Глава 9
– Регина фермер?
– Да. Но в последние годы она немного, как сейчас модно говорить, перепрофилировалась и заделалась коннозаводчиком. Я тебе завтра всё покажу. Или она сама покажет. Ей будет приятно. Она любит своих лошадок, готова говорить про них часами.
– У тебя интересная бабушка.
– Она у меня мировая.
В словах Зимина слышалась неприкрытая гордость. И вообще, с того самого момента, как они приземлились, он не переставал улыбаться. С Дашей тоже происходило нечто странное. Знакомясь с Региной, она впервые в жизни испытала искреннюю симпатию к абсолютно незнакомому человеку. Регина покоряла открытостью. Но тут не стоило обольщаться раньше времени и забывать, к какой семье она принадлежит.
Даше хотелось верить. Непонятно во что, но хотелось.
Может, в то, что там, за поворотом, на заре нового дня её ожидает светлое и прекрасное будущее, где её будут любить, уважать и считаться с её мнением. Назойливый ироничный голосок внутри, проснувшийся совсем недавно, не без ехидства заметил: а что она сделала, чтобы её уважали? Или она считает, что взрослые состоявшиеся люди, которые работают по двадцать часов в сутки и достигшие многого, будут прислушиваться к глупой девчонке, единственным достижением которой является противостояние мачехе?
– Я рада, что у вас хорошие отношения, – медленно проговорила Даша, оглядываясь по сторонам.
Их небольшой картеж миновал блокпост и въехал на территорию, где Даша увидела многочисленные постройки на полях, из чего и сделала предположение, что Регина фермер. Даша, скорее, её представляла изнеженной светской львицей, строгой, в черном узком платье ниже колен. На шее – длинная нитка жемчуга. Волосы обязательно идеально уложены, волосок к волоску, и никакой седины – чистый блонд или, наоборот, шикарный роскошный шатен. И обязательно изысканные туфли-лодочки даже к завтраку.
Но ковбойские сапоги и еще зимой?
Сколько Регине лет? Не имело значения. За семьдесят – точно. А сколько жизни, сколько энергии! Глаза блестят, губы постоянно улыбаются.
– Да, хорошие. Я сам этому рад. Родителей я люблю, но мы с ними не так близки.
Даша разом притихла.
– Ты никогда не говорил про своих родителей, – она сама не знала, зачем продолжила развивать тему.
Ей же неинтересен Зимин!
И всё же…
– Они официально женаты, но давно не живут вместе. Мама тусуется в Майами, у неё друг моложе меня. Отец сейчас в Англии. От дел не отошёл, но больше играет в гольф и проводит время в яхт-клубе, чем в офисе. Что, кстати, меня идеально устраивает.
– А дед?
– Умер. Десять лет назад. Инфаркт. Но бабка с ним давно развелась, не сошлось у них.
Даша кивнула, раскладывая в голове по полочкам полученную информацию. Хоть что-то. Если пока нет возможности разбежаться в разные стороны, она всё же предпочла бы получше узнать человека, который рядом.
Дом Регины, как и ожидалось, оказался большим. Красивый трехэтажный особняк с панорамными тонированными стеклами, с раскладками и прилегающей верандой. Рядом имелось ещё несколько построек, где, видимо, проживали работники. К дому вела широкая расчищенная дорога.
Машины остановились, Григорий вышел первым и, пока Даша вертела головой по сторонам, обошёл автомобиль и открыл дверь с её стороны.
– Пойдем.
Его руку без перчатки она приняла спокойно, за что мысленно себя похвалила. Нечего шарахаться.
Регина их уже поджидала, направляясь к крытому крыльцу.
– Добро пожаловать в мой дом.
– Ба, ты переделала левое крыло?
– Самую малость.
– Ты же прошлым летом торжественно клялась, что ни-ни! Больше никакого ремонта.
– Внук, я тебя умоляю. Я женщина или кто? Я имею право передумать?
– Имеешь, конечно, но поберегла бы себя. Или хотя бы мне сказала. Я бы прислал толкового прораба.
– Ой, прямо так и толкового! – Регина пренебрежительно махнула рукой. – Знаю я ваших городских пижонов! Приехал бы расфуфыренный хрен с зализанными волосками и начал бы мне рассказывать за правду жизни! Нет уж! Петрович – самое то.
