Глава 5

Адила Марья резко оборачивается, и кровь отливает от ее лица. В тот же миг на нас обрушивается шквал ледяного ветра, который не просто холодит кожу. Он пронизывает до самых костей, замораживая душу. Я срываюсь с места, инстинктивно бросаясь за подругой в дом. Егор и Драган следуют за мной. — О нет… Гордей… — Марья падает на колени перед бездыханным на первый взгляд телом брата. Но я не чувствую запаха смерти. В воздухе висит лишь зловещая тишина. Гордей лежит в неестественной позе, глаза закрыты. Губы почти белые. — Он тоже? — глухо произносит Драган, обнимая Марьяшу за плечи. В этом жесте столько нежности и поддержки, что у меня сжимается сердце. В голову закрадывается мысль, что я бы очень хотела ощутить объятия истинного. Но все сложно… боги, как же сложно! — Заснул, — констатирует Егор, и в его разноцветных глазах вспыхивает гремучий коктейль из ярости и бессилия. — Есть ли в этом система, или он просто издевается над нами? — сдавленно шепчет Марья. Она выглядит уставшей. Синяки под глазами, кожа бледная… Или причина не только в усталости? В памяти всплывают слова матери о том, что подобное состояние бывает и при… — Адила, — подруга с надеждой смотрит на меня, — ты что-нибудь чувствуешь? — Только холод, — отвечаю, поеживаясь. Внутри недовольно рычит моя драконица. Ей нет дела до спящих, она жаждет найти своего истинного. Но сейчас у нас проблема куда серьезнее, и ей придется потерпеть. Делаю шаг к Гордею. Он бледен, но на его красивом лице странное, неестественное умиротворение. Грудь молодого медведя высоко вздымается. — Мне кажется, — тихо произношу, пока Драган и Егор с усилием поднимают тяжелое тело и переносят его на диван, — система все-таки есть. Подхожу к своей сумке, которую Егор оставил у дивана. Достаю блокнот и ручку. Расчет и логика — единственное, за что можно ухватиться в этом хаосе. — Итак. Что мы имеем? — начинаю, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и не дрожал. — Когда я проснулась, мама и папа сказали, что Ичи и папа Саид заснули. Мама и папа Али — нет. Вывод? — Древние не спят, — выдыхает Марья. Киваю. Рисую два столбца и вношу в них имена. Если визуализировать катастрофу, разложить ее по полочкам, может, мы сможем оценить ее масштаб и найти хоть какую-то зацепку. — Гриша Шахов и Алина тоже спят. Наиль — нет. Он не Древний, но он темный шаман. — Без стаи, — мрачно замечает Драган. — Что отличает его от остальных? — настаиваю я. — Когда я была в ледяном дворце, то нашла комнату, где Мороз держал Наиля, — задумчиво тянет Марьяша. — Возможно, второй раз туда не попасть? — То есть сон — это не сон, а плен души в ледяном дворце? — у меня перехватывает дыхание. Мысли складываются в ужасающую картину. — Это наша теория, — подтверждает Драган. — Мороз заключает пленников в комнаты и держит их там. — Но зачем… — замираю, пытаясь осмыслить этот леденящий душу замысел. — Мы не знаем! — рычит Егор, и его гнев вырывается наружу. — Все, что у нас есть — лишь догадки! Одни догадки! Никакой конкретики! А тем временем наши друзья, близкие просто засыпают один за другим! — Успокойся, — говорю строго, хотя у самой по спине бегут мурашки. — Своим гневом ты не поможешь, только выгоришь изнутри. Теория — это уже что-то. — Но меня не покидает чувство, будто это все лишь его игра, — стонет Марья, закрывая лицо руками. — И мы, как хомячки в колесе, бегаем по кругу и ничего не можем понять. Лишь то, что он разрешает узнать! Это сводит с ума! Я чувствую их отчаяние. Оно витает в воздухе, сковывая мысли, мешая думать трезво. Трясу головой, прогоняя эту безысходность. — Я тоже спала во дворце, — тихо признаюсь, и взгляды друзей устремляются на меня. — Но не в ледяном. В каком-то другом… готическом. Там были свечи, горгульи, статуи и огромная кровать. Помню лишь это… — Как ты проснулась? — в голосе Марьи вспыхивает надежда. Я выпрямляюсь, и в этот момент метка на руке вспыхивает жгучим, почти невыносимым зудом, подтверждая мои слова. — Меня спас истинный, — заявляю твердо, и в груди что-то отзывается на эту мысль сладкой дрожью. Ох! — Валах? — Драган и Егор переглядываются. Я молча киваю, сжимая пальцы в кулаки, чтобы они не дрожали. — Ясно. Змей спас свою пару, это логично, — Марьяша массирует виски, будто пытаясь унять головную боль. — Но почему дворец был другой? Значит, Адилу туда запер не Мороз? — Вероятно, — коротко, нервно хмыкаю. — Но речь сейчас не обо мне. Машинально отстраняюсь, словно это может отделить меня от кошмарной реальности. Так проще дышать. Немного легче думать, пока мир рушится. — Так. Егор, твои родители тоже заснули, — с нажимом черкаю их имена в столбике «сон». — Но Настя и малыш в порядке. Они точно не древние. Значит, моя теория не верна… Мы погружаемся в гнетущее молчание. Оно висит в воздухе, холодное и пресное. Каждый вязнет в своих тревожных мыслях. И вдруг телефон Драгана издает такую громкую трель, что мы все вздрагиваем. — Да? — волк отвечает на звонок, его большая ладонь ложится на плечо Марьи. Она сидит рядом со спящим Гордеем, беспомощно опустив голову. — Когда? Ты уверен, Влад? Ладно… Я понял. Вранеш отключается. Нервно вертит в пальцах трубку, затем впивается в меня серьезным взглядом. Свободной рукой зарывается в густые темные волосы. — Он проснулся? — выдыхаю, голос предательски срывается. Драган кивает. — Ясно, — опускаю взгляд, впиваюсь глазами в идеально чистый паркет. Мой истинный очнулся. После шестнадцати лет ледяного сна. Моя драконица взрывается внутри ликующим ревом. Бьется о ребра, требует вырваться на свободу. Лететь к нему! Сейчас же! Но я изо всех сил сдерживаю ее. Пытаюсь задавить эту слепую эйфорию, что волной накатывает и на меня. Метка на запястье пылает, тянет к истинному невидимой раскаленной нитью. Зовет, манит… Но я… — Мне страшно, — слова помимо воли срываются с губ, и я закрываю лицо ладонями, пытаясь спрятаться от всего мира. — Адила, — Марья резко встает и крепко, по-дружески обнимает меня. — Он не посмеет тебя оттолкнуть. Не сможет. Это не в его силах. Влад спал много лет, и теперь ему нужна ты. А тебе нужен он. — Глава гильдии сказал, что Валах пока под надзором, — хрипло произносит Драган. — И выпускать они его не планируют. БАМ! Глухой удар в окно сотрясает воздух. За ним еще один… и еще… Частые, яростные, словно в стекло бьется сама тьма. Драган распахивает плотные шторы, и мы все разом замираем в ужасе…