Глава 4

Когда я была маленькой, никогда не болела. Теперь, после разговора с Рошаном, понятно почему — драконья кровь, абсолютный иммунитет. Но тогда, в детстве, я считала это высшей степенью несправедливости. Ну почему, скажите, я должна ходить в школу в разгар эпидемии гриппа? Почему не могу, подобно своим сверстникам, пару дней поваляться в постели у телевизора? И с пятого класса я начала борьбу за свое равноправие с сопливящей и кашляющей детворой: два-три раза в год усердно дышала на градусник, до красноты натирала глаза и уныло возвещала о своем "головоболении" и "горлопершении". Тетя Люба укладывала меня в постель и поила горячим чаем с малиной, каждые пять минут интересуясь, не хочу ли я чего-нибудь еще. Может сладенького? А может, мультики включить? Или пирожков к ужину испечь? А я лежала на высоких подушках с книгой в руках, и мне было очень-очень… стыдно.

Совсем как сейчас.

Рошан второй день сидит у меня дома. Выслушивает мои стенания, заваривает чай, периодически предпринимает попытки меня накормить. Его забота необременительна и даже приятна. И я снова, как в детстве, чувствую себя лгуньей. В самом-то деле, ничего ведь ужасного не произошло! Всю свою жизнь я знала о том, что мои родители умерли вскоре после моего рождения. И в свете этого знания, наверное, абсолютно неважно, кем они были при жизни. Тетя тоже умерла несколько лет назад, и то, что на самом деле она не была сестрой моей матери, навряд ли заставит меня меньше сожалеть о ее смерти. Она любила меня, пусть это и было результатом вмешательства в ее сознание, и в жизни у меня не было никого роднее. Мне до сих пор ее не хватает. Что же тогда? Почему я уже сутки валяюсь в джинсах на диване и, всхлипывая, выслушиваю тихие увещевания Рошана. Да потому, что я сволочь и эгоистка! И дело совсем не в родителях. Я просто лежу, уткнувшись носом в подушку, реву и жалею себя любимую. Вот ведь не повезло! Я оказывается не человек, болезни ко мне, видите ли, не липнут, жить буду долго-предолго, а еще я, как назло, потенциальный маг! Действительно обидно. Полетели в тартарары все мои девичьи мечты. У меня ведь жизнь на пять лет вперед расписана была: обои на кухне переклеить, права получить, машину купить. Так ведь нет! Нет возврата к спокойной жизни. И вот уже все Сопределье раскрыто передо мной. И неизвестное, полное тайн и загадок будущее должно, по-видимому, манить в неведомую даль. Только вот что-то не манит.

— Я хочу опять быть просто человеком! — вою я.

Шеф подсаживается ко мне, обнимает участливо, и пока я, ткнувшись лбом ему в грудь, размазываю сопли и слезы по его рубашке, терпеливо, уже в который раз втолковывает мне, что "просто человеком" я никогда и не была.

— Но если хочешь, можешь им стать, — успокаивает он меня с чуть заметным сарказмом. — Оставайся на Земле. Живи, как жила. Открывай Врата. Ходи иногда на рынки на Изагре, загорай на пляжах Пантэ. Если уж очень захочешь, станешь гадалкой или ведуньей. Будешь заикание лечить, порчу снимать.

— Не хочу я порчу снима-ать! — реву я снова.

— Значит, будешь наводить.

— И наводить не хочу-у-у!

— А чего хочешь?

— Ничего не хочу-у-у!

— Не бывает так, чтоб совсем ничего не хотелось. Подумай. Определись.

— Водки хочу, — определилась я.

Шеф упрямо качает головой:

— Водки, милая моя, тебе нельзя. Ты мне сейчас нужна трезво мыслящая. Или для начала, хотя бы трезвая.

После таких слов я завываю уже похлеще солейских оборотней, обзываю шефа жадным бездушным ящером и вовсю оплакиваю себя, заводя извечное бабское: "и никто меня, бедную, не любит, и никому я, разнесчастная, не нужна!".

— Почему сразу — не нужна? — ухмыляется дракон. — Между прочим, пока ты спала, бывший твой приходил.

— Да? — недоверчиво переспросила я, враз прекращая рыдать. — И чего хотел?

— Понятия не имею. Пришел, разорался. Я испугался, что тебя разбудит. Пришлось утихомирить.

— Надеюсь хоть не на веки вечные?

— Да что с ним станется? Ты лучше о себе подумай.

Я подумала.

— У-у-а!

