Глава 19
– Даша, а вы когда планируете возвращаться в Россию?
– Честно? Надеюсь, через пару дней.
– Надеетесь? То есть, точно не знаете?
– Нет.
– Хммм… Даш, если не возражаешь, может быть, мы обменяемся телефонами? Или хотя бы возьмите мою визитку? – Катя протянула ей небольшую карточку. – Я бы хотела продолжить общение. Конечно, непонятно, куда и когда забросит нас судьба, но мне будет приятно слышать ваш голос. И… может, на «ты»?
– Я только «за». А то «выкаем»…Как-то даже странно.
– И не говори.
– Как тебе вечер?
– Ужасно.
– Почему?
– Я первый раз на подобном мероприятии. Нервничаю.
– О, я тоже. И мечтаю сбежать с него пораньше.
– Правда?
– Да.
Девушки стояли у зеркал в шикарной туалетной комнате. Так как они были вдвоем, то могли себе позволить говорить, не оглядываясь. Катя первой направилась попудрить носик, Даша увязалась за компанию.
Визитку она приняла, посмотрела на номера и отметила, что на ней указано два номера. Один подчеркнут.
– Катя, я думаю, что обязательно тебе позвоню.
– Будет здорово.
– А вы с Русланом ещё побудете в Женеве?
– День или два. Потом домой. Даша, позвони мне. Обязательно.
– Хорошо.
С Катей было легко общаться. Даша интуитивно чувствовала, что между ними много общего. Она ей понравилась. Муж Кати произвел на Дашу странное впечатление. Он был старше даже Григория. Взгляд очень тяжелый, да и энергетика у человека явно не из легких. Но, между тем, Даша без каких-либо колебаний пошла с ним танцевать. Более того, во время танца она не испытывала никакого дискомфорта. Руки мужчины, прикасающиеся к ней осторожно, не давили, не раздражали. Даша не увидела в прикосновениях Руслана никакого сексуального подтекста.
Ей хотелось верить, что Коваль искренне влюблен в свою молодую жену…
– А вы давно женаты? – поинтересовалась как бы невзначай Даша у Кати, поправляя блеск на губах.
– Нет. Мы и познакомились-то совсем недавно.
Даша отметила, что Катерина ответила ей без уточнений. Значит, Даша поторопилась с подобными вопросами.
По возвращению в зал её ждал сюрприз. Григорий стоял с хозяином дома и прощался.
– Мы уходим, Дашуль, – тоном, не терпящим возражения, сообщил Зимин.
Даша отреагировала странно. Она не хотела идти на этот прием, держалась половину вечера особняком, а когда Гриша сообщил, что им пора, испытала легкую досаду. Словно девушка что-то не успела сделать или сказать. Даша оборвала себя. Глупость какая-то. Но интуиция говорила об обратном.
Машина с водителем ожидала их у входа. Погода испортилась, заметно похолодало. Гриша сам открыл дверцу, и Даша с радостью нырнула в салон автомобиля.
Уже когда дверца почти закрылась, Даша посмотрела на крыльцо особняка. И увидела Руслана Коваля, смотрящего им вслед. Обернулся и Григорий, словно почувствовал на себе чужой пристальный взгляд. Странно, зачем Коваль вышел их провожать? Или случайность? Даша откинулась на сиденье, нахмурившись. Ей не хотелось бы думать, что она каким-то образом привлекла внимание этого мужчины. Григорию подобное точно не понравится. Как и ей не понравилось бы, если бы кто-то из женщин начал кружить вокруг Зимина.
В этом и заключался весь парадокс. Она вроде бы и решила, что между ними не может быть никаких отношений, что пора заканчивать прогулки с Зиминым по городам, а душа рвалась на части. Всё-таки Даша что-то к нему начинала испытывать.
Девушка прикрыла глаза.
Лучше с корнем выдрать зарождающееся чувство сейчас, пока оно окончательно не заполонило сердце. Будет проще.
