Глава 36

Милада

Ванька помог мне собраться на работу. Я вышла из душа, а постель заправлена. Пока сушила волосы и одевалась, он приготовил завтрак. Заботливый мой. Все это в молчании, которое не напрягало. Утром нас говорить не тянуло, наговорились ночью. Его слова до сих пор перевариваю в голове.

«Лечиться не вижу смысла» — самый ужасный ответ, который я могла предположить. Я так и осталась сидеть на кресле, прижавшись к нему, и не могла заговорить.

— Вань, ну почему? — закусив щеку с внутренней стороны, чтобы не зареветь. Не получилось. — Я хочу, чтобы ты жил, — глотая молчаливые слезы.

— У меня опухоль в голове, Лада. Это приговор, а не диагноз, — мои подозрения подтвердились, но все равно было больно это слышать. — Пять процентов, что все закончится в мою пользу, — продолжал Ванька излагать сухим спокойным тоном: — Два варианта лечения — и оба мне не подходят. Сделать операцию — неизвестно, останусь я в своем уме и памяти после этого или буду прикован к инвалидному креслу, хирурги точно сказать не могут. Проходить через курсы химиотерапии, чтобы оттянуть смерть на месяц или два — смысл? А отходняк после облучения… Ну ты и сама, наверное, знаешь.

— Вань, ты обследования хоть до конца прошел? — не хотелось верить, что все настолько серьезно. Я готова была хвататься за любую, даже самую маленькую надежду.

— В хорошем платном центре, — с долей иронии в голосе. Он просто не понимает, как страшно мне его потерять.

— Этого недостаточно. Нужно ведь отправить результаты лучшим клиникам мира, нельзя сдаваться, опускать руки. Я не могу тебя потерять, — проговариваю вслух, эта мысль уже несколько недель живет в голове.

— Я обещаю быть всегда рядом, даже если ты меня не будешь видеть. Умирает лишь физическая оболочка, — его рассуждения, произнесенные спокойным голосом, успокаивают. — Буду твоим ангелом-хранителем.

— Я бы предпочла, чтобы ты охранял меня так, как сейчас. Хочу, чтобы ругал, когда косячу или курю, обнимал, когда мне плохо.

Наверное, мне удалось его зацепить, потому что он не стал больше ничего добавлять.

— Вань, тебе не страшно? — прервала я наше молчание.

— Было страшно, когда мне только сообщили диагноз. Я это уже пережил. Смирился. У нас мама умерла от рака желудка. Там шансов на выздоровление было намного больше, — грустно. — Я видел, как она мучилась, не хочу пройти этот путь.

Я уважала его мнение, его опыт. Уважала его право выбора. Но вместе с тем мне было тяжело смириться и принять такую тяжелую правду.

Я планировала вернуться к этому разговору. И вернулась, когда мы легли спать.

— Ты чего не спишь? — спросил Ванька, когда понял, что я притворяюсь.

— Думаю, — не стала скрывать.

— Прекращай грузиться, — прижимая ближе к себе, делясь теплом.

— Вань, давай во все клиники отправим результаты, выслушаем мнения всех специалистов…

— Спи, — целуя в висок. Я упрямая, я не сдамся.

— Вань, ты мне очень нужен, никогда не забывай…

За этими разговорами я как-то и не вспомнила, что провела ночь с Глебом. А секс был восхитительным. И то, что я сбежала, как путана из отеля после секса с клиентом, не умаляет заслуг Тихомирова. Он стал давить меня энергетикой, а я этого не люблю. В тот момент я посчитала, что для нас так будет лучше, и не жалею.

Какая-то я неправильная девушка. Ни мечтаний, ни переживаний, ни радости. Где это — «Ура, я стала женщиной!» или «Кошмар, я переспала с мужчиной, что теперь будет? Он на мне женится?». Надо это дело хоть как-то обмыть, например, сходить и купить себе что-нибудь классное.

Интересно, как Глеб отреагировал, когда утром не обнаружил меня в своей постели? Немного разбираясь в его заскоках, могу предположить, что обрадовался. Утро предрасполагает к душевной интимности, когда ты готов разделить заспанный непрезентабельный вид со своим партнером, завтрак на двоих. Не думаю, что Глебу это надо. Не стал бы он готовить мне завтрак, как Ванька. Разбудил бы и отправил на такси — вот к чему стоило быть готовой. Я облегчила мужику задачу. За хорошее доброе утро он как минимум мысленно должен меня поблагодарить.

Где мои предположения — и где Глеб. Войдя в приемную, я сразу уловила гнетущую атмосферу. Напряжение висело в воздухе. Тихомиров с кем-то говорил по телефону. Если человек на том конце связи не умрет от инфаркта или инсульта, то у него просто стальные нервы. Таким тоном только расчленяют живьем…