— Снова-здорово! — отмахнулся Рошан. — Между прочим, ночь на дворе. Еще часок так повоешь, и соседи милицию вызовут.

Скорее уж живодеров. Чтоб нашли и пристрелили ту суку, что не дает им спать. Только брать себя в руки и успокаиваться я пока не собираюсь, ибо как только я перестану себя жалеть, меня ждет серьезный разговор о моем светлом будущем. А я к нему еще не готова.

— У-у-а!

— Ладно, ты здесь пока пострадай, — разрешил шеф, — а я пойду, чайник поставлю.

Когда он уходит, на колени ко мне впрыгивает кошка, тыкается носом в опущенную руку. Кошку зовут Луиза. Или просто Лушка. Она мягкая, теплая и очень ласковая. Когда я ложусь, она укладывается рядом. Какое-то время ее желто-зеленые глаза глядят на меня внимательно и задумчиво. А потом Лушка опускает голову на лапы, прищуривается, и до моего слуха доносится тихое, довольное мурчание. И от этого мурчания, и от теплого комочка, прижавшегося к моему плечу, приходит ощущение покоя и умиротворения. Я засыпаю.

Глаза у Рошана карие с вкраплением мелких золотистых точечек. И почему я раньше этого не замечала? Может потому, что раньше шеф не наклонялся так близко к моему лицу и не вглядывался так пристально и обеспокоено.

— Проснулась?

На часах — без десяти двенадцать, и судя по бьющему в окно свету, не ночи. Я что, продрыхла пятнадцать часов? Я же на работу опоздала! Хотя начальник кажется не против.

— Реветь будешь? — спросил он с опаской.

Я прислушалась к своим ощущениям. Нет, реветь сегодня не хотелось.

— А есть?

— Мне бы лучше пить.

— Водки не дам, — тут же среагировал дракон.

— А что, кофе кончился? — удивилась я и направилась в ванную.

А там меня ждал настоящий кошмар в моем же лице, отраженном в висящем над раковиной зеркале — из-под припухших век осоловело взирали мутные глазки, нос заострился, щеки впали, а в цветовой гамме лица преобладали светлые оттенки голубого и зеленого. Это ж надо так себя извести за неполные три дня!

— Дура! — сказала я своему отражению.

Столько времени потратить впустую! Жалеть мне себя вздумалось, судьбу свою оплакивать! Да тут скорее радоваться надо было — столько возможностей вдруг передо мной открылось, о которых я раньше и не мечтала. А может, в том и проблема, что не мечтала? Ведь не хотела я никогда уйти с Земли, поселиться в чужом Мире и стать могущественной волшебницей. А вот теперь захочу, уйду и стану!

Помимо чашки кофе на кухне меня ожидала яичница и бутерброд прямо-таки драконьих размеров. И естественно, после двух дней голодовки я набросилась на все это с драконьим аппетитом.

Ну вот, уже проявляются папины гены!

— Смотри, не подавись!

— А фо…

— И не болтай с набитым ртом. Это, во-первых — неприлично, а во-вторых — непонятно.

Рошан с умилением наблюдал, как я расправляюсь с плодами его кулинарных талантов. А когда я, покончив с основным блюдом, принялась за кофе, на столе появилась бутылка коньяка.

— А это не угрожает моему трезвомыслию? — поинтересовалась я у шефа.

— Это, вообще-то, для меня.

Ага, и вторая рюмка — тоже.

— С тобой поделюсь, только если пообещаешь вести себя прилично и не устраивать истерик.

Я клятвенно заверила дракона в своем адекватном восприятии происходящих событий, что исключает возможность рецидивного сбоя в работе моей хрупкой психики, и посему ему абсолютно не стоит опасаться нового неконтролируемого всплеска эмоций с моей стороны.

— Аллилуйя! Она вернулась! — провозгласил Хранитель наполняя рюмки. — Твое здоровье!

Коньяк ожег небо и разлился по желудку живительным теплом.

— Напугала ты меня, Галчонок.

— Чем?

— Ну, этим своим неконтролируемым всплеском.

— Нормальная женская реакция на нестандартную ситуацию. Когда мы не знаем, что делать — начинаем реветь.

Прежде чем налить по второму кругу шеф придирчиво оглядел меня.

— То есть, если сейчас ты не ревешь, значит, что делать уже знаешь?

— Жить, — тоном философа изрекла я, приподнимая рюмку. — Ну, за жизнь!

— За жизнь! — согласился дракон.