О том, как Даша будет жить через день, неделю, она не могла даже представить. Вернется в родной город, поживет пару недель у кого-нибудь из хороших знакомых, а дальше что-нибудь придумает.
Гриша сел в салон, хлопнув дверью сильнее, чем требовалось. Даже при неполном освещении салона, Даша успела заметить, что лицо Гриши приняло незнакомую ей ожесточенность. Девушка хотела спросить, всё ли хорошо, но передумала в последний момент. Если Гриша захочет поделиться эмоциями, он поделится. Ставшая за последние дни почти привычной горечь, затопила Дашу. Она знала, что Зимин не поделится с ней. Ничего не скажет, не расскажет.
Так и вышло.
Они тронулись, миновали ворота, и лишь тогда Гриша негромко спросил:
– Как тебе вечер?
У Даши снова образовался ком в горле. Наверное, скоро придут месячные. Её очень сильно штормило эмоционально. Минуту назад всё было хорошо, она радовалась, а сейчас готова была расплакаться.
– Скажу честно – я чужая на подобных мероприятиях.
– Мне так не показалось.
Мужчина повернул голову в её сторону, и Даша неприятно удивилась, с какой холодностью он на неё смотрел. Ничего подобного ранее Даша не замечала.
Что-то случилось…
Наверное, за то время, что они с Катериной провели в дамской комнате, ему сообщили нечто неприятное. Скорее всего, связанное с бизнесом.
– Почему?
– Ты вела себя достойно. И отлично чувствовала себя в компании четы Ковалей.
– Мне понравилась Катя.
– А Руслан?
У Даши резко скакнул пульс, и кровь прильнула к щекам. Девушка растерянно моргнула.
– Гриша… Ты же сейчас спрашиваешь не всерьез?
Мужчина не спешил отвечать. Атмосфера в салоне автомобиля медленно, но неотвратимо менялась в худшую сторону. Даша не понимала, что происходит. Напряжение усиливалось с каждой секундой. В голове невольно всколыхнулся вопрос: что она сделала не так?
Даша, так и не дождавшись ответа, отвернулась к окну. Сколько раз в детстве она сталкивалась с подобным! Сколько раз пыталась угодить отцу, заслужить его улыбку и, когда этого не происходило, начинала винить себя? Зря она это делала. Она не виновата. Причина не в ней.
Даша не позволит в себе развить синдром жертвы! Если у Григория Зимина внезапно испортилось настроение, это его проблемы! Она изначально говорила, что не хочет никуда идти. Нет, он её повез. Она снова вспомнила детскую «загадай-ку». На этот раз она выпала в кон…
В лифте, пока они поднимались на верхний этаж, где располагалась квартира Зимина (Даша не спрашивала, была ли она в его собственности или предоставлялась по какой-то другой причине), также не проронили и слова. Даша загрустила.
Вот и пришёл конец её сказки.
Лифт остановился, Даша сделала несколько шагов к дверям, когда Григорий взял её за локоть, останавливая. Волна позабытого волнения от прикосновения этого мужчины всколыхнулась в девушке, сбивая с настроя. Гриша приблизился к ней вплотную.
– Какая ты красивая, – охрипшим голосом сказал он.
Если бы не его глаза, по-прежнему слишком холодные, без намёка на мягкость, на теплоту, Даша бы вновь поддалась искушению поверить, что между ней и этим сильным и загадочным мужчиной могут быть чувства. Продолжение…
Даша не нашлась, что ответить. Она просто не знала, как реагировать на очередную смену настроения Гриши. Раньше она ничего подобного за ним не замечала. Да и где она могла его узнать? В лесу? Там всё было иначе. Здесь Григорий Зимин в своей среде. Властный, жесткий, беспринципный.
Чужой…
В квартире Даша сразу же скинула полушубок и туфли.
– Гриша, я к себе.
Ей хотелось поскорее скрыться. Глупое наивное желание.
– Хорошо, – ответил мужчина, не глядя на неё и направляясь к бару со спиртным.