– Легендарный Петрович…
Гриша заговорщически подмигнул Даше, крепче сжимая её руку и не сводя взгляда с поднимающейся по лестнице бабушки, приглушенно объяснил:
– Они друзья детства. Мужик любит её с детсада, замуж раз десять точно звал. Ба ни в какую. Но, думаю, скоро сдастся всё-таки.
– Я всё слышу.
Даша не смогла сдержать улыбки.
Чувство настоящего дома, где все любят друг друга, подтрунивают, легко общаются, медленно проникало в Дашу, отгоняя прочь невеселые думы и собственные печали. Даже возникла иллюзия, что и она приехала в родной дом – так тепло её принимали. Не было ни суровых взглядов, ни ироничных злых замечаний. Ни тем более угроз и подстав.
Гриша учтиво открыл перед Дашей большую и тяжелую на вид дверь, и Даша вошла в дом. Пусть она и не замерзла, негде по сути, но оказаться в тепле было приятно. Всё-таки зима есть зима с их лютыми морозами и метелью.
– Так, я вам выделила спальню на третьем этаже. Гриш, ту, что серо-синяя. В любом случае, вас сейчас проводят. Чемоданы тоже принесут. Ну что, ребятки, даю вам час прийти в себя, помыться, переодеться, и жду к ужину. Дашулька, форма одежды к ужину свободная. Никаких шпилек и вечерних платьев.
Даша уже открыла рот, чтобы сказать, что она предпочла бы иметь отдельную спальню – передумала. Смысл жеманничать и делать вид, что между ней и Гришей ничего нет? Ага, нет, и поэтому девушка прилетает с ним к его родственнице. Почему-то Даша была уверенна, что она первая, кого он привез к Регине. Странное ощущение, но какое есть.
Она не собиралась спрашивать. Честно. Но вопрос сорвался с губ самопроизвольно:
– И часто ты привозишь к Регине своих подружек?
Они поднимались по лестнице на третий этаж. Неплохая каждодневная зарядка будет. Гриша пропустил Дашу вперед, сам же шел фактически сбоку, рядом с перилами. Услышав вопрос, Гриша негромко хмыкнул:
– Ревнуешь, Снегурка? – и сразу же добавил: – Молчи. Ничего не говори в ответ. Не порть момент. Дай мне насладиться мыслью, что ты готова из-за меня вцепиться какой-нибудь рафинированной кукле в волосы.
– Рафинированной? – у Даши по-прежнему сохранялось хорошее настроение. Не будет она его себе портить. Не хочет.
– Да. Это когда девочка вся прилизанная, гладенькая, сахарная. Ничего натурального. И мысли все только о СПА, салонах красоты и бутиках. А по поводу твоего первичного вопроса – я никого сюда не привозил. Бабушка сразу сказала: привезешь только будущую жену. Осторожнее!
Даша, услышав замечание про жену, пропустила одну ступень. Её нога соскользнула, и девушка споткнулась, Григорий вовремя её поддержал. Не хватало ещё распластаться на лестнице или ещё хуже – сломать ногу или лодыжку.
Девушка повернула голову в сторону мужчины. Их лица оказались на одном уровне.
Совсем рядом.
Она видела, как довольно блестят его глаза. Заметила, что разгладились морщины на лбу. Лишь от уголков губ продолжали убегать тонкой сеткой.
Время остановилось. Замерло, оттеснив тонкой стеной прошлое. Обиды, непонимания, недомолвки. Вокруг них словно вырос некий купол, где только они вдвоем. Даже голоса людей, что суетились внизу, будто прекратили доноситься.
Даша едва заметно покачала головой и тихо сказала:
– Вот теперь я точно промолчу.
* * *
Даша опасалась, что Гриша в комнате начнет активничать. Например, присоединится к ней в душе. Но ему позвонили, и он вышел в смежную комнату.
Спальню им выделили огромную. Даше лишь оставалось гадать, сколько комнат объединили, чтобы получилась такая. Регина всё делала с размахом – это Даша уже поняла.