Рюмки, встретившись, мелодично звякнули. Пожалуй, хватит. Что-то у меня сегодня низкая сопротивляемость действию алкоголя, и если после первой в голове прояснилось, то после второй сознание подернуло легкой дымкой. Когда шеф снова потянулся за бутылкой, я демонстративно накрыла свою рюмку ладонью.

— Похвально! — прокомментировал Рошан, но себе налил.

Бутылка исчезла, а на ее месте появился толстенный фолиант в потертой кожаной обложке.

— Раз уж ты больше не собираешься ни пить, ни реветь, может, мы обсудим, что ты подразумевала под словом "жить"?

* * *

О том, что Галле необходимо будет уйти в другой, более сильный Мир, Рошан задумывался неоднократно. Даже будь она драконицей чистых кровей, проживание на планете с таким низким уровнем магического фона сказалось бы и на продолжительности жизни и на степени развития врожденных способностей. Недаром юные драконы до определенного возраста не покидают родной Мир — повсеместно известно, что рожденные или в детстве долго жившие на других планетах "врастали" в чужие Миры, теряя завещанную Владыками прошлого Силу и деградируя практически до уровня животных. Мирские драконы, сохранившие от великих предков лишь внешность — рана на сердце и пятно на совести Хранителей. Рошан встречался с этими существами во многих уголках Сопределья, одни еще несли в себе толику Дара и разума, другие превратились в хищных и злобных монстров — чем слабее был Мир, тем ниже опускались его собратья, обитавшие там.

Земля была очень слабым Миром — всего два балла из возможных девяти по шкале Хэмфаста. И хотя Галле не грозило переродиться в тупое, кровожадное чудовище, срок ее жизни с драконьих веков уменьшился бы до уровня тибетских долгожителей, а магический дар без должного развития снизился до примитивного целительства или ворожбы. Вряд ли Кир хотел такой судьбы для своей дочери. Не желал этого и сам Рошан, но, тем не менее, уход воспитанницы из Мира, где она выросла, оттягивал до последнего. Пока хватало и того, что у девочки проявились способности Открывающей. Этот факт стал для него полнейшей неожиданностью, но неожиданностью приятной: во-первых, пребывая в поле действия межмирных порталов и посещая чужие планеты с более сильным магическим фоном, девушка наращивала собственный потенциал, а во-вторых, теперь не нужно было переживать, как в дальнейшем перевести ее в другой Мир. Конечно, всегда можно было прибегнуть к услугам Лайса, но тогда Галла оказалась бы привязана к Проводнику, а образ жизни магистра Эн-Ферро не назовешь подходящим для юной (очень юной, как по драконьим меркам) девушки.

Так или иначе, сложилось все самым лучшим образом: умение Галлы самостоятельно работать с Вратами, осведомленность, и искренняя заинтересованность в ее судьбе Лайса — все это было только кстати. А Мир для нее он выбрал давно. Раз уж Кир не хотел, чтобы о его дочери знали драконы, то нужен был Мир, где их попросту нет.

И вариант был лишь один — Тар.

Гвейн — Хранитель Врат на Таре — запретил соплеменником посещать свой Мир. Никто не знал, чем было вызвано это решение, и в рассуждения старика, что приход в Миры Хранителей или даже обычных драконов влияет на равновесие сил и уровень магического фона, верили не многие. Но Рошана подобная блажь Хранящего Слово в данном случае только радовала. Немного расстраивало то, что нельзя будет самому навещать девочку в ее новом доме, но он готов был потерпеть, тем более что имелись в резерве и другие способы общения. Главное, что там Галла будет в безопасности и сможет начать полноценное обучение.

Тар — старый и невероятно сильный Мир. Стандартный, как по биологическим и климатическим показателям, так и по спектру проживавших в нем Рас. Люди, эльфы, гномы, орки, скальные тролли и гоблины — все в лучших традициях обожаемого девочкой фэнтези. Немного выбивались из общей картины тэвки, но встреча с ними — событие почти невероятное. А среди аргументов в пользу правильности выбора именно этого Мира было и то, что Эн-Ферро бывал там достаточно часто. Обладая помимо способности проходить Врата и даром истинной магии, кард не мог устоять перед силой природных источников Тара, а благодаря своей феноменальной памяти за время, проведенное там, хорошо изучил Мир. С его помощью и при должном усердии Галла сможет изучить языки, традиции и законы, и не будет выглядеть чужачкой в новом окружении.