Значит, у Гриши точно что-то случилось. Даша поспешила к себе.
Чужая…
Только бы не расплакаться.
Прикрыв дверь, Даша прислонилась к ней спиной, зажав рот ладонью. Да что с ней такое? Откуда это глупое желание расплакаться? Она даже лучше держалась, когда очнулась в чужом доме, с пропавшим голосом, в компании двух незнакомых мужчин. А что сейчас с ней происходит?
Даша заставила себя пройти в ванную, раздеться, аккуратно сложить платье, чулки и нижнее белье. Всё очень дорогое, красивое.
Не её.
Дальше она последовательно смыла косметику с лица и распустила волосы.
Теперь драгоценности, в том числе и подаренный браслет.
Встав под упругие струи теплого душа, Даша уперлась руками в стену. Почему её не покидает чувство надвигающейся беды? Когда оно настолько прочно засело у неё в крови, что всё происходящее стало видеться в темных оттенках? Она преувеличивает. Определенно. Слишком накрутила себя.
Ещё её сильно беспокоил предстоящий разговор с Гришей. Легким он не будет. А в виду того, что у мужчины плохое настроение, не факт, что они вообще смогут поговорить. Наверное, Даша так и поступит – отложит разговор до возвращения в Россию.
Взяв гель для душа, она щедро плеснула его на ладонь. Намылила тело. Касаясь груди, невольно поджимала мышцы живота. Её тело в последнее время стало более отзывчиво. Даже на её же прикосновения.
Жар устремился к бедрам, когда Даша подумала про его прикосновения…
Не судьба.
Поспешно домывшись, она вышла из душа. Схватила полотенце, обтерла тело. Даша посмотрела на белье. Нет, лучше свежее наденет и сорочку. Пока ограничится халатом.
Волосы она сушила не спеша. Словно не хотела выходить из ванной. В конечном итоге, так и не просушила до конца, заплела их в косу.
Теперь спать.
Потуже завязав пояс халата, Даша выключила свет и вышла из комнаты.
Чтобы сразу же натолкнуться на тяжелый взгляд Григория, сидевшего в кресле и явно ожидающего её. Первое, на что сразу же обратила внимание Даша – бокал в его руках. Второе – посеребренные волосы Гриши блестели от влаги, значит, он тоже успел принять душ. Третье – на мужчине был халат.
Даша остановилась, чувствуя, как слабеют ноги. Как появляется неприятная противная дрожь в коленях, с которой ей пока не удавалось справиться.
– Привет, – сорвалось с её губ.
Даша прочистила голос, подняла руку и сжала полы халата.
Поздний визит Гриши в её спальню да ещё в подвыпившем состоянии не обещал ничего хорошего. За то время, что она находилась в ванной, настроение у него не улучшилось.
Если ни ухудшилось…
Зимин поставил стакан на стоящий рядом столик и поднялся. Полы халата распахнулись, обнажая грудь.
Даша напряглась сильнее, стараясь не поддаваться панике, что подбиралась к горлу и пускала удушливые щупальца. Девушка едва ли не физически чувствовала липкие прикосновения на груди и горле. Фантазия разыгралась не на шутку. И была она не на стороне Даши.
Молчание Гриши снова неприятно давило на девушку. Что у него в голове? Зачем пришел? Да ещё в халате…
Гриша приходил ей желать спокойной ночи и раньше. Иногда жарко целовал, пробуждая в ней уже знакомое томление. Даше даже начинало казаться, что он специально пробуждает в ней страсть, чтобы она не выдержала и сама попросила продолжения. Она и находилась на грани. Несколько раз подходила к опасной черте. Но что-то её останавливало. А ввиду последних событий, Даша понимала, что не зря прислушивается к своей интуиции.
Рано ей ещё вступать в половую жизнь.
И тут, как гром среди ясного неба, раздался приказ Григория:
– Раздевайся.
Именно приказ, отданный холодным тоном.
