Глава 52

Милада

Теперь сиди и переживай. Глебу и Ваньке сейчас не стоит лишний раз сталкиваться. Глебу то что, а за друга я переживаю. Очередная ссора может более пагубно отразиться на нем.

Стараясь не шуметь, ухожу на кухню. Выбирая между коньяком и кофе, в этом раз делаю выбор в пользу второго. В интернете ищу всю доступную информацию об опухоли головы, как влияет на самочувствие стресс, сильные переживания. Ничего утешительного, как я и предполагала. Забирая чашку горячего напитка, выхожу на балкон. Глоток, второй…

А меня трясет, не могу спокойно усидеть на стуле. Когда я думала, что мои проблемы с родителями — трагедия и боль, как же я ошибалась. В полной мере ощутить спектр болевых эмоций можно в тот момент, когда узнаешь о тяжелой болезни близкого человека. Любой качок в сторону ухудшения состояния вгоняет тебя в панику, усугубляет чувство вини. Ты ненавидишь себя, мир, в котором все так сложно. Продолжаешь надеяться на чудо, но боишься, что чуда с тобой не случится.

Поднимаясь со стула, тянусь к шкафчику. Туда на верхние полки, где обычно лежит открытая пачка сигарет. Чувствуешь какую-то необходимость в этом, хотя логическое мышление не спит и ты четко осознаешь, никакого успокоения несколько затяжек тебе не дадут.

— По рукам надаю, потом по заднице, — сонный голос Ваньки заставляет дернуться на месте, отступить от навесного шкафчика.

— Как ты? — захватывая с собой недопитый кофе, возвращаюсь на кухню.

— Бывало лучше, — отмечаю бледность, круги под глазами. Он подходит к кофемашине и нажимает кнопку.

Удерживаю себя, чтобы не напомнить, что ему нельзя кофе. Не подходящий момент проявлять заботу, Ванька раздражен. Он косится на бутылку коньяка, которая так и осталась стоять на столе. Нет надобности объясняться, Ваня и так все понимает.

— Приготовить тебе завтрак? — присаживаюсь за стол, чуть не опрокинув чашку. Обычно я не такая неуклюжая.

— Нет не надо, не хочу пока есть, — массирует одной рукой себе затылок. Значит, что-то беспокоит, а мне остается только наблюдать.

Забирает чашку и садится напротив меня. Готова просверлить дырку в его кружке, чтобы вылилось все содержимое.

— Что решила делать со стажировкой? — интересуется Ванька.

— Не знаю, — веду плечами. — Глеб просил меня задержаться на больший срок, пока Вероника не выйдет.

— Хочешь, я позвоню твоему отцу и поговорю с ним?

— О чем, Вань? Чувствую на лице грустную улыбку. — Думаешь, он тебя послушает? — Мы оба знаем, что любое давление на отца может обернуться против меня.

Я могу предсказать ход действий родителя. Ваньку папа выслушает и даже сделает вид, что прислушался. Потом найдет повод забрать меня в Новосиб, чтобы никто не смел вмешиваться в его методы воспитания. На самом деле никаких методов нет, кроме желания выгодно выдать меня замуж.

— Если я женюсь на тебе, ты станешь независимой, — поглядывая на меня поверх чашки. Настолько неожиданно прозвучало предложение, что я поперхнулась. Откашлявшись и утерев выступившие на глаза слезы, смотрю на друга.

— Дурацкая шутка, — я не представляю себя женой Ваньки, пусть и фиктивной. Мне кажется, такой шаг опошлит все прекрасное, что есть между нами.

— Я не шучу, Лада. Вполне серьезно предлагаю пожениться.

Мне не нравится этот разговор, внутри все восстает против такого поворота событий.

— А как же Соня? — мне до нее нет дела, просто хочется поскорее перевести тему.

— А что Соня? Будет жить дальше, долго и счастливо, — криво улыбаясь.

Не знаю, что между ними произошло, но впервые на лице Вани такие неоднозначные эмоции по отношению к любимой женщине. Раньше всегда с восторгом и одухотворением говорил о ней.

— Между нами ничего не изменится, Милада, но ты получишь свободу, между тем продолжает друг. — Сможешь сама принимать любые решения. Составлю на тебя завещание, на безбедную жизнь…

Резкая сильная тошнота подкатила к горлу. Последнее предложение настолько является перебором, что я вскакиваю из-за стола не дослушав. Чашка падает на пол и бьется, а я бегу к унитазу.

— Прости, — Ванька падает со мной рядом на кафельный пол, удерживает волосы, пока я выплевываю в унитаз желчь. — Прости. Я ведь ничего плохого не хотел…

— Мы прямо сейчас едем в клинику, — утирая губы, щеки. Мы продолжает сидеть на полу, но мне все равно, что пол холодный и мы чуть ли не в обнимку с сортиром. — И не спорь! — кричу я, по щекам бегут слезы. Ванька напуган моей реакцией, поэтому не спорит. — Ты будешь лечиться! Будешь бороться за свою жизнь! Ты будешь жить, слышишь? Будешь жить!