Магистр Эн-Ферро, перестраховываясь, предложил пойти по пути еще наименьшего риска и нанять персонального учителя, от которого, по окончании, можно было бы и избавиться. Вообще-то раньше Рошан не замечал за Идущим излишней кровожадности, но от этой идеи отказался отнюдь не из принципов гуманности. Совершенствование магического дара — процесс долгий и кропотливый, растягивающийся порой на десятилетия. Дракон не питал иллюзий насчет того, что жизнерадостная и общительная девушка ради сомнительной перспективы стать великой волшебницей подвергнет себя добровольному заточению в каком-нибудь уединенном домишке наедине с мудрым, но несомненно скучным магом. А ведь мудрые маги, в большинстве своем, скучны до безобразия. Да и Лайс, вызвавшийся на роль сопровождающего, вряд ли высидит долгое время на одном месте. Особенно, если место это будет унылым и безлюдным. Нет, обоим им, и карду, и Галле, нужна была постоянная смена лиц и декораций, общение с окружающими и возможность заниматься другими, не связанными с науками и магией делами. Исходя из этого, Хранитель пришел к выводу, что учиться его подопечной лучше всего в открытом учреждении наряду со своими сверстниками. Благо, что на Таре практиковали именно такой способ обучения. Школы магических искусств принимали в свои стены юношей и девушек любого сословия, достигших семнадцати лет и обнаруживших в себе способности к чародейству. Способности у Галлы имелись, а что до возраста, то ей и так никто больше не даст — драконья кровь все-таки. Что для дракона двадцать шесть лет? Если на человеческий возраст пересчитать, то и тех семнадцати не будет…

Эх, еще бы девочке там понравилось. А то, чем небо не шутит, Эн-Ферро прав, и Галла захочет вернуться к благам техномира? Хотя, с другой стороны, какая девушка не мечтала бы хоть раз оказаться в окружении звенящих кольчугами рыцарей, пройти по коридорам старинного замка, подметая каменный пол подолом роскошного атласного платья или проехаться верхом на породистом жеребце…

М-да. С породистыми жеребцами могут возникнуть трудности. Но в остальном — ей там обязательно понравиться!

* * *

Оказалось, что для того, чтобы жить (и не тужить), мне нужно упаковать вещички и отправиться в один из Миров Сопределья, где меня (возможно) примут в Школу магических искусств. И когда я овладею данной мне от рождения силой никакие драконы, от которых пока следует держаться подальше, будут мне не страшны. Если конечно не набросятся на меня всем этим своим Великим Кругом.

— А квартира как же? А Лушка? — спохватилась я, когда уже выслушала и, кажется, приняла все доводы шефа.

Судя по реакции, Хранитель Врат о таких мелочах не думал.

— Ну, не знаю. Кошку можно отдать кому-нибудь.

— Кому? Кому она, беспородная, кроме меня нужна? Может мне ее с собой взять?

Дракон покачал головой. Действительно, тащить кошку через Врата — не самая лучшая идея. Но бросить на произвол судьбы доверившееся мне существо не позволяли еще в детстве выработанные принципы, так хорошо изложенные одним французским летчиком.

— А знаешь что? — просветлел Рошан. — Оставь ее Соне. Вместе с квартирой. Я думаю, она будет рада.

И как я сама до этого не додумалась? Четыре года назад у нашей Сони случился бурный, можно сказать, служебный роман с эльфом — Открывающим с Пантэ. Через положенный срок у этого романа появились последствия в виде милой остроухой девчушки, с которой Сонечка и жила в двухкомнатной квартире с мамой и младшим братом.

— А где я буду останавливаться, когда решу зайти на Землю?

— Номер в гостинице снимешь.

Удивительно, но все мои знакомые мужчины, будь они хоть трижды драконами, терпеть не могли обсуждений столь милых сердцу женщины нюансов.

— А вдруг у меня денег не будет?

Я представила себя возвратившейся в родной Мир после позорного изгнания из школы магов. Грязную, босую, обряженную в тряпье, с пропыленными взбившимися в колтуны волосами. И с картонной табличкой в стиле "помогите, люди добрые".

— Я тебе одолжу! — прервал полет моей фантазии шеф.

— Если вдруг… — начала я снова, но продолжить мне не дали.

— Никаких больше "вдруг"! Все проблемы будем решать по мере их появления. Что за привычка такая — наперед загадывать? Да еще и гадость всякую. Смотри — накаркаешь!

Мне было стыдно за свое нытье, но я не могла ничего с собой поделать.