Даша невольно выпрямила спину и сильнее вцепилась в полы халата. Растерянно моргнула, до последнего надеясь, что она ослышалась.
– Гриш, ты что…
– Раздевайся, я сказал. Не разденешься сама – помогу. Не обещаю, что буду ласковым и терпеливым. Так что лучше не провоцируй.
Даша глубоко задышала, отказываясь верить в происходящее.
Между ней и Григорием и ранее случались недоразумения. Она и бегала от него, и боялась. Им всегда как-то удавалось договориться, сгладить углы. Он останавливался.
Даша облизнула пересохшие губы, не замечая, как делает шаг назад и упирается спиной в дверь ванной.
– Я не буду раздеваться, – выдавила она из себя и быстро продолжила, пока ещё была в состоянии говорить: – Прошу, перестань меня пугать. Что с тобой случилось? Всё началось перед выездом на прием! Я тебя, между прочим, спрашивала, и ты…
– Снегурка, ты хочешь поговорить? Ещё сильнее разозлить меня?
Он выдвинулся в её сторону.
Большой.
С затаенной агрессией.
– То есть ты признаешься, что злой? И в таком состоянии приказываешь мне раздеться?
Даша не знала, откуда в ней взялось это упрямое безрассудство. В голове задребезжал предупреждающий звонок, что ей надо тормозить, наоборот, сгладить ситуацию, а не продолжать злить Григория дальше.
С другой стороны, сколько можно быть покорной и подстраивающейся?
– Да, приказываю. И ты сделаешь так, как я говорю.
– Нет, Гриш.
Мужчина усмехнулся, и его усмешка выглядела зловещей. А ещё предвкушающей.
– Даша… Даша… Не лучшее время ты выбрала для игр…
Он на неё наступал, и, чем меньше оставалось расстояние между ними, тем стремительнее и быстрее таяла уверенность Даши в своих силах.
На неё надвигался взрослый, хорошо натренированный мужчина. Разница в весовой комплекции – как минимум полтора раза. Про рост, силу и прочие параметры Даша и вовсе молчала. Ей не справиться с Гришей. Никак.
– Ты будешь меня насиловать? – с надрывом и на грани паники выдохнула она.
Мужчина приблизился к ней почти вплотную. Расстояние между их телами – меньше вытянутой руки.
– Зачем такое громкое заявление, Снегурка? – Зимин не смягчался. Ни на йоту. Говорил вкрадчиво, осознанно. – Насиловать я тебя не буду. Буду любить.
– Гриш… Пожалуйста… Не надо, – Даша сильнее вжалась в дверь, чуть ли не пытаясь в ней раствориться. У девушки даже не было мысли убежать или проскользнуть мимо Зимина.
Она на его территории.
Снова.
Она поверила ему. Доверилась.
А в итоге…
– Я не знаю, чем разозлила тебя. Чем-то явно… Ты выпил. Гриша, послушай…
Её сбивчивую речь никто не обрубал, не перерывал, она сама замолчала, когда мужские руки дотронулись до неё. Одна властно легла на её ладонь, намертво вцепившуюся в ворот халата, вторая взялась за пояс и ненавязчиво, играючи, потянула.
– Гриш, пожалуйста…
Рука, что накрыла её ладонь, взметнулась кверху и сжала подбородок. Пальцы действовали неаккуратно, явно не рассчитывая свою силу, оставляя красные пятна, которые с большой вероятностью завтра превратятся в синяки.
Мужчина придвинулся к ней вплотную, обдавая горячим дыханием с легким запахом алкоголя.
– Какая ты покладистая, Снегурка. Просишь… Испугалась, Дашулька? Правильно. Вот сейчас, милая, тебе нужно бояться. Потому что я не просто злой. Я в бешенстве. Хочешь знать причину? Озвучу. В тебе и в Ковале.
– Что? – её глаза расширились, дыхание сбилось в груди. Непонимание накрывало с головой.
– А то! – рыкнул он, дергая на себя пояс. – Видела бы ты себя, как только на горизонте появился Коваль! Оживилась! Глазки загорелись! И жена – не помеха!
