Глава 15

Эль

— Как прошла твоя первая рабочая неделя?

Я зажимаю телефон между плечом и ухом, перекладывая документацию по нужным папкам. Прохладный воздух из кондиционера скользит по голым ногам и вызывает мурашки по телу. Я невольно одергиваю юбку, стараясь сильнее прикрыть бёдра. Мне без конца кажется, что всем вокруг видно, что у меня под юбкой ничего нет. А я так хожу ещё с поездки в Нью-Йорк. Вот и сейчас, такое чувство, будто любой может догадаться, что я обнажена под рабочим костюмом, хотя в кабинете я совсем одна, а папа через телефон уж точно никак не может увидеть, как я сейчас выгляжу.

Иисусе, о чем я вообще думаю?

Злясь на саму себя, я оставляю юбку в покое и возвращаюсь к документам. Меня просто бесит, что Кавил ничего не предпринимает после того, как сам попросил меня не носить нижнее бельё. Причём он просит об этом каждый вечер! И зачем, спрашивается, если это не влечёт за собой никаких действий с его стороны?

Я просто чувствую себя чрезмерно остро и взволнованно всегда, когда приходится общаться с ним, наклоняться возле его стола или поворачиваться к нему спиной.

А ещё это крайне неудобно… Ведь в самом деле кто-нибудь может увидеть…

— Нормально. Мне всё нравится, — отвечаю туманно, не испытывая особого желания рассказывать отцу подробности о моей деятельности в компании его друга.

В конце концов, есть много тонких моментов, о которых папе лучше вообще никогда не знать.

Я и так после возвращения в Сан-Франциско дёргалась всю оставшуюся неделю, потому что боялась, что Кавил меня уволит или сместит с должности. Он ведь больше ни разу не прикоснулся к моему телу. Он смотрит. Часто вызывает в кабинет по рабочим вопросам. Снова смотрит, но не трогает меня.

— Я как-то ожидал более ярких эмоций, тем более от моей Эль.

Закатив глаза, откладываю документацию, плюхаюсь в рабочее кресло и цепляю пальцами мобильный.

Стэн Сэвэдж в своём духе. Я уже давно выросла, а он всё ждёт от своей маленькой Эль таких же эмоций, на которые я была способна разве что в подростковом возрасте.

— Пап, мне же не пятнадцать.

— Ну, я же знаю тебя. Работа для тебя на первом месте. И я хочу быть уверен в том, что ты довольна, счастлива и тебя никто не обижает.

— Я довольна, счастлива и меня никто не обижает.

— И с Эдрианом нет конфликтов?

— Нет. Абсолютно никаких.

— Он вежливо с тобой общается?

— Крайне вежливо, пап. Насколько только может босс.

Я бы даже сказала, что он чрезмерно молчалив. Если бы он разговаривал почаще — я бы не была против.

— Думаю, я бы хотел услышать все подробности твоей работы лично. Мы давно не завтракали в кафе.

— Хочешь встретиться утром «У Стефани»?

— Наверное, было бы лучше, если бы в пятницу ты приехала ко мне в дом. Устроили бы барбекю, поболтали и выпили бы по бокалу красного.

Тело машинально напрягается. Я по инерции подаюсь вперёд, будто эмоции и мысли тянут меня за собой.

В пятницу?

В пятницу я хотела пойти в клуб. Если уж Кавил не прикасается ко мне на работе и не заводит разговор о договоре, то, может, хотя бы в клубе я смогу получить от него то, что мне нужно?

— Эммм… В пятницу? Просто… у меня были планы…

— В ты не можешь их отложить, чтобы порадовать старика? Эдриан тоже обещал заехать.

— В смысле, Эдри… то есть, мистер Кавил тоже приедет? — я подбираюсь, а под кожу просачивается неприятное чувство, название которому я не могу так сходу дать.

Просто… Если Кавил согласился заехать к отцу, значит, он не планировал в эту пятницу быть в клубе.

Я поджимаю губы и устремляю взгляд на дверь, за которой в нескольких метрах от меня находится кабинет Эдриана.

— Да. Я провел неплохой сеанс охоты на днях, и обещал показать Эдриану добытую дичь. Он ведь тоже любитель всего этого.

— Да-да, я помню… Ну, раз так… Я заеду, пап. Попробую отменить свои планы.

— Вот и отлично. Буду ждать, Эль, — голос отца смягчается, и я улавливаю явную нотку удовлетворения в том, что я согласилась приехать.

Но вот в чем вопрос… Чего добивается Кавил?

Он решил не ехать в клуб, значит, не собирается спать со мной. Он не предлагает договор, о котором говорила Кайла. Зачем тогда он просит меня не носить бельё, и что, собственно говоря, происходит?