— Ну Рошан, — протянула умоляюще.

— Теперь что?

— Ничего. Вы только на меня не сердитесь. Но я боюсь. Не то чтобы очень. Но волнуюсь. Сильно.

Шеф понимающе усмехнулся, хитро сощурив золотисто-карие глаза.

— Ты что же это, решила, что я, старый дурак, отправлю тебя одну в чужой Мир?

— А что, нет?

— Нет, — обиделся дракон. — Я хоть и старый, но не дурак.

Я всплеснула руками.

— Да я не о том. Я о том, что не одну! Правда, не одну?

Хотя, может, рано радуюсь. Еще неизвестно, кого шеф определит мне в попутчики.

— С Лайсом пойдешь, — сказал Хранитель, наблюдая за моей реакцией.

Реакция была на удивление сдержанной. Нет, симпатяга-кард, конечно, Идущий со стажем, на Таре наверняка бывал не раз, и путешествовать с ним будет веселее. И безопаснее, что немаловажно. Но все-таки наемник. Друг, но за деньги.

— Шеф, а вы ему доверяете?

— Только ему и доверяю, — серьезно ответил Рошан. — Эн-Ферро долгие годы был другом Кира… Если у драконов вообще могут быть друзья среди живущих.

Он с такой грустью произнес последнюю фразу!

А ведь и правда, драконы живут невероятно долго. Дольше эльфов, гномов, тех же кардов. О людях вообще молчу. Все, с кем сводит их жизнь, рано или поздно умирают. Боже, как же это, наверно, ужасно всю свою жизнь хоронить друзей!

И тут меня осенило. А что если и мне?.. Нет, прав Рошан, уходить! Уходить с Земли! Подальше от всех этих одноклассников-однокурсников, улыбчивых продавщиц и бабушек-соседок!

— К тому же, — продолжал шеф, не замечая, что творится у меня в душе, — у Лайса к тебе свой интерес. Не красней ты, другого рода интерес. После смерти твоего отца Врата в его Мирах умерли. Карды не могут вернуться домой. Для большинства из них это не проблема — они не Идущие и уходили на Юули насовсем. А вот Лайс всегда знал, что может вернуться. На Свайле остались его родители, братья. Храм. Для магистра Пилаг связь с Храмом очень важна. В общем, Эн-Ферро надеется, что ты, как дочь Кира, войдя в силу, сможешь снова открыть Врата. По этому он и пойдет с тобой.

Доходчиво.

— Шеф, а открыть портал в потерянный Мир возможно?

— Теоретически, пробудив в себе силу крови Хранителя, да.

— А практически?

Иногда молчание — лучший ответ. Можно было и самой догадаться: о потерянных Мирах знают все, а вот о найденных я что-то не слышала.

— Никто не станет требовать от тебя невозможного. Сейчас главное, чтоб твой дар не начал угасать. В слабом земном поле это случится уже скоро, и каковы бы не были твои врожденные способности, со временем они опустятся до стандартного уровня этого Мира. На Таре же очень сильный магический фон. Закончив обучение и научившись полностью контролировать силу, ты сможешь, сохраняя резерв, использовать магию в любой точке Сопределья. Хоть на Вилиле. Лайс приведет тебя на Тар, поможет обустроиться, научит кое-чему.

— Чему? — удивилась я — Мечом махать?

— И это не мешало бы. Но я говорил о другом. У господина Эн-Ферро масса достоинств, но в первую очередь он — маг. И очень неплохой маг. Обучать тебя он не взялся бы — искусство Пилаг весьма специфично, но вот помочь, объяснить основы, безусловно, сможет. К тому же для практических занятий тебе нужен будет э-э… спарринг-партнер. Кард для таких целей подходит как нельзя лучше, — шеф зловеще оскалился и пояснил: — По крайней мере, ты убьешь его не сразу.

Следующие несколько дней я посвятила изучению своего будущего дома. Главной причиной, по которой Рошан выбрал для моего обучения именно Тар, было то, что его Хранитель не приветствовал посещение своего Мира драконами. А меня этот факт неожиданно огорчил. Представьте себе, мой зловредный начальник, тот самый "Рошан Драконович", с которым в былые, безвозвратно ушедшие теперь времена я могла поругаться до десяти раз за смену, оказался единственным близким существом во всем Сопределии. А я теперь даже увидеться с ним не смогу! Угроза от встречи с другими Хранителями была чисто гипотетической (дожила же я как-то до этого дня, особо не скрываясь?), а страх остаться без поддержки шефа ощущался почти физически. И заверения, вроде "Лайс обо всем позаботится", успокаивали не сильно.