– Ты… сумасшедший? Гриш, ты…
– Заткнись, Даша! Просто закрой сейчас свой ротик от греха подальше, – он наклонил голову, и именно в эту секунду она поняла, что ничто мужчину не остановит. Она заглянула в серые глаза, которые теперь, как никогда, напоминали холодный, смертельно опасный металл, и увидела там вынесенный ей приговор. – Танцевать с ним пошла… Позволила себя обнимать. Может, вы уже и встретиться договорились, а, Снегурка?
Чтобы Даша ни говорила, как бы ни просила, Гриша не отреагирует.
Он всё решил.
– Меня динамишь. Не подпускаешь… А перед ним сразу ножки собралась раздвинуть?
Даша онемела от шока.
На задворках сознания возникла ошпаривающая мысль, что Гриша её приревновал. Взбесился, напридумывал себе черте что. Как же так… Почему? Он сам её пригласил… настоял… Ни одна мысль не сформулировалась в голове Даши до конца.
– Ты вообще о чем говоришь? – из-за того, что он крепко держал её за скулы, говорить было дискомфортно. – Я…
– Хватит, Даш, – рыкнул Григорий, и его верхняя губа дернулась. – Итак. Сама разденешься и ляжешь или…
Если бы Дарье сказали, что мужчина, который баловал и холил её последние дни, будет с ней говорить в таком унизительном тоне, она не поверила бы. Или… поверила? Не зря её терзали сомнения, бередило душу недоверие, некое несоответствие.
Даша испугалась. По-настоящему. И не отдавая отчет в своих действиях, совершенно не просчитывая последствия и непонятно, на что полагаясь, рванула, пытаясь проскользнуть мимо Зимина. Естественно, ей это не удалось, она добилась лишь того, что он крутанул её, с силой рванув на себя, фактически ударяя спиной себе в грудь. Даша вскрикнула, забилась раненой птицей. Слезы брызнули из глаз.
Халат распахнулся.
Белья под ним не оказалось.
– О, или моя Снегурка всё-таки подготовилась? – ирония, что неприкрыто сквозила в словах мужчины, прошлась острой бритвой по нервам Даши. – Без белья… Голенькая. Вся готовая. Мне начинает нравиться!
– Нет! – она рванулась в последний раз.
Не отпустит… Значит, не отпустит.
Хват стальных объятий только усилился.
Более того, Зимин поднял Дашу на руки и решительно направился в сторону кровати.
Даша притихла.
Лишь вскрикнула, когда её не совсем аккуратно положили на кровать и сразу же навалились сверху.
Обрушились…
Григорий придавил её, не щадя и не заботясь о её ощущениях. Время нежности и сентиментальности закончилось. Ярость, вызванная глупой ревностью, взяла вверх. Что бы сейчас Даша ни говорила, чтобы ни делала, всё играло против неё.
Слезы уже текли беспрестанно.
Она берегла свою девственность, пусть и не тряслась над ней… Но, черт возьми, ей ещё восемнадцать! Рано! Рано! И… не так.
Пока Гриша сдергивал с нее халат, Даша закрыла лицо руками, чувствуя, что задыхается, что ей не хватает кислорода. Холод комнаты обжигал разгорячённую кожу.
– Посмотри на меня.
Она мотнула головой.
– Смотри на меня, я сказал.
Он не закричал, не повысил голоса, но мурашки рассыпались по всему телу Даши.
Она подчинилась, отведя едва ли не онемевшие руки.
Полностью обнаженный Григорий нависал над ней, расставив руки по обе стороны от её лица. Глаза пылали, желваки на скулах ходили, вены на висках вздулись. Губы плотно сжаты.
– Ты моя, Снегурка. Неужели ещё не поняла?
Что она могла ему ответить? Плачущая и почти морально раздавленная? Мечтающая о большой и светлой любви, столкнувшаяся с жестокой реальностью?
