Глава 46

Влад Я вхожу в Адилу одним мощным глубоким толчком. Её тело принимает меня. Моя девочка тугая, обжигающе горячая, словно живое пламя, обволакивающее мой холод. Она вскрикивает от смеси боли и наслаждения. Ее голос пронзает меня глубже любого клинка. Малышка стройными ножками обвивает мою талию, коготками впивается мне в плечи, терзая кожу. Боль острая, чистая, и она только подстёгивает меня. Адила безумно, невероятно тесная, и её жар обжигает изнутри, но не испепеляет. Он смешивается с моим холодом, создавая странную божественную алхимию, от которой темнеет в глазах. Я чувствую каждую внутреннюю мышцу своей драконицы. Она вся словно пылающая стихия, а я — ледяной шторм внутри неё. Быстро и сильно двигаюсь, доказывая право истинного. Глубокие, резкие удары, выбивающие из Адилы хриплые стоны, и из меня — низкое рычание. Её тело отвечает мне, бёдра встречают мои толчки, она пытается принять меня ещё глубже, на всю длину. Наши тела шлепают друг об друга с влажным животным звуком. Наше дыхание сливается воедино. Внутри моей малышки всё сжимается, горит, пытается поглотить мой холод, и это безумие заставляет мою кровь петь. Я становлюсь твёрже, больше, каждый нерв натянут как струна. — Сильнее! — кричит Адила, в ее глазах вызов и одобрение. Я отвечаю новым толчком, вгоняя в неё член с такой силой, что деревянное изголовье кровати с громким треском ломается. Но нам плевать. Мы уже не люди. Мы два воплощения стихии. От кожи Адилы исходит такой жар, что постельное белье чернеет. От моей — холодный туман. Он оседает на поверхности мебели, покрывая её хрустальным инеем. Каждое наше движение, каждый толчок — словно землетрясение. Каркас кровати стонет, скрипит, а затем раздается оглушительный хруст. Ножка ломается, и матрас падает на пол, но это только подливает масла в огонь. Крик Адилы смешивается с моим рыком, когда я резко меняю угол проникновения и нахожу то самое место. Её тело сковывает судорога. Она кончает громко, безудержно, судорожно сжимаясь вокруг меня, и это чувство… оно сносит мне крышу. Все самообладание летит к чертям. Мои движения становятся хаотичными, чисто животными, я просто долблю свою малышку, впиваясь пальцами в молочные бёдра, зная, что завтра на нежной коже останутся следы от моей хватки. — На четвереньки, — хрипло приказываю и выхожу из неё. Моя дрожащая, покорная и дикая драконица повинуется. Встаёт на колени, опирается на локти. Выгибает свою потрясающую задницу. Встаю сзади. Грубо раздвигаю её ягодицы, обнажая влажную плоть, покорённую и всё ещё пылающую. Давлю ладонью на затылок истинной, прижимая лицо к простыне. — Сейчас я покрою тебя, — рычу ей на ушко, и мой голос звучит низко, властно, полный драконьего права. — Ты моя. Твоё пламя моё. Мой лёд твой. И вхожу снова. С такой силой, что Адила вскрикивает и подаётся вперёд, но я удерживаю ее, не давая удариться. Обхватываю её горло, чувствуя под пальцами учащённый пульс, не позволяя своей самке поднять головы. Это абсолютное владение. Древний закон истинных. И в нём голая порочная правда нашего рода. Я трахаю Адилу теперь без намёка на что-либо, кроме животной потребности пометить, соединиться с ней навсегда. Каждый толчок отдаётся в моём собственном теле. Моя девочка стонет в простыню, хрупкое тело бьётся в моих руках, и я знаю, что по её щекам текут слёзы. Она полностью в моей власти и от этого осознания мои собственная ярость и страсть взмывают до небес. Истинная кончает очень быстро. Сдавленно кричит в матрас, и ее киска сдавливает меня, вырывая невольный рык. Я чувствую её оргазм всем своим существом. Пальцами стискиваю сладкую попку. Из груди вырывается долгий, низкий победный рёв. Финальная серия жёстких, безжалостных, глубоких толчков и… замираю, в последний раз вбиваясь в Адилу до предела. Я словно рассыпаюсь на миллионы частиц. Волна за волной изливаю в истинную свое семя, заполняя, помечая. Это самый интимный, самый правильный акт обладания и в нём — закрепление нашей истинности. Медленно выхожу из своей девочки и падаю рядом на разрушенную кровать. Дышу так, будто только что пробежал марафон. Адила рядом, ее тело все еще дрожит. В комнате стоит тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием. Открываю глаза. Смотрю на потолок в трещинах. Потом мой взгляд медленно скользит по комнате. Ад. Абсолютный прекрасный ад, который мы создали вместе. Обои в царапинах и опаленных дырах. Разбитая тумбочка, порванная одежда. И кровать… сломанная, покосившаяся, с торчащими пружинами. Повсюду лужицы талого льда и кучка пепла на ковре. Воздух пахнет сексом, дымом и нами. С губ срывается едва уловимая ухмылка. — Ну, — хрипло произношу. — Здесь определенно потребуется ремонт. Рядом раздаётся тихое хихиканье. И я не могу сдержаться. Начинаю смеяться, Адила присоединяется ко мне. Мы лежим среди руин, липкие, в царапинах, пахнем жарким сексом и смеёмся до слез. Отсмеявшись, поворачиваюсь к Адиле. Беру ее руку, сплетая наши пальцы. Моя девочка все еще очень горячая. — Ты в порядке? — спрашиваю тихо, и в моём голосе звучит непривычная для меня мягкость. Адила смотрит на меня. На её лице играет румянец, на плече проявляется яркий засос, и глаза… её изумрудные глаза сияют такой ясностью и принятием, что что-то сжимается у меня внутри. — Да, — говорит искренне. И улыбается. Я понимаю, что за эту улыбку уничтожу любого. — Более чем. Мы сделали это. По-настоящему. Киваю, нежно целуя ее пальчики. — Да. Теперь мы с тобой единое целое. Я притягиваю истинную к себе. Адила прижимается к моей груди, и я чувствую, как её жар смягчается, смешиваясь с моим холодом, создавая идеальное умиротворённое тепло. Снаружи всё ещё воет вьюга. Но здесь, среди обломков старого мира, я нахожу то, чего у меня не было долгими веками. Не трон и не власть. Дом. В её объятиях. И я знаю, что теперь ничто во Вселенной не сможет нас разлучить.