Немного примиряла с грядущей разлукой возможность почувствовать себя героиней одной из любимых книг. Согласитесь, не каждый день приходится прикидываться исконной уроженкой Мира, где мужчины носят мечи, женщины — платья до пола, сидят в своих башнях могущественные маги, по лесам шныряют длинноухие эльфы, в горах живут гномы, где-то там еще бродят орки… И так далее, и тому подобное. Главное составить себе на будущее памятку: не подбирать никаких колец, не хвататься за торчащие из камней мечи и ни за что не подписываться на осуществление древних пророчеств. Остановимся на магах и платьях.

Когда пришел Рошан, я как раз дочитывала очередную главу "Истории Тара".

— Шеф, а вы знали, что Томас Лермонт прожил в эльфийском королевстве на Таре семь лет? Потом вернулся на Землю, а под конец жизни снова поселился у тамошних эльфов?

— Я-то знал, — возмутился шеф, — а ты, выходит, нет? Я же давал тебе "Записки об Идущих", в которых Томасу из Эрсилдуна посвящена целая глава! Ты что, совсем их не читала?

— Читала, — смутилась я. Это ж надо было — одной фразой сдать себя с потрохами! — Но не до конца.

— Не до конца?! — опешил Хранитель. — Да та книжонка в два раза тоньше любой из этих твоих сказок!

Дракон кивнул в сторону книжных полок.

— Фэнтези — не сказки! Я уверена, что в половине случаев их пишут или сами Идущие, или знакомые с ними люди. А описываемые в них истории намного интереснее, чем вся та познавательная литература, что вы подсовывали мне на протяжении восьми лет!

— Познавательная литература, — профессорским тоном изрек мой начальник, — тем и отличается от развлекательной, что служит источником знаний, а не развлечений. Потому и пишется сухим лаконичным языком фактов, без красочных эпитетов и головоломных сюжетов.

— Ну так утешьтесь, — надулась я. — На Таре я как раз засяду за написанные "сухим языком фактов" фолианты и мне будет не до головоломных сюжетов!

Прощайте, любимые книги! Как жаль, что нельзя взять вас с собой. Придется штудировать учебники, время от времени перебиваясь изложенными витиеватым языком балладами.

— Нет, это надо такое, — не унимался Рошан, обводя взглядом мою библиотеку. — Ведь все, почти все они — новые! Небось, каждую неделю покупаешь и за день проглатываешь, а на умные книги времени не хватает!

Дракон перевел дух и поинтересовался уже более миролюбиво:

— Неужели так нравится?

— Не то слово! Некоторые по нескольку раз перечитывала. Правда, интересно. Жаль только эти вот…

Я махнула рукой в сторону двух стоящих особняком книжек. Шеф взял одну из них, на его лице мелькнула удивление.

— Не понравились?

Мне почудилась обеспокоенность в его голосе.

— Нет, понравились, даже очень! Только цикл не окончен. Продолжение лишь к концу года обещают.

— Кто обещает?

— Издательство. Я на их сайт захожу периодически, новинки высматриваю.

— А, эти! Им бы только обещать.

— Так ведь выйдет же! А я на Таре. Так и не узнаю, чем все закончится.

— Не переживай, — подмигнул Хранитель. — Выйдет, пришлю тебе экземпляр.

И заметив алчный блеск в моих глазах, поспешно добавил:

— Но только одну эту. Не жди, что буду снабжать тебя сказками. А то у тебя на жизнь времени не останется!

Я с трудом сдержалась, чтоб с радостным визгом не броситься к Рошану на шею.

— Нам, кстати, пора, — заявил он.

— Куда?

— Нет, это невыносимо просто! Как ты магии учиться будешь с такой головой дырявой? Сегодня двадцать шестое — Лайс должен вернуться. Проход на Юули откроется через два часа. Если он только напрямую пойдет, а не как в прошлый раз.

Как шел Лайс в прошлый раз, я так и не узнала.

Боже, неужели уже двадцать шестое! С каждым днем меня все больше и больше трясло от страха перед неведомым будущим, которое бодрым шагом шло ко мне навстречу. Видимо, чтоб я не передумала, Рошан дал на сборы минимум времени. Сегодня возвращается Эн-Ферро, мы согласовываем последние детали нашего путешествия, и завтра с пятнадцати ноль одной до шестнадцати двадцати перед нами откроются Врата на Тар.