– Никто к тебе не прикоснется, кроме меня. Даже не мечтай! – его голос всё же сорвался на эмоции, зазвенел от внутреннего напряжения.
– Гриша…
Она не знала, что говорить. Не знала, как просить. Она задыхалась от надвигающегося кошмара, не в состоянии расслабиться и принять происходящее. Несколько раз моргнула, чтобы убрать пелену на глазах и сфокусировать зрение на лице мужчины. Она его не узнавала. Откуда взялась эта жестокая бесовская решимость? Эта грубость?
– Что, Снегурка, что?
Он снова сжал её скулы, вдавливая пальцы, оставляя отметины, причиняя пока легкую боль. Григорий сильнее прищурился. Дышал тяжело, рвано.
– Вот только не надо мне сейчас говорить, что тебя не привлёк Коваль. Сука… Да что же тебе не хватило? Что во мне не устроило? А, милая? То, что не трахнул сразу? Не присвоил? Крышу у меня от тебя рвет… Но ты решила поиграть, да, Снегурка?
Его рука спустилась ниже, обхватив шею и чуть сильнее сжала, чем того требовалась. Даша ахнула и схватила его руку, пытаясь оторвать.
– Не удушу, не беспокойся. Вот что, девочка… – Григорий нагнулся, нависнув над ней, полностью поглощая пространство вокруг. – Скажу лишь раз. Поймешь, не поймешь – твои проблемы. Отдача будет соответствующей. Я – собственник. И я выбрал тебя. Ты – со мной! И только моя. Посмотришь в сторону другого мужика… Убью. Кого? Потом решу. Не бледней так… Просто подумай. Ты же умненькая у меня девочка. И не зли меня. С первой встречи говорю: не зли. Не буди во мне то, чему не будешь рада. Нет, вам, женщинам, всегда хочется поиграть! Да, Даш?
– Нет, Гриш… Ай…
Он бесцеремонно всунул два пальца ей в рот. Даша замерла, боясь даже сдвинуть губы, не то, чтобы укусить, сжав зубы.
Она поверила каждому его слову.
Каждому.
Он немного сдвинул тело, коленом раздвигая её колени. Даша интуитивно поджала ноги, но он с легкостью, особо не напрягаясь, преодолел её сопротивление и лег между её раздвинутых бедер.
– Ты не представляешь, сколько во мне сейчас злости, Снегурка, – снова заговорил он леденящим душу тоном, начиная двигать пальцами у неё во рту, явно имитируя оральные секс. – Поверь, я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не трахнуть тебя, как последнюю шлюху! Да не пугайся… Тихо, тихо. Не буду.
– Вообще не будешь? – ей удалось спросить, когда он вынул пальцы, чтобы провести ими по её губам.
Надежда всколыхнулась в её душе. Даша уже готова была отдаться Грише. Только не так… не когда он такой…
…готовый убивать и причинять боль…
Какое наваждение. Другой мир с ужасающими волчьими законами.
Мужчина мрачно усмехнулся.
– Вообще – буду.
Он чуть подтянулся выше, и она почувствовала эрегированный член, упирающийся во внутреннюю сторону бедра.
Она трогала уже Гришу… И он её ласкал. Но то, что происходило здесь и сейчас, не вписывалось в её систему восприятия действительности.
Её изнасилуют.
Не будет ни ласк, ни добрых слов.
Жаркая, удушливая волна прокатилась по телу, сковывая мышцы, воспламеняя сердце, сжигая его дотла.
– Ты меня наказываешь… да? – тихо, едва слышно прошептала Даша, более не чувствуя слез. Она даже не посмотрела на мужчину, всё её внимание сконцентрировалось на его бедрах, что соприкасались с ее, и на члене, который она чувствовала рядом со своим девственным лоном.
Он не ответил.
Впился губами в её сосок, заставляя Дашу прикусить губу до крови.
Она помнила другие прикосновения… Аккуратные… Трепетные… Возбуждающие.