Поэтому, как только Гриша вышел, она юркнула в ванную и с облегчением вздохнула, поняв, что имеется внутренний замок. Отлично. Не будет же Гриша выбивать дверь.
Даша так и не узнала, хотел ли он к ней присоединиться. Девушка быстро разделась и встала под теплые струи. Мылась недолго, всё-таки факт пребывания в чужом доме сказывался. Тут впору улыбнуться. Сколько у неё за последний месяц чужих домов было?
А хотелось, чтобы был один. Где она сама уже будет вить уют и комфорт.
Даша снова вспомнила про деньги Руслана. Нет, пока она их трогать не будет. Да и для полноценного жилья маловато. Конечно, можно обнаглеть, включить режим «капризной, лишенной родительского тепла дочери» и попросить ещё. Он даст. Но кем она себя будет чувствовать?
Была и ещё одна мысль. Даже более кощунственная, чем первая.
Про дом Гриши, который она назвала бы своим…
Девушка настолько разволновалась, что соскользнула рукой по кафелю стены, и снова едва не упала. Да, пора завязывать с эмоциями.
Ужин прошёл замечательно. Атмосфера за столом царила непринужденная и легкая. Помимо них и Регины, на ужине присутствовал тот самый Петрович, которого Регина нет-нет да ласково называла Митей. Представили его Даше, как Дмитрия Петровича. Этому мужчине было слегка за семьдесят, но про него смело можно сказать: есть порох в пороховницах. А как смотрел он на бабушку Гриши! Глаз не отводил, и она в его присутствии заметно смягчилась. Они сидели рядом, и Даша нет-нет да подлавливала их на том, что они как бы невзначай касаются рук друг друга.
Потрясающая пара.
– Какие у нас планы на завтра? – осведомилась Регина, предварительно распорядившись, чтобы подали чай.
– Хочу показать Даше лошадей. Даша, не против?
– Нет, конечно.
Она ожидала подобного предложения. Это логично. Бабка коннозаводчик, значит, для гостьи обязательно устроят экскурсию. Даша ни разу в жизни не видела лошадей в реальной жизни. Оставалось надеяться, что она не испугается.
После ужина Гриша проводил её до спальни и поцеловал в нос.
– Ложись спать. Ты вымоталась, вижу… Бледная снова. Отдохни.
У Даши едва не сорвался вопрос: а ты куда? Но на этот раз она вовремя прикусила язык.
Пусть идет, куда хочет…
Ей всё равно.
Наверное.
Но засыпала Даша с мыслью, что Зимину уйти некуда. Скорее всего, будут с бабушкой и Петровичем разговаривать. А ей, и правда, не помешает отдохнуть. Очередная перемена мест, от смены которых она начинала уставать.
Даша не знала, сколько проспала. Проснулась она внезапно среди ночи от четкого осознания, что в комнате больше не одна. Ложась спать, она оставила приглушенный свет на торшере. Кто бы и что бы ни говорил, лично ей засыпать в чужой кровати было дискомфортно. Поэтому она предпочла оставить светильник включенным, чтобы при необходимости быстро сориентироваться.
И она знала, что рано или поздно Григорий придет к ней.
Спальня-то одна. Кровать тоже одна, пусть и гигантских размеров, на которой запросто могли уместиться около пяти человек.
Но она только для двоих.
Даша открыла глаза и сразу же увидела Гришу. Сердце сделало в груди кульбит. Ведь знала, что он придет.
И всё же…
Гриша успел принять душ и переодеться. Волосы поблескивали от влаги, на самом мужчине был лишь халат.
Как знакомо…
До боли. До отчаяния. До ломоты в мышцах.
Гриша сидел в ногах Даши и смотрел, как она спит. Точнее, уже просыпается. Сколько он здесь уже пробыл? Давно ли наблюдает?
– Даша, не пугайся. Прошу… Не дергайся только, – его глаза она не видела, лишь общие черты. И голос тихий, пронзительный. – Знаю, ты мне не доверяешь, и сейчас ждешь, что я снова наброшусь на тебя.
– Где ты был?
Даша готова была вступить в диалог, лишь бы отвлечься от тягостных ощущений, в которые проваливалась. Воспоминания одно за другим, выплывали на свет.