Еще есть время все отменить. Сказать шефу, что-то типа "больно надо!" и остаться на Земле. Но сама понимаю: больно, но надо. Останусь — горько потом пожалею. Пусть не завтра, не через год, так через десять, двадцать, тридцать лет, когда на лице появятся морщины, а гадание на кофейной гуще напомнит об утраченных возможностях мага. А раз так, то нечего нюни распускать. Высморкалась, утерлась и вперед — покорять Миры! Тар ведь станция не конечная.

Лайс пришел не с Юули. Время открытия Врат в колонию кардов давно истекло, а его все не было. Мы с шефом уже успели обрадовать Соню разрешением ее квартирного вопроса от чего теперь и страдали, в сотый раз отказываясь от кофе-чая-перекусить, которые моя бывшая коллега в порыве благодарности предлагала с пятиминутными интервалами.

Кард явился с Левы.

— Ты что вытворяешь? — злобным шипением приветствовал его дракон.

— А ты думал, у меня вся неделя уйдет на это? — Идущий передал ему прозрачный многогранник, в котором я опознала мнемокристалл.

— Других причин задержаться на Юули у тебя, конечно же, не нашлось? — съехидничал Хранитель.

— Не нашлось, — невесть на что окрысился кард.

— С этим хоть как, получилось?

Интересно, о чем это они?

— Посмотри, тебе понравится. Я, правда, не все понял, но к нашим спецам обращаться не рискнул. Так что, результаты у тебя есть, выводы сделаешь сам.

Рошан, не отрывая нетерпеливого взгляда от мнемы, закивал. В кабинет в очередной раз заглянула Соня, и Эн-Ферро осчастливил ее согласием на кофе с бутербродами.

— Так я это, — дракон попятился к выходу, — пойду, посмотрю. А вы здесь знакомьтесь пока.

Дверь за ним закрылась, а мы с кардом так и стояли друг напротив друга, как два идиота. Как выяснилось в последние дни, я ничегошеньки о нем не знала, помимо обобщенной, за уши притянутой информации, так что познакомиться и впрямь не мешало бы.

— Галла, — представилась я первой.

— Лайсарин Эн-Ферро, магистр Пилаг, первый уровень.

Лайс был сама серьезность. Увидь я его таким раньше, заподозрила бы приближение конца света. Хотя, может, он на самом деле такой и есть, а образ "весельчак, рубаха-парень" — тщательно продуманный камуфляж для наивных дурочек на станциях, вроде меня?

Какое-то время мы молча рассматривали друг друга, усевшись в кресла по разные стороны стола. Эн-Ферро не выдержал первым:

— Хорошо, — в его глазах блеснули знакомые задорные искорки, — я буду, как прежде звать тебя Галчонком, если ты пообещаешь обращаться ко мне "господин магистр" и во всем слушаться.

— А шнурки тебе не погладить?

— Не-а! — рассмеялся "господин магистр" демонстрируя мне ногу, обутую в сапог с металлическими пряжками.

Слава богу, Лайс — это Лайс. Так что о конце света можно не беспокоиться.

— Ну что, готова грызть гранит магических наук?

— Нет, — призналась я честно.

— Это хорошо, — одобрительно кивнул Идущий.

— Что ж тут хорошего?

— Если б ты сказала, что готова, я бы испугался. Самоуверенность еще никого до добра не доводила. А так есть шанс, что все получится!

— Кстати о шансах, — вспомнила я. — Лайс, Рошан рассказал мне о Свайле. Я, честно говоря, не знаю…

— Ну и не надо, — легкомысленно отмахнулся кард. — До этого, сама понимаешь, еще далеко. Вот выучишься, тогда посмотрим. О, бутербродики!

Последняя фраза адресовалась уже не мне, а возникшей в дверях Соне, очень вовремя прервавшей нашу беседу. Девушка, сияя лучезарною улыбкой, поставила перед Лайсом поднос с кофейником и тарелкой бутербродов, которыми, по моему мнению, мог насытиться и взвод солдат. Но, судя по бурной реакции Эн-Ферро, он вполне серьезно намеревался управиться с ними в одиночку.

— А что это с Соней? — спросил он, когда девушка вышла из кабинета. — Никогда ее такой счастливой не видел.

— А, — я изобразила полнейшее равнодушие, — я ей квартиру подарила.

— Щедро, — хмыкнул Идущий, прежде чем заняться едой.

На поглощении им третьего по счету бутерброда дверь распахнулась снова.

