Глава 49

Карпаты. 1446 год. Это не полет. Это медленное мучительное падение сквозь слои собственного отчаяния. Ветер, острый, как ятаган, режет лицо. Каждый взмах, словно агония. Тяжелые крылья, обледеневшие по краям, едва слушаются. Влад летит вслепую сквозь белую мглу, что скрыла звезды, дорогу, смысл. Его тело — одна сплошная рана. Но на душе хуже. Он несет с собой ледяную пустоту, проглотившую ярость, мечты, саму способность чувствовать. В ней лишь обрывки прошлого: лицо Раду, искаженное ненавистью, звон османской стали, мертвые глаза Адже Хатун. Вот и всё. Истинная… Мысль холодная и пустая, как поверхность льда. Даже если она где-то есть… теперь мы не встретимся. Никогда. Я останусь здесь. Частью снега. Он перестает бороться. Отдает вожжи ветру. Удар о заснеженный склон почти милостив. Мягкий и холодный снег обнимает юного принца. Влад лежит на спине, глядя в серое безмолвие неба. Неспешные и совершенные снежинки кружатся, чтобы упасть и раствориться на его коже. Они похожи на его жизнь. На любовь, которой не было. Красивые, хрупкие, обреченные. Тьма зовет. Теплая, безмятежная. Он тянется к ней душой. Сдаться. Замёрзнуть. Это так легко… Вставай! Тонкий голосок, словно укол. Игла из света, вонзившаяся в самое ядро тьмы. Женский? Едва отличимый от завывания ветра. Звучит прямо в остывающем сознании. В нём нет сочувствия. Есть безумная, необъяснимая требовательность. Вставай и иди! Теперь это приказ. Неоспоримый. Вспышка чужой воли, чужой ярости, чужой… тоски? Она прожигает ледяную скорлупу вокруг его души. Почти мертвое тело вздрагивает в судороге протеста и подчиняется. Влад встает. Не потому, что хочет жить. А потому, что этот голос запрещает ему умирать. Словно он нужен… Путь вниз становится кошмаром наяву. Принц борется со снегом, с собственным телом, что сводит судорогой. Он падает. Эхо того голоса гудит в черепе, заставляя подниматься снова. Ползет, когда не может идти. Принц добирается до предгорья. До темного контура ветхой хижины, занесенной по самые окна. Дым из трубы, такой же призрачный, как тот голос. Последний шаг. Влад падает на порог, сил больше нет… Сознание возвращается к нему волной тепла и запахов. Невыносимо ярких после ледяного небытия. Жар от открытого очага щекочет обмороженную кожу, вызывая мучительное, долгожданное покалывание. В нос бьет густой запах жареного мяса, горьковатый аромат дымчатых трав и едкая, прожигающая ноздри вонь мокрой кожи и меха. Влад открывает глаза, и мир плывет, собранный из дрожащих отсветов пламени. Принц лежит на грубой оленьей шкуре, ворс которой колет спину. Перед ним пылающая утроба камина, а в кресле из корявого дерева, в самом сердце этого тепла, сидит старик. Лицо незнакомца изрыто морщинами глубже горных ущелий. Глаза, устремленные в пустоту, поверх головы Влада, покрыты молочно-белой пеленой. Но ощущение такое, будто этот слепой взгляд видит его насквозь. — Решил отдохнуть у меня на пороге, юноша? — голос старика похож на скрип векового дерева под напором ветра. — Или небо тебя выплюнуло за ненадобностью? Влад пытается ответить, но из горла вырывается лишь хриплый булькающий звук. Гортань будто забита льдом. Принц делает усилие, чувствуя, как трескаются засохшие губы. — Вен… Венгрия… — выдавливает из себя. Словно он назвал мифическую страну, в существование которой уже не верит. Слепые глаза будто сужаются. — Венгрия, — повторяет старик, обдумывая. — Далёкий путь для того, кто падает с неба. Особенно зимой. Он делает паузу, давая тишине и треску поленьев в очаге врезаться в сознание Влада острее любого слова. — Через неделю, — наконец произносит. — Я сам отправляюсь в ту сторону. В Валахии все плохо, нет даже яблок и курицы. Сам идти могу, тропы помню кожей да костями. А вот глаза… они у меня остались в прошлой жизни. Ты будешь моими глазами в дороге. Цена проста: твоё зрение и руки в обмен на моё знание пути и кров. Согласен? Это не вопрос, а чёткое, лишённое жалости предложение сделки. И в этой честности есть странное спасительное достоинство. Нет снисхождения или назойливой заботы. Есть взаимный интерес. И Влад, в чьей душе лишь недавно поселился призрак чужой воли, вытащившей его из снежной могилы, находит в этом ясность. Он чувствует, как подступает старый рефлекс: сжать зубы, отказаться, полагаться только на себя. Но за ним лишь пустота и холод смерти. Принц кивает, забыв, что старик не видит. — Я… согласен, — его тихий голос звучит твёрже, чем минуту назад. — Хм, — в голосе старика звучит одобрение. — Меня зовут Дрэгош. Дрэгош Тенар. А тебя, путник? Как мне тебя звать? — Влад, — отвечает почти машинально, и это простое имя, произнесённое вслух, кажется ему чужим. Оно принадлежало принцу в Эдирне, наследнику, заложнику. Кто он сейчас? Слепой старик замирает на мгновение. Его пальцы, лежащие на коленях, слегка шевельнулись, будто перебирая невидимые нити памяти. — Влад… — медленно повторяет Дрэгош, и в его скрипучем голосе появляется новый трудноуловимый оттенок. Не страх, не почтение, а скорее… осознание. Будто только что собранный пазл обрёл законченную картину. — Хм. Вот как. Он больше не комментирует имя, не задаёт лишних вопросов. Просто медленно кивает своей седой головой. — Тогда начинай выздоравливать, Влад. Мясо в котле, вода в кувшине. У тебя неделя. Эта неделя становится странным перемирием с самим собой. Охота — медитацией. Выследить. Замереть. Выпустить ледяную стрелу. Влад приносит дичь — оленя, кабана. Собирает хворост. Чистит шкуры. Он не чувствует благодарности, просто исполняет условия договора. Молчаливое сотрудничество. Однажды вечером, когда тишина между ними натягивается струной, Влад говорит. Голос его звучит глухо, отстранённо, как будто он рассказывает о ком-то другом. Про трон, который должен быть его. Про позолоченную клетку в Эдирне. Про дракона, что живёт у него под кожей и в душе. Принц ждёт. Страха? Отвращения? Дрэгош долго молчит. Его пустые глаза будто приоткрывают пелену времени. — Короли часто слепы куда хуже меня, — наконец хрипит он. — А трон… это просто стул. Важно, кто на нём сидит и куда смотрит. Я помогу поговорить с Хуньяди. У слепого старика слова иногда весомее булатного меча. В день отправления Влад сидит в повозке и смотрит на дорогу, ведущую в долину. Принц не питает надежды. Он чувствует шанс для своей нерастраченной ярости и сгустившейся боли. Принц Валахии больше не сломленный беглец. Он оружие, которое нашли, обтерли от снега и теперь ведут туда, где оно нужно. Дрэгош, ковыляющий к телеге, протягивает костлявую руку. Влад помогает ему устроиться, затем берет вожжи. Он проводник для слепого. И сам лишь сейчас начинает смутно различать контуры своего пути. — Трон ждёт? — спрашивает Дрэгош, укутываясь в тулуп. — Он принадлежит мне, — поправляет Влад, и в его голосе снова слышна знакомая ледяная твердость. Тощая лошадь трогается. — И я иду его забрать.