– Мы пили. С Петровичем. Бабка также ушла спать. Даш… Не смотри волчонком. Пожалуйста… Только не сегодня, а? Мне так хорошо, что я дома, что ты понравилась ба. Она тебе тоже, я наблюдал, как вы общаетесь за столом. Я и остался с Петровичем, чтобы ты спокойно могла уснуть, не думая, что я приду к тебе в кровать с приставаниями.
– А сейчас… что же?
Даша неподвижно и настороженно наблюдала за Зиминым.
От него вроде бы не исходили волны агрессии. Напротив, он выглядел расслабленным. Но ей расслабляться не стоило. Даша помнила, какое у Гриши сильное и натренированное тело.
По тому, как слегка заплетался его голос, она сделала вывод, что выпили они с Петровичем немало.
– Пришел, Снегурка. Кровать у нас с тобой одна. Чувствую себя дебилом, честное слово. Впервые в жизни до одури хочу девочку, а дотронуться не могу.
Разговор принимал опасный поворот, и Даша немного заерзала. Как она себя ни готовила эти дни, ни убеждала, ни приводила десятки доводов, справиться с эмоциями получалось плохо.
– Даш… Хочешь покаюсь? Я пьяный, сам не ожидал, что выпью дохренища, прости. В народе говорят: что у пьяного на языке, то у трезвого в голове.
– Я не люблю пьяных.
– Сам не люблю. Даже парадокс какой-то, я снова злоупотребил спиртным, и снова ты в моей кровати.
– Кровать общая…
– Ты сама знаешь, что не в этом суть. Я помню, что в ту ночь пил. И ты помнишь. Тихо-тихо, что ты… Снегурка, я хочу объясниться. Да не закутывайся…
Даша не сдержалась и потянула покрывало на себя, как только он заговорил про ту ночь, и не сразу заметила, что он внезапно оборвал речь, уставившись на что-то в её ногах. Она разволновалась сильнее. Что там такое могло быть настолько значимое, что он оборвал сам себя?
– Гриш, – она не выдержала.
Мужчина посмотрел ей в лицо, медленно растянул губы в ухмылке и перевел взгляд снова куда-то ей в ноги.
– Знаешь, Снегурка, что поразило меня в тебе? Вернее послужило началом безумия? Твои пальчики на ногах. Как сейчас помню, я отжимался, а ты спускалась по лестнице. Босая. Замерла, стоишь, пальчики поджимаешь, на меня смотришь испуганными глазищами. Вся дрожишь, но готовая драться и снова сорваться в ночь. А я завис над твоими розовыми пальчиками с неброским педикюром. Смотрел и думал только лишь о том, что хочу целовать каждый. Вот и сейчас ты поджимаешь их точно так же, пряча снова от меня.
Признание ошарашило и проникло в душу. Даша не хотела воспринимать его слова близко к сердцу. Не хотела слушать! Перед ней сидит человек, взявший ей силой, четко указавший на её место в их отношениях.
Только под ним. Когда он захочет. Как захочет.
А слова… Всего лишь слова.
Тогда почему они потрясали и вызывали настырный и никому не нужный ком в горле?
Даша не знала, что сказать.
Поэтому промолчала.
Тем временем Гриша немного сдвинул одеяло, обнажая её ступни. Даша интуитивно хотела снова их спрятать, но он поймал одну, накрыв лодыжку рукой. Сначала припечатал к матрасу тяжестью, а потом, невзирая на легкие сопротивления девушки, и вовсе приподнял её, обхватив пальцами саму ступню.
– Вот они. Мой личный фетиш, – Гриша больше не смотрел в лицо Даши, его внимание полностью сфокусировалось на миниатюрной ножке. – И размер у тебя небольшой. Тридцать шесть где-то. Тихо… Знаю, не доверяешь, но, Снегурка… Давай не сегодня, а? Повоюем ещё, девочка. Я бы мог дать слово, что не трону тебя сегодняшней ночью, но, опять же, знаю, что ты мне не поверишь. Может, и правильно… Хрен разберешься теперь. Просто полежи тихо, Дашуль, а я тебя поглажу.