— Ну что, поехали? — Рошан уже успел надеть пальто.

— Куда?

— К тебе разумеется! Вещи паковать.

Лайс с готовностью вскочил с кресла, но на полпути к выходу резко остановился.

— Ну что еще? — проворчал дракон.

— Я это… — помялся кард. — Бутерброды захвачу. Можно?

Бутерброды закончились еще в машине. У меня дома Эн-Ферро доел оставшуюся с обеда курицу (а оставалось больше половины!), макароны, салат, слойку с клюквой, запил все это литром сока и заявил, что теперь он готов!

— К чему?

— Да ко всему! Сейчас вот багаж твой переберем.

И он бодро направился в спальню, где на постели аккуратными кучками были разложены вещи, которые я собиралась взять на Тар.

Когда мы с драконом остались на кухне одни, я с беспокойством поглядела на опустевшие тарелки.

— Рошан, он что, всегда так жрет? В смысле, питается?

— Нет. Обычно он нормально питается. Просто некоторые магические действия забирают много энергии, и простейший способ пополнить ее запасы, особенно в Мире, где мало природных источников, — плотно поесть. Видно, нашему приятелю недавно пришлось хорошенько поколдовать.

Тогда все нормально! А то я уж начала переживать, как прокормить этого проглота в Мире без микроволновок и полуфабрикатов.

Когда я вошла в спальню, кард смотрел на мои пожитки, почесывая затылок. Ну да, многовато, но чесслово, только самое необходимое.

— Лайс, — вкрадчиво позвал от двери дракон, — подойди-ка сюда на минуточку.

Дальнейший диалог продолжался в соседней комнате, причем шепотом, но звукопропускную способность межкомнатных перегородок еще никто не отменял.

Дракон:

— Ты что это творишь, чудище хвостатое?!

Чудище хвостатое:

— А что я творю?

— Ты на Леве чем занимался?

— Чем надо!

— Кому надо?

— Кто заплатил, тому и надо.

— Ты какого ляда туда поперся, да еще и с кристаллом?

— Совсем меня за идиота держишь? Я кристалл в тайнике у Врат оставил. Забрал, когда сюда шел.

— А кто б его забрал, если бы ты не вернулся? Если бы прибили тебя, дурака?

— Да кто бы меня прибил! Плевое дело было — работы на час. Ты что думаешь, я бы стал рисковать, когда здесь такое намечается?

— Стал бы. Не первый год тебя знаю. Только попробуй мне на Таре в какую-нибудь историю вляпаться! Подставишь девочку — по всему Сопределью распылю.

— Хвост хоть оставь — на память.

— Нет, ну погляди, каков нахал! Я его воспитываю, а он…

Концовку фазы заглушил звук подзатыльника и сдавленное оханье.

В спальню они вернулись уже лучшими друзьями.

— Я все это не потащу! — с порога заявил Лайс.

— И не придется, — успокоил его Рошан.

Я аж задохнулась от возмущения. А наемник в это время бесцеремонно рылся в моей одежде.

— Это возьми. И это. А это платье или майка? Это не пойдет. Это тоже.

Через полчаса ревизии от собранных в дорогу вещей осталась компактная кучка. Не дожидаясь, пока я устрою скандал, Эн-Ферро объявил, что по прибытии мой гардероб обязательно пополнится.

— В каждом Мире свои законы моды. И не стоит красоваться на Таре в земной одежде.

И то правда. Не вступая в лишние споры, я аккуратно водрузила на горку одежды свою чашку.

— А это еще зачем? — удивился Лайс.

— Это — моя чашка.

— Я вижу, что не ложка! Думаешь, на Таре чашек нет?

— Есть. Но это — МОЯ чашка. Ей лет столько, сколько и мне.

— Тем более, давно пора новую купить.

Нет, этот кретин действительно не понимает или просто издевается?

— Это. Моя. Чашка, — когда я злюсь, всегда начинаю говорить по словам. — Мне. Ее. Купила. Тетя.

— Да что, происходит, Рошан? — взмолился кард. — Чего она хочет?

— В общем, так, — заявила я, успокаиваясь, — либо чашка едет, либо я остаюсь!

Мужчины ошарашено переглянулись.

— Чашка едет, — обреченно вздохнул кард.

— Смотри, — пригрозила я, передавая ему свою реликвию, — отвечаешь головой!

Покидая комнату, я все же успела заметить, как Эн-Ферро покрутил пальцем у виска, а Рошан недоумевающее развел руками.