьей ведьмы, которую я вроде бы никогда не знал, вызывает внутри странную жгучую боль. Мне… плохо? Но почему? — Ты ее помнишь? — в голосе Горана впервые слышится не спокойствие, а горечь. — Мару? — Нет, — отрезаю, стиснув зубы, пытаясь задавить этот внезапный нелепый всплеск чувств. Я не могу, не имею права скорбеть по той, чьего лица даже не могу вспомнить! — Ясно… Этого спокойного «ясно» оказывается достаточно, чтобы сорвать последние предохранители. Хватаю уродца за ворот куртки, с силой встряхиваю. — Что тебе ясно?! — Все, — он не сопротивляется, его взгляд совершенно пустой. — Ты знал ее. Просто не помнишь. — Чушь собачья! — с губ срывается рык, и я отталкиваю Горана. Но внутри меня смятение. Судя по этой иррациональной реакции, я не просто знал ведьму. Я… уважал ее? Ценил? Быть может, даже… Нет. Не могу вспомнить. И от этого бессилия становится только хуже. — Лови, — Горан, отряхнувшись, швыряет мне шлем. — Лучше нам не светиться. Путь до аэропорта проходит в тяжелом давящем молчании. Я уже вообще ничего не понимаю! Внутри безумный коктейль из одиночества, тоски, чужой боли и зова истинной, в котором я захлебываюсь. Кто я? Что за тайну я похоронил в своей памяти? И из-за кого весь этот ад начался? — Приехали, — Горан ставит мотоцикл у полупустого здания аэропорта. Осматриваю охрану. Вроде бы никого подозрительного, но расслабляться нельзя. Концентрируюсь. Как Змей, я могу искажать восприятие окружающих, заставляя их видеть то, что нужно мне. Легкое касание плеча Горана, и его образ для посторонних тоже меняется, становится размытым, ничем не примечательным. Делаю первый шаг по направлению к стеклянным дверям, как вдруг на мое плечо ложится тяжелая рука. Холодный голос за спиной произносит: — Ваши документы. Резко разворачиваюсь. Передо мной стоит охранник аэропорта, а чуть позади него девчонка-блондинка. Она кажется мне смутно знакомой. Но все внимание захватывает девушка рядом. Ярко-рыжие волосы под изумрудным платком. Невероятные зеленые глаза, в которых я мгновенно тону. И губы… Это она. Моя истинная.