– За то, что я танцевала с Русланом, да? За то, что просто… аааааа…
Она задохнулась. Сначала боли не было. Григорий пальцами раздвинул створки лона и вошёл головкой. Замер. Замерла и Даша, чувствуя во рту привкус крови.
Внизу живота расползалось жжение. Всё-таки Дашу никто не подготовил, никто не возбудил.
Лишь наказывал…
Вот так. Осмысленно. Целенаправленно.
Из глаз повторно брызнули слезы. От обиды, смешанной с физической болью, от отчаяния и искреннего непонимания: за что?..
– Боже…
Даша выгнулась, заметалась, попыталась выползти из-под Григория, убрать тяжесть, что, казалось, раздирает её.
– Снегурка…
Давление и вспышка боли.
Даша закричала, но жесткие губы тотчас накрыли её, вбирая в себя её стон. Вмиг ставшие чужими мужские руки сжали её плечи, не давая возможности вырваться, выскользнуть. Плоть проникла дальше. Умом Даша понимала, что её не раздирают, что и должно быть больно.
А сердцем…
Нет.
Не могла.
Жестокость мужчины, которому она поверила, не знала границ. Она искала тепла, лучшей жизни. Любви. Тянулась к нему, а натолкнулась на тотальный контроль, диктатуру и насилие.
Девушка уже не замечала, что Гриша целовал её с рвущейся наружу нежностью. Что руки гладили, успокаивали, что движения бедер не были резки.
Даша задыхалась. Она вцепилась ему в плечи, оставляя кровавые царапины. То вскидывая руки, то заламывая их.
– Пожалуйста… Пожалуйста… Хватит…
Она молила ему в губы.
Он собирал своими губами её слезы.
И двигался, приближая свой апофеоз и её агонию.
Он качнулся последний раз, входя на полную, пронзая Дашу насквозь, и замер.
Замерла и она, не веря, что всё закончилось.
Даша закрыла глаза, не замечая, как уткнулась в плечо Григорий. Она искала утешения у своего же насильника.
Зато всё заметил и понял он.
Он не спешил выходить из неё. Гладил, что-то шептал. Осторожно целовал, едва прикасаясь к коже.
Даша не реагировала ни на что. Жжение и боль внизу живота забирали всё.
– Гриш, выйди… Пожалуйста… – униженно всхлипнула она, не в силах больше терпеть его тяжесть на себе.
И не только тяжесть.
Мужчина выругался и вышел.
– Мляяяя… Сколько крови. Я…
Она ничего не желала слушать. Подтянула ноги к груди, нащупывая рукой халат или покрывало, чтобы прикрыться. С губ снова и снова срывались рыдания. Она второй рукой зажала себе рот, не в силах заглушить истерику.
Хотела, чтобы было всё красиво? В первый раз, Даша? Хотела «по-настоящему»? Получила?
Получила…
Григорий лег за её спиной и притянул к себе.
Оттолкнуть бы!
– Я тебе… никогда не прощу, – всхлипнула Даша. Даже ей показались её же слова жалкими и ничтожными.
Гриша сжал растрепавшуюся косу девушки и спокойно произнес:
– Ты думаешь, меня волнует твоё прощение?
⁂
Он соврал.
Его волновало.
Осознание этого придет потом – утром.
Когда он очнется от марева яростной ревности, в которую погрузился, сам того не ведая.
Зимин притянул к себе Снегурку, пытаясь хоть как-то сгладить её боль.
Боль, причиненную им.
Она права – он её наказал. Намеренно.
Так надо.
Иногда приходится делать то, что противно и мерзко, чтобы потом всё шло ровно. Как полагалось.
Григорий больше ничего не говорил. Даша тоже. Лежала притихшая. Всхлипывать тоже перестала.
Он дождался, пока её дыхание выровняется. Уснула.
И лишь после этого поднялся. Взгляд снова опустился на пах с засохшей кровью. Твою ж…
Он поправил покрывало, прикрыв истерзанное тело Даши.