Даша с силой прикусила нижнюю губу. Ногу хотелось выдернуть. Сначала… А как только Гриша заговорил и начал осторожно разминать ступню, нажимая на чувствительные точки, передумала. Не то ли спросонья она расслабилась, не то ли наступила в очередной раз на грабли, и захотелось капельку тепла, особенно после чудесного вечера.
Гриша гладил осторожно. Едва ли не лениво. Чуть надавливал и сразу отпускал.
Потом склонил голову и вобрал в рот большой палец Даши. Та испуганно пискнула, но больше от неожиданности, чем от страха. Гриша, не прекращая ласки, посмотрел на неё.
Это было так… интимно.
Чувственно, что у Даши сбилось дыхание, застряло в горле. Глаза расширились, и она смотрела на мужчину абсолютно непонимающе. Его язык прошелся по пальчику вверх-вниз, и снова губы слегка пососали.
– Гриша…
– Тссс… Давно хотел это сделать. Всё у нас кувырком, Снегурка. Хочу одно, а получается совсем иное. Даже та ночь… Тихо, куда ты… У меня и в мыслях не было брать тебя там… – он переключился на следующий пальчик, прикусив мягкую подушечку, отчего по телу Даши пронесся электрический разряд и неожиданно ударил по низу живота. Ощутимо, едва ли не болезненно. Девушка окончательно притихла, боясь выдать себя. Потерянная и не понимающая, что с ней происходит. Она же не может возбудиться после того, как Гриша так с ней поступил? Предал её доверие. Взял, наказывая. Не любя, а ставя на место.
Но разум разумом, а тело жило отдельной жизнью.
– Ты же мечтала о красивой первой ночи… Я понял, когда мы в спальню пошли, и ты тормознула в последний момент. И я планировал дать тебе красивую ночь, но… Дашуль, пусти меня к себе. Не сегодня… Просто пусти. Через неделю. Две. Месяц. Хотя кого я обманываю, Снегурка? Это сейчас я пьяный, добрый, а завтра черт знает. Может, и переклинит меня снова, и я решу, что хватит устраивать танцы с бубнами, ты же мне как-то с вызовом сказала, что согласна спать со мной, потому что другого выбора у тебя нет. Точно всё кувырком.
Искры внизу живота рассыпались и дальше, опоясывая поясницу.
– Молчишь?
– Слушаю тебя.
– Страшно?
– Не знаю. Иногда да.
– Почему? – Гриша спросил с серьезным лицом и сразу же скривил губу. – Ну да… Никогда не думал, что столкнусь с тем, что буду любить, а девушка станет от меня шарахаться, как от прокаженного.
– Гриш… Не надо, – как Даша ни старалась, голос все же дрогнул.
Гриша перевел взгляд на её лицо и некоторое время молча рассматривал его, а Дашу изнутри разрывало. Более странной ночи у неё ещё не было. А странных ночей после знакомства с Зиминым случалось предостаточно.
– Я люблю тебя, Снегурка.
Казалось, сердце выпрыгнет из груди. В ушах зашумело.
Её первое признание…
И от кого.
– Вот такой неправильной одержимой любовью. Говорят, любовь – это когда отдаешь, отпускаешь. Не согласен. По крайней мере, на данном этапе. Я думал, что балуя и лелея тебя, смогу вернуть доверие. Но ты хорошо прошлась по мне, напомнив, что у тебя теперь есть Коваль, и все материальные благи сейчас ты можешь получить от него.
Давление в груди становилось невыносимым, и Даша чуть подалась вперед.
– Гриша… Ложись спать.
– Надоело слушать мой бред?
– Тебе лучше лечь.
Мужчина снова внимательно посмотрел на неё. А у Даши возникло впечатление, что она спиной падает в море, и волны, одна за другой, окутывают её.
– Пустишь к себе?
– В смысле?
Она мгновенно насторожилась.
– Поспи у меня на плече. Кровать большая, но я же всё равно найду тебя. А это ляжешь сразу. Может, и уснем по-человечьи.
– А ты… – она также пристально посмотрела на него. – В чем будешь спать?
– Говори, как тебе будет комфортно.
– Штаны, – быстро выпалила Даша.
– Хорошо. Договорились?
– Договорились.