Пошатываясь, словно выпил не два стакана виски, а как минимум бутылку в одно лицо, Гриша вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
В голове стояла звенящая пустота. Ни мыслей, ни эмоций.
Оставаясь по-прежнему голым, он прошёл к бару и снова налил себе виски. Сегодня он пьет. И много.
Выпил и лишь тогда пошёл в душ. Включил воду и встал под струи.
Даша…
Снегурка…
Внутри что-то взорвалось.
Как она зажималась.
Смотрела.
Гриша, точно запертый в клетку лев, мотнул головой, а потом поднял руку и ударил в стену. Ещё раз и ещё. Боли он не чувствовал. Затуманенным взором видел, как струйки воды окрашивались в алый цвет, но ему было всё равно.
Да, сегодня он будет пить.
Выйдя из душа, Седой всё же накинул халат, сразу же испачкав его кровью.
Нынешней ночью что-то её многовато…
Психуя и ругаясь, уже не стесняясь в выражениях, он нашёл аптечку. Расшвыривая медикаменты, добрался до перекиси и пластыря. Обработал кое-как раны.
Пить…
Снова.
Гриша опустился в кресло и прикрыл глаза.
Он сделал всё правильно.
Даша – его!
И если она думает, что он её отпустит, даст свободу – хренушки. Она сильно заблуждается. В комнате запрет, охрану приставит. Никуда не отпустит.
Ни-ку-да.
Седой пил прямо из горла.
Он несколько раз вставал, подходил к двери, отделяющей его от спальни Даши. Брался за ручку и тормозил себя.
Возвращался в кресло.
Григорий не помнил, как его сморило. Он вырубился прямо сидя.
Проснулся под утро от того, что тело затекло. Пошевелился и застонал от дичайшей головной боли.
Да здравствует похмелье. Давненько с ним такого не было.
Не разрешая себе думать про Снегурку, Гриша снова прошёл в душ, предварительно закинув в себя пару чудо-таблеток. Он знал, что через пять, максимум десять минут, вся дурь из его крови ликвидируется, и он будет в норме.
На этот раз мужчина принял холодный душ.
Потом вышел на балкон.
Тело освежил. Надо и голову.
И лишь потом пойдет к Даше.
Он надеялся, что она ещё спит.
Гриша уперся руками в перила и посмотрел влево.
Что за…
Слева через два окна находилась комната охраны. И на полу балкона лежал его человек. Или в глубокой отключке, или «глухой».
Адреналин резко скакнул в крови, Григорий оттолкнулся от перил и с колотящимся сердцем рванул в комнату Даши. Если пришли за ним, то она может попасть под раздачу! Только этого не хватало.
По пути подлетел к комоду, рывком открыл верхний ящик и достал пистолет.
И лишь потом направился в смежную спальню.
Открывал тихо, стараясь не производить шума, чтобы не разбудить Дашу.
Открыл дверь. Вошёл.
Кровать была пуста.
– Григорий Максимович…
– Заткнись.
Ни звука лишнего, ни шороха. Ни следов борьбы, взлома.
Только смятая постель со следами её крови и его спермы.
Что-то не так…
Что-то не сходится.
Он не зря подарил Дарье браслет с чипом. Он должен всегда знать, где находится его девочка! Вчера ночью браслет был на ней? Гриша не мог вспомнить, как ни напрягал память.
Проклиная всё на свете, рванул в ванную, едва не снеся дверь с петель.
Браслет вместе с другими украшениями лежал на консоли.
– Егор! Камеры что записали?
– Григорий Максимович, так я и пытаюсь вам сказать. Дарья ушла. За ней пришли люди. Мы работаем в этом направлении, выясняем, кто. По камерам – работали профессионалы.
Григорий поднял руку, останавливая словесный поток.
Он уже увидел визитку, валяющуюся на полу, рядом со столиком, на котором лежал клатч Даши.
А ещё за секунду до этого он понял, чьи люди приходили за ЕГО Снегуркой.